Под песни о тебе

Это то самое утро, в которое Арсений по-настоящему доволен своей жизнью. Он просыпается рано без будильника, потому что в кои-то веки выспался без всяких «почти». Принимает чуть прохладный душ, струи которого приятно массируют спину. Бредёт на залитую ярким солнцем кухню, двигается привычно и на автомате, мурлыча под нос прилипчивый мотив с радио, щёлкает кнопками кофемашины, и та принимается за работу почти бесшумно — за такое чудо света пришлось выложить круглую сумму, потому что Руслан бесился, если просыпался от дребезжания адского аппарата на кухне. Руслан, помянутый к месту, выползает из спальни примерно через полчаса, лениво наклоняется к сидящему за столом Арсению, сухо прикасается губами к его щеке и включает телевизор. Арсений недовольно поджимает губы — в такие утра ему хочется либо тишины, либо ненавязчивой музыки, но уж никак не раздражающего голоса ведущей новостей. Но для Руслана это привычка, он предпочитает мониторить все информационные каналы — хоть интернетные, хоть телевизионные, даже если те совершенно бесстыдно вещают враньё. — Долгополов написал по поводу новой рекламной кампании, — между делом сообщает Арсений, пытаясь отвечать одновременно в трёх мессенджерах сразу. — Хочет устроить фотосет, пока ещё обсуждает детали с той стороной, но нас уже просит подумать, какую именно линейку мы хотим отрекламить. — Так подумай, — пожимает плечами Руслан. — Хочешь — что-то из своих футболок закинь. Если ничего не найдёшь, я подкину что-нибудь, Ахмедова недавно одобрила новый концепт верхней одежды. Тематика хоть какая? — Без понятия, — фыркает Арсений. — Как всегда, Сашка, пока не утвердит контракт на сто процентов, ничего не скажет. — Тихушник, — недовольно ворчит Руслан. — Ладно, Арс, ты знаешь, что делать, — сам разберёшься. Конечно, Арс знает. Конечно, он разберётся. Кто, в конце концов, если не он. Руслан поспешно завтракает и принимается за сборы, с каждой минутой передвигаясь по квартире всё быстрее, — опаздывает. Арсений мелочно наслаждается тем, что сегодня наконец-то умудрился освободить себе время до обеда, провожает Руслана до двери, на прощание крепко целует и только планирует насладиться последними беззаботными часами, как начинает звонить его телефон. Он сразу понимает, что это Варнава, потому что на её входящий стоит «Boss Bitch» от Доджи Кэт. А ещё сразу понимает, что дело — труба, потому что по вопросам, не требующим срочности, Катя обычно пишет. Арсений вздыхает, залпом допивает кофе и идёт брать трубку. В итоге в офис он приезжает к обеду, успевает только лихорадочно перекурить у входа, а затем практически бежит на экстренное совещание. Где-то по пути Арс пытается понять, каким образом в его, в общем-то, творческую профессию дизайнера одежды закрались такие обыденные, до скрипящих зубов нудные вещи как совещания. А потом вспоминает, что у них есть и планёрки, и вызовы «на ковёр» к начальству (благо в случае Арсения приходить «на ковёр» к Белому бывает даже приятно), и долгие бессонные ночи вылизывания планируемых контрактов. А ещё — куча бумажной волокиты, непременно сопровождающей любой мало-мальски прибыльный бизнес. Только вот их «Quiz-It» уже уверенно занял место в топе российских брендов одежды, прибыли приносил до чёрта, а значит, и количество организационной работы было запредельным. Арсений пытается вспомнить, в какой момент из простого дизайнера в одном из небольших отделов масс-маркета стал, по сути, заместителем генерального директора, но тщетно. Возможно, тогда, когда с этим самым директором стал спать. В головном офисе «Квиза», как всегда, с утра бардак, хотя, конечно, со стороны, наверное, и есть видимость исправной работы, стабильности и порядка, но Арсений слишком долго варится в этой кухне, чтобы обмануться приятной иллюзией. Варнава ловит его сразу после совещания, и, судя по тому, что пара локонов выбивается из её обычно идеальной причёски, в компании действительно какой-то аврал. — Арс, надо срочно связаться с поставщиками в Новосибе, они наотрез отказываются подписывать доп. соглашения на наших условиях, я уже и так, и эдак, а они ни в какую, — быстро проговаривает она, на прицепе таща Арсения за собой к лифту. — Давай ты, умоляю, если у нас слетит эта поставка, Белый мне голову снимет. — Почему не подписать на их условиях? — устало спрашивает Арсений, пока они поднимаются на верхний этаж бизнес-центра — туда, где располагаются офисы начальства. — Что они там хотят поменять, в конце концов? Снизить нашу неустойку, которая и правда, прости мой французский, охуеть огромная? Катя красноречиво поднимает брови, безмолвно спрашивая: когда это нам разрешалось идти на уступки с контрагентами? — Я понял, — резковато произносит Арсений. — Нужно впарить им откровенно кабальный договор, а только я один во всей компании достаточно хорошо лижу жопы, так? — Ну, Арс, — канючит Катя и выглядит, кажется, действительно виноватой. — Ты просто очень хороший парламентёр. Арсений выхватывает у неё папку с бумагами и, как только открываются двери лифта на нужном этаже, спешит к своему офису. Хороший парламентёр, ага. Когда-то он был просто хорошим дизайнером, и этого было достаточно. Новосибирские ребята неохотно поддаются на его уговоры, приходится предложить им рекламу в Инстаграме «Квиза», Арс вносит в ежедневник — передать этот вопрос их СММ-отделу, в перерывах между звонками наискось смотрит новые концепты грядущей линейки купальников и с сожалением признаёт, что в этой области понимает примерно ничего. Очередной неожиданный звонок застаёт его в процессе поедания китайской лапши, которую услужливо притащила Варнава из ресторана на первом этаже (не то чтобы в качестве «спасибо», просто Арсений периодически имел привычку забывать поесть), прямо над выложенным на столе макетом грядущей презентации. Он берёт трубку, не глядя, на автомате, и удивлённо приподнимает брови, когда узнаёт голос Матвиенко. — Арс, ты там жив вообще или как? — Или как, — дожёвывая лапшу, отзывается Арсений. — И тебе привет. — Да уж какое там, — ворчит Серёжа, не уточняя, «какое» именно. — Слушай, я знаю, ты там пиздец занят и куда тебе до нас, простых смертных, но мы тут с ребятами решили снова организовать импровизационный театр, помнишь, мы в далёком двенадцатом году делали? Арсений замирает с не донесённой до рта вилкой, медленно кивает и, спохватившись, мычит в трубку что-то отдалённо напоминающее согласие, мол, да, помню. — Не хочешь с нами? Бросив взгляд на лежащий под рукой планшет с открытым электронным ежедневником, Арс понимает: у него банально нет на это времени. Выходных в его расписании как кот наплакал, да и в те есть желание только лежать и не двигаться. Но он всё равно почему-то спрашивает: — Когда? — Думали на следующей неделе собраться, обсудить детали. — Я подумаю, Серёж, ладно? Матвиенко вздыхает так, как будто уже знает — ответ будет «извини, нет времени», что бы там Арс ни надумал. Но Арсений не зря считает его другом, потому что Серёжа покорно делает вид, что они тут не занимаются самообманом: — Хорошо. И это, Арс. Когда там у тебя свободный вечер, давай хоть встретимся, я тебя миллион лет не видел. Это уже легче, освободить вечер Арсений вполне может, особенно если за вечер считать время в районе одиннадцати, а не как у всех нормальных людей. Да и совесть уже правда мучает, Матвиенко прав, скоро Серёжа вообще забудет, как Арсений выглядит. — Организую что-нибудь, я тебе напишу, хорошо? Серёжа как-то многозначительно хмыкает и с коротким «Хорошо, бывай» кладёт трубку. Арсения так раздражает его пренебрежительность, что он тут же гневно дожёвывает обед (по времени уже, скорее, ужин) и лезет смотреть, где там в его расписании можно найти окно или хотя бы крохотную форточку. Когда Руслан заходит в его офис, Арсений так поглощён работой, что даже не сразу понимает, чего ему, собственно, надо, — по делам Белый никогда не спускался к нему сам, всегда вызывал к себе на этаж выше. Но, сонно проморгавшись, Арс понимает, что за окном уже темно, а на дворе июнь — ночь опускается поздно. — Поехали домой, — с усталой улыбкой предлагает Руслан. И вообще-то Арсений хочет дописать письмо отделу кадров, но под мягким взглядом Руслана сдаётся и решает, что подождёт отдел кадров и до завтра. Поэтому он встаёт, выключает кучу техники и бредёт следом за Русланом к лифту, расслабляясь под приобнимающей его за талию рукой. — Нам нужен отпуск, — констатирует Руслан уже в машине по пути домой. — М-м? — рассеянно отзывается Арсений, сосредоточенно строчивший с телефона письмо. Отделу кадров. А вдруг он завтра забудет, что хотел им сообщить. — Вот об этом я и говорю, — фыркает Руслан. — Да какой нам отпуск, Рус, — усмехается Арсений. — Без нас же «Квиз» сгорит, рухнет и потонет, и всё это в один день. Ну, без тебя так точно. — Да я вот думаю перекинуть часть работы на Сабурова, а то что-то ему слишком легко живётся, — задумчиво отзывается Руслан и коротко ругается под нос, когда чёрный «БМВ» перед ними неожиданно начинает перестраиваться в соседний ряд. — Он же финансист, — сдерживая зевок, возражает Арсений. — Не потянет. Да и вроде Катя говорила, что у него второй ребёнок недавно родился. — Так я ему зарплату подниму, чтобы было, на что двоих растить. — Рус, — с насмешливой укоризной произносит Арсений. — От того, поднимешь ты ему зарплату или нет, зависит только то, будут ли его дети ходить в коллекционных башмачках этого сезона или прошлого. Ему эта лишняя сотня погоды не сделает. — И то верно, — решает не спорить Руслан. В этом плане им вообще было хорошо — на личные ссоры не оставалось запала: весь уходил на рабочий процесс. Такая вот романтическая идиллия. Но, вообще-то, Арсению немного завидно, что Руслан хотя бы может представить, на кого ему перекинуть свою работу. Он вот, например, не представляет. — Арс, ты чего? — спрашивает Руслан, когда паркуется у их дома. Звучит он устало, но решительно, как будто готов добиваться ответа всеми правдами и неправдами. — Заебался, — откровенно признаётся Арсений, откидывая голову на спинку сидения и прикрывая глаза. — Серёга сегодня звонил. Матвиенко. Помнишь? — Дождавшись кивка, он продолжает: — Говорят, театр открывают импровизационный, мы как-то по молодости… так, дурью маялись. Звал с ними. А я, знаешь, даже прийти посмотреть на них вряд ли смогу, что уж там участвовать. Они же в Москве ещё, куда мне туда-сюда ездить… Руслан задумчиво кивает, хмурится и выходит из машины. Арсений и не ждёт ответа, он знает — его услышали и приняли к сведению. Если в силах Белого будет что-то исправить, он исправит. А нет… ну, по крайней мере, Арсений выговорился. Они поднимаются на свой этаж практически молча, только коротко здороваются с охранником на входе. Арсения поначалу это пугало — в стеклянной будке сидел самый настоящий бугай, а не привычная бабуля-консьержка, но квартира принадлежала Руслану и была куплена задолго до того, как они познакомились. А хозяин, как известно, барин. Не сговариваясь, после прихожей они расходятся. Арсений — разогревать поздний ужин, Руслан — в ванную. Глядя на крутящуюся в микроволновке лазанью, Арс прислушивается к шуму воды и даже почти решается присоединиться, но потом одёргивает себя. Секс в душе, вот ещё не хватало приключений. За ужином Арсений всё-таки дописывает злосчастное письмо, Руслан даже помогает подобрать парочку фраз — так, чтобы был немножко подстёб, но без перегиба. В постель они ложатся вместе, каждый на свою половину и под своё одеяло — Арс имел привычку подгребать его под себя, и на энный месяц совместной жизни Руслана это доконало. В последние минуты перед сном — который придёт очень быстро, Арсений точно уверен — он лениво пролистывает ленту Инстаграма и замечает пришедшее от Долгополова сообщение. Тот мог написать в любое время суток. — Сашка таки подписал предварительный контракт, — сообщает Арсений лежащему рядом Руслану. — Да? — сонно отзывается тот. — И с кем? Арсений ждёт новых сообщений от Долгополова, а потом молчит так долго, что Руслан переворачивается с бока на спину, чтобы лучше его видеть, и спрашивает: — Арс? Что там? Несколько раз моргнув, чтобы убедиться, что глаза его не обманывают, Арсений прочищает горло и недрогнувшим голосом отвечает: — Шастун. Из рэперской тусовки. — А-а, что-то слышал, — бормочет Руслан, снова прикрывая глаза. И это… впечатляет, если честно. Уж если Руслан, далёкий от мира рэпа как от луны, слышал, значит, в популярности сомневаться не приходится. Но тут Белый умудряется удивить, сквозь сон продолжив: — Он разве не твой школьный друг из Воронежа? Да, точно, помню-помню. Ну и славно. — А затем он вдруг приподнимается на локтях. — Знаешь что? Ты им займёшься. Всё это похоже на какую-то сюрреалистичную комедию, поэтому Арсений поступает логически: он смеётся. — Чего? Рус, я ж только что сказал, что ни хрена не успеваю, куда мне ещё? — Я об этом и говорю, — терпеливо поясняет Руслан. — Снимем с тебя большую часть всего, поедешь в Москву, будешь вести этот проект от и до. Отдохнёшь заодно, развеешься. Сходишь в этот театр свой импровизированный. — Импровизационный, — механически поправляет Арс, но Руслан только отмахивается. — Я найду, на кого твою работу перекинуть, — продолжает он. — В крайнем случае, часть сам возьму. — Но… — Никаких «но», Арс. Спи. И, следуя своему же совету, Руслан поворачивается обратно на бок. Арсений тихонько бормочет «спокойной ночи», выключает свой светильник на тумбочке и думает о том, что контраргументы у него закончились. Остался последний: «он мне не просто школьный друг, он мне…» Как бы это поточнее сформулировать? Первая настоящая любовь, да такая, после которой себя по кусочкам пришлось собирать? Но Руслан не знал и не должен был знать, поэтому Арсений тяжело вздыхает и решает, что подумает об этом завтра, а потом, несмотря на нечеловеческую усталость, не может заснуть до рассвета.