Звезда Африки

      Тик-так.       Тик-так.       Тик. Так. Тик. Так.       Джею кажется, что этот звук уже отдаёт звоном и даже некоторой едва ощутимой болью в его голове. Тишина, длящаяся по меньшей мере пять минут, уже вконец истрепала его нервы, и он, честно говоря, злится на себя за такую излишнюю эмоциональность. Казалось бы, чего вообще нервничать и гадать, если всё итак предельно понятно, все ответы лежат перед ним на блюдце – бери и ешь. Но нервно кусающий губы Чонвон не даёт его покою установиться. Он пробуждает в его душе и сердце то, о чём он давно решил навсегда позабыть и оставить пылиться на дальних полках. Поднимает все пыльники его сознания, практически насильно – безо всякого взаимодействия – заставляет вспомнить то, что было оставлено в прошлом многие месяцы назад.       И Джей совершенно не хочет поддаваться, но всё равно, по каким-то даже ему самому неясным причинам, идёт на поводу, отключая здравую часть сознания, чтобы выпустить на свободу накрепко запертые в грудной клетке, ничуть не присущие ему чувства. И он чувствует также ясно, как набирающую на нервной почве обороты головную боль, как это наполняет его до краёв, переливаясь безостановочным потоком. Как постепенно, всё сильнее с каждой секундой, его тело наполняют вина и сожаление. Он ясно помнит, как это всё закончилось, как он дрожал и лишь через силу не падал, избавляясь по кусочкам от жалящего нещадно чувства сожаления. И вот теперь он снова лицом к лицу с тем, что выводил из своего тела едва ли не с собственной кровью, ломая кости и что-то еще, глубже внутри себя. Давно оставленная в прошлом боль, оказывается, никуда не делась. Интересно, а младший изменился за это время? Смог ли он оставить всё, что было тогда, в том самом месте, не забирая с собой?       Чонвон моментально опровергает эту мысль.       – Я всё ещё...       Джей роняет голову на сложенные на столе руки. Он не хочет этого продолжать. Ни разговор, ни вообще что-либо связанное с Яном. Разве нельзя просто вырвать этот кусок из его жизни навсегда, чтобы просто избежать всей этой боли? Да, это, пожалуй, делает его жалким трусом, но да, он признается, он боится, и что теперь? Проблему не решить её избеганием, но он бы с радостью просто от всего этого убежал. Если бы мог.       – Я думал... мы все думали, что ты умер, – проговаривает он с трудом, но почти твёрдо. Почти безжизненно. Он не хочет отвечать за чужие чувства, пусть сам же их причиной и является. Ему это не нужно, Чонвон должен это понимать.       – Я хотел, – внезапно проговаривает парень. Джей не скрывает вину во взгляде, – но не смог. Точнее, у меня не вышло. Это, наверное, не то, чего ты ждал от этого разговора, да? Ты наверняка думал, что я справился, что оставил свои чувства к тебе. Зажил новой жизнью, – горько усмехается, – но, увы, не всё в этой жизни идёт так, как нам хочется.       – Зачем ты вернулся?       – Я не смог оставить все в прошлом, оставить в прошлом тебя. Мысли о том, что всё закончилось не так, как должно было, съедали меня каждый день. И когда я узнал, что вы в настолько отчаянном положении, предложил Хисын-хёну помощь.       – Ты следил за нами всё это время?       – Не совсем... просто так вышло, что именно об этом трещали во всех СМИ. Знаешь... ограбление музея немного крупноватое дело для кого-то вроде вас, так что я сначала даже не поверил. Деньги можно добывать различными способами... но такими? Как-то слишком широко вы шагнули в этот раз.       Чонвон прямо смотрит в чужие глаза, ища ответ на непроизнесённый вопрос. Джей не торопится отвечать. Молчание снова затягивается. До парней доносятся звуки снаружи каюты, но их разговор всё ещё никто не прерывает, а значит его, очевидно, надо продолжать, но никто так и не произносит ни слова. Пак не торопится раскрывать все карты по вполне очевидной причине, Ян же выглядит так, словно в самом деле нисколько не догадывается о том, что же всё-таки послужило толчком к такому судьбоносному решению.       – Так ты скажешь, почему? – наконец не выдерживает парень.       – Честно? Потому что я тоже человек, хоть и такой... но все же мне не чужда романтика, ясно? Считай это глупым, но я сделал это ради Хисына.       Чонвон, получает первый удар, вперемешку с явным непониманием того, какое отношение имеют чувства старшего к произошедшему. Любовь, романтика, но... украсть Звезду Африки? Ради любимого человека можно пойти на многое, но, черт, не ломать же свою и его жизнь такими глупыми поступками? Неужели Хисын сам попросил? Это одновременно похоже и не похоже на поведение старшего. Разом навалившиеся эмоции не дают схватиться за конкретную мысль, так что он просто теряется в грёбаном миксе из множества не самых приятных ощущений. Боль на какое-то мгновение даже притупляет интерес, а он даже не пытается этого скрыть от чужого взгляда. Как никогда открытый и уязвимый, он теперь представляет из себя нечто более жалкое, чем когда-либо за всё время их знакомства. Чонвон всегда ассоциировался у Джея с крепчайшей выдержкой и сдержанностью эмоций, теперь же он был не больше, чем просто раздавленная улитка. Потерянный волк без стаи и пары. Обделённый всем, чем только можно было, подросток, едва ли понимающий своё назначение и место в этой жизни.       Джей тщетно старается подавить в себе внезапное отвращение к жизни. Чем этот парень заслужил что-то подобное? Почему вообще судьба оказалась настолько несправедлива к кому-то вроде него?       Со своими способностями он мог стать кем угодно. Мог занимать самую высокую должность в айти компании, даже в таком молодом возрасте. Он мог... бы. Мог бы добиться чего угодно, но вместо этого сидит на угнанном катере с кучкой пропащих воришек и нелегалов, тонет в безответных чувствах к мерзкому типу вроде Джея и совершенно не умеет существовать в иной среде, кроме как криминальной.       И явно не имеет ни малейшего представления о том, как двигаться дальше, потому что дальше... куда?       – Если ты не хотел со мной разговаривать, мог сказать прямо, а не разыгрывать тут непонятно что, – агрессивно выплёвывает Ян, поднимаясь со своего места.       – Я просто сказал как есть. Я тебя понимаю, – Джей сдерживает тяжелый вздох – я понимаю твои чувства, понимаю, что для тебя это обидно, несправедливо и все в таком роде, но, блять, что бы ты сделал на моем месте? У меня нет к тебе никаких чувств, уж прости. Это не исправить, это не твоя, не моя и не чья-либо еще вина. И в произошедшем тогда тоже никто не виноват. Если ты пришел в надежде, что что-то изменится, то я лучше разочарую тебя сразу.       Взгляд Чонвона мгновенно разгорается пониманием. И также мгновенно тухнет. Словно сломанный уличный фонарь, погружая всё своё окружение во тьму. Тяжёлую беспросветную темноту.       – Ты... – начинает неуверенно, точно боясь даже предположить нечто подобное, но всё же, сглотнув ком в горле, продолжает, – ты прав.       Да, чёрт побери, да. Они в этом плане в одной лодке. Идущей ко дну лодке, потому что ничто не убивает людей так, как это делает любовь. Они оба - обезумевшие от настолько сильного, разрушающего чувства - готовы на что угодно ради любви, как бы сильно это ни разнилось с их жизненными принципами. И как бы они ни пытались, ни за что не могут избавиться от этого чувства. Даже если оно будет отравлять и душить их изо дня в день. Готовность саморазрушаться, топить себя, быть зависимым становится нормой.       Умереть ради него, жить ради него.       – Лучше... закончим этот разговор, – выдавливает Чонвон, – я не буду мешать. Просто хочу немного... ещё хотя бы немного побыть тут.       Джей даже предполагать не хочет, чем это всё может обернуться, он лишь вздыхает, неуверенно кивая. Пусть будет так. Навряд ли он действительно способен что-то изменить в этой ситуации.

***

      Сонхун не назовет обстановку в их каюте приятной, даже комфортной, едва ли. Даже если все портит одно лишь напряжение между двумя парнями, все равно это противное чувство распространяется на всех. Они все в одной лодке, - буквально - так что терпеть приходится всем. И это, блять, чертовски раздражает. Он даже не может как следует насладиться радостью от встречи с Джейком, а ведь в какой то момент он действительно сдался, поверил, что на этом их история закончится. Так грустно, так мерзко и беспощадно, как это случается всю его жизнь. Он уже и не сосчитает, сколько раз был на волоске от гребаной смерти, но даже в эти моменты он не испытывал такого страха и разочарования, как в момент, когда Джейк выбежал из горящего здания, и он услышал многочисленные выстрелы, не имея возможности ничего увидеть, ведь перед ним стояла пелена дыма и стена огня. Он почти терял сознание от проникшего в огромном количестве дыма в легкие, в то время как его любимый человек находился в самом пекле, и неизвестно живой ли вообще.       А сейчас, смотря в глаза Джейку, он может лишь вздохнуть с облегчением, и, пожалуй, больше ничего. Их отношения... довольно странные, едва ли они вообще могут называться отношениями в том самом романтичном смысле этого слова. Возможно, он не хочет в это верить, но все-таки возможно... для Джейка их роман это лишь постель и редкая взаимная поддержка, которую ни он, ни сам Сонхун толком оказывать не умеют. Может быть дело в том, в какой ситуации они оба находятся. Они выживают, по крайней мере по большей части. Хотя замашка на бриллиант, конечно, едва ли называется выживанием, но это и не его идея. Да и соглашаться он не хотел, но черт бы побрал этого Джея с его идиотскими, но такими заманчивыми авантюрами. Сонхун уже давно признался себе, что все крупные дела, на которые они идут, он соглашается лишь из гребаного самолюбия. Когда для общества ты никто, просто никчемная рыбешка в огромном пруду, тебе ничего не остается, кроме как терпеть свое незавидное положение, либо становиться абсолютным безумцем и идти на такие сумасшествия, только для того, чтобы доказать самому себе, что ты чего-то стоишь. Что ты не такой никчемный, каким тебя видит этот гребанный мир, что ты можешь идти наперекор судьбе, закону, здравому смыслу.       Идти наперекор самой жизни, которая для тебя ничего и не стоит на самом деле.       Джейк подходит сзади так тихо и незаметно, что Сонхун вздрагивает от внезапного прикосновения к своему плечу. Он поворачивается к парню, ловит его спокойный и умиротворенный взгляд. В очередной раз поддается его влиянию и пытается верить, что у них все по-настоящему. Он подается в его объятия и старается верить. Верить, что у них все хорошо, что они влюблены. Хоть это и наглая ложь.

***

      Веселая музыка сменяется более тяжелой, но, впрочем, едва ли десятки потных тел на танцполе это волнует. Хисын глубоко затягивается самокруткой в которую неизвестно что за траву напихали, но какая нахрен ему разница? Он заполняет дымом почти все пространство перед собой, тут же запивая не самый приятный вкус травы крепким виски и начинает тихо посмеиваться. Ему кажется, что он похож на гусеницу из "Алисы в стране чудес", что он выглядит таким мудрым и загадочным, совсем как эта странная гусеница. Продолжая представлять эту картину, он начинает смеяться громче, так что даже сидящие вокруг такие же накуренные и пьяные люди начинают оборачиваться с интересом. Хисын сидит совсем один, закинув ногу на ногу в удобном мягком кресле, а перед ним на небольшом столике стоит пепельница и три пустых стакана. В его руках виски, а в голове туман похлеще, чем вокруг. Он никого не ждет и ничего не хочет. Сколько дерьма в своей жизни он наделал? Голова начинает кружиться от огромного количества мыслей, и ему становится душно, а к горлу подкрадывается ком тошноты. Хисын расстегивает три верхние пуговицы рубашки и глубоко вдыхает, пытаясь сдержать неприятные чувства.       Он уже не помнит, как он тут оказался и с кем пришел. Кто он вообще? А, точно, он ведь добрый и честолюбивый школьный учитель, но почему тогда он находится здесь? Кажется, учителям не положено находиться в таких местах, разве нет?       – Ты такой красивый, а чего сидишь один? Неужели твои друзья решили тебя бросить?       Хисын медленно поднимает взгляд на источник звука и пытается понять, что за наглец решил помешать его идиллии и ностальгическому настроению. Парень перед ним выглядит не более трезвым чем сам Хисын, его взгляд плывет, а волосы растрепаны. И он без рубашки. Хисын впервые видит этого парня, но его темные густые брови, тяжелый взгляд и острые скулы создают впечатление не самого приятного человека. Он не нравится Ли, и он уже собирается разразиться гневной тирадой о том, что нечего ему тут мешать и вообще пошел бы он куда подальше, но не может издать толком ни звука, так что только невнятно мычит:       – Теб... че... отвали... – в горле резко пересыхает и он запивает сухость светлой жидкостью из своего стакана.       – Да ладно, я же хочу просто раскрасить твой вечер, тебе понравится, я обещаю. У меня есть кое-что интересное, хочешь попробовать? – незнакомец протягивает ему бумажную скрутку, при этом совершенно мерзко улыбаясь.       Хисын смотрит на предмет в руке парня и проводит беседу с самим собой. Неспособность складно произнести ни одной фразы ввела его в ступор и заставила осознать, что что-то пошло не по плану и он, кажется, вышел из под контроля. Вот только что делать в такой ситуации он, честно говоря, даже если когда то знал, но уже не помнит. Наверное ему просто не хватает сил, значит надо немного поднажать, либо как-то исправить это положение. Ему в голову приходит совершенно отличная и, как ему самому кажется, очевидная идея подкурить косяк, который ему протягивает незнакомец.       Самостоятельно он справляется плохо, трижды из его рук выскальзывает сверток, а на четвертой попытке незнакомец, про которого Хисын, честно говоря, уже успел забыть, забирает самокрутку из его дрожащих рук и подкуривает сам, после чего протягивает руку к губам Хисына.       Это чувство... его не описать словами, но Хисыну просто безумно нравится. Он почти пропадает из реальности, кажется, даже вырубаясь на пару минут. Ему снова видится та самая гусеница, и на этот раз к ней присоединяется кот с головой Джея. Стоп, Джей? Что?       Хисын резко открывает глаза и тут же понимает, что находится уже далеко не в просторном зале и не на своем мягком кресле, а в каком-то узком коридоре, а парень, которого он, как ему казалось, видел в своей фантазии, находится беспредельно близко и нагло сует руки под его рубашку. Его губы находятся где-то на шее Хисына, а его безумно горячее дыхание опаляет мягкую кожу. Что за...       – Ты че, блять, совсем головой поехал, урод?! – вскрикивает Ли, резко с силой отталкивая от себя парня, так что тот всем своим весом врезается в противоположную стену. Хисын тяжело дышит и смотрит на него зверем, готовый нападать и, если потребуется, убивать.       Парень напротив, кажется, никак не замечает горящий безумием взгляд Ли, так что ему хватает наглости и смелости, шатаясь, снова начать приближаться к Хисыну.       – Ну тише, ты ведь только что был таким послушным котенком, чего выпускаешь коготки? Мне казалось, ты был вовсе не против развлечься, да и выглядел вполне готовым.       – Не приближайся ко мне урод, – Хисын протестующе выставляет руки вперед, но, кажется внезапный прилив адреналина в его кровь закончился, так что у него не получается оттолкнуть парня снова, и тот приближается вплотную к Ли, ничуть не обращая внимания на жалкие попытки парня перед ним отгородиться. Хисын предпринимает новую попытку оттолкнуть его, но ничего не получается снова, он оказывается крепко прижат к стене горящим телом напротив, не имея никаких возможностей к отступлению. Его начинает злить эта ситуация, но он предпринимает последнюю попытку решить все мирно.       – Я тебя предупреждаю, отойди, если хочешь выйти из этого клуба живым и здоровым.       – Ну тише, тише... – незнакомец прикладывает палец к губам прижатого к стене парня, – тебе понравится, я обещаю.       Хисын, внезапно, чувствует бедром сильно возбуждение парня, и это срывает ему голову окончательно. Резко, как это только возможно, он достает пистолет из заднего кармана своих брюк и стреляет, особо не парясь куда. Годы тренировок его не подводят, так что после громкого щелчка раздается выстрел, а парень перед ним кричит что есть сил и валится на пол. Хисын сильно размытым взглядом видит сочащуюся по его бедру кровь. Его голова начинает кружиться, а тошнота снова подступает к горлу. Что за глупая ситуация, как он в это вляпался? Кто вообще этот парень и где он находится? Мысли не успевают толком прокрутиться в его голове, как но понимает, что начинает терять сознание.       "Идиотский вечер и тупая ситуация..." - успевает прокрутиться в его голове мысль, прежде чем его рвет на ковролин рядом с неудавшимся насильником. Он слышит шум и как кто-то хлопает его по щекам, произнося его имя и говоря что-то о неудавшейся сделке, но это последнее, что он слышит, прежде чем окончательно вырубиться.