Под песни о тебе

Антон вдавливает кнопку звонка, слышит за дверью быстрый топот и детский голосок, тяжело вздыхает и ждёт. В левой руке у него букет цветов, в правой — пакет из супермаркета с разной мелочью вроде шоколадок и конфет, почти традиционное «дитям — мороженое, женщине — цветы», потому что называть Катю Позову «бабой» у Антона не поворачивается язык. Пресловутая Катя открывает дверь, за её спиной маячит любопытная мордашка Савины. Антон виновато улыбается, потому что обещался прийти уже чуть ли не сотню раз, а сподобился вот только сейчас, но на лице Кати ни грамма осуждения. — Проходи, Антох, чего замер как неродной? Ой, это мне? Давай сюда, спасибо, красота какая, — быстро щебечет она, забирая у него и цветы, и пакет, и даже умудряясь оттеснить назад лезущую обниматься дочку. — Сав, ну подожди, дай ты человеку разуться хоть. Антон, на самом деле, не особенно против. Он по-быстрому надавливает на задники кроссовок, чтобы снять их, — плевать, что они стоят как месячная квартплата, — приседает на корточки, и Савина впрыгивает к нему в объятия, радостно вереща. На ноги он поднимается уже вместе с ней — Сава повисла у него на шее и отпускать в ближайшее время не планировала. Антон свободной рукой приобнимает вернувшуюся с кухни Катю и идёт в гостиную, слушая восторженный лепет Савины, которой так о многом нужно ему рассказать. В квартире Позовых всегда царила домашняя атмосфера, ещё даже до появления у них ребёнка, хотя, казалось бы, дом у всех свой, как и понятие уюта. Но Антон, например, что-то похожее чувствовал только у матери в Воронеже и, может быть, в первые годы после переезда в Москву. Наверное, дело было не в обстановке, стоимости мебели или запахе домашней еды, а в абсолютной уверенности — тут тебя всегда ждут и всегда примут. В гостиной уже разложен стол на четверых, стоят салаты и закуски, пара бутылок вина — из тех, что, в общем-то, равнодушный почти ко всему, кроме пива, Антон переваривает. Катя усаживает его на диван как самого высокого, Савина бежит помогать маме таскать с кухни последние заготовки, и буквально спустя пару минут в замке входной двери шуршит ключ — глава семейства вернулся с работы. Димка, хотя и знал, конечно, что Шастун придёт, — они уже давно планируют встречи заранее — картинно всплёскивает руками, мол, вот это да, какие люди. Антон снова чувствует себя виноватым, но Позов уже отмахивается от него и идёт здороваться с женой и дочерью. Первый час застолья они не обсуждают ничего, связанного с работой, только какие-то общие, безопасные темы. Катя тоном гордой родительницы рассказывает, какая у них Савина молодец: ходит на разные секции и кружки и везде преуспевает. Дима ворчливо жалуется на в очередной раз продувшую на чемпионате сборную России по футболу, и они пускаются в долгую дискуссию на тему «за что им только деньги платят». Когда Савину укладывают спать — она на прощание звонко чмокает Антона в щёку — и Катя возвращается к ним за стол, приходит время уже более серьёзных разговоров. Одна бутылка вина уже приговорена, вторая стремительно пустеет, но Антон всё равно с трудом пытается набраться храбрости и рассказать последние новости. Позовы, чутко распознавая его настроение, заполняют паузу как могут. — Работы что-то совсем нет в последнее время, — вздохнув, жалуется Катя. — Всё какие-то эти инстаграмные дамочки, одевать которых мне неинтересно. Они же как куклы-Барби — все хотят под копирку. Тот факт, что Катя — стилист и занимается подбором образов для всяких разных селебрити, кажется Антону ироничным. Но он тут ей, если честно, не помощник, поэтому может только сочувствующе покивать. — Я там текстов набросал, — сообщает Дима, — пока всё разрозненное, но на пару-тройку треков наберётся. Что там по записи альбома? Антон залпом допивает свой бокал и думает, что, наверное, абсурдно приходить к своему гострайтеру с такими новостями, но Димка ему по совместительству ещё и друг, так что к кому ещё? — Слушай, я тут сам кое-что написал, — издалека заходит Шастун, уже роясь в заметках на телефоне, а потом протягивает прямо так, мол, читай. Дима озадаченно поднимает брови, но телефон послушно забирает и погружается в чтение. Катя с любопытством заглядывает ему через плечо, но ей всегда было сложно оценивать тексты, гораздо больше её сейчас явно интересует другое. — Ты снова пишешь? — спрашивает она. Антон неловко пожимает плечами. Вообще, конечно, дожили — его друзья удивляются тому, что он пишет тексты для своих песен. Было бы смешно, если бы не было так грустно. — Тох, — произносит Дима спустя пару минут напряжённого молчания, прерываемого только отвлечёнными разговорами Шастуна и Кати. — Это… что Стас сказал? Ты ему показывал? Антон отправляет в рот дольку лимона и кривится, но не оттого, что кисло, конечно. — Показывал, — кивает он. — Забраковал всё. Как же он сказал… «Это что за сопли, Шастун? Это же попса, а не рэп». — Не обижайся, тут он прав, — вздыхает Дима. — Но! Антон меланхолично продолжает жевать лимон в ожидании продолжения, и это похоже на какую-то аллегорию его жизни. — Блин, Шаст, это прям… круто, — почти восхищённо выдаёт Дима. — Ну, местами скачет и рифма, и смысл, такое ощущение, что ты просто за несколько дней вывалил кучу текста разом. — Так и есть, — хмыкает Антон. — Это бы причесать, поправить местами, и можно сделать несколько крутых треков, — продолжает тем временем Позов, в нём уже, видимо, включился профессиональный азарт. Правда следом он добавляет уже как будто виновато: — Но это, правда, только разве что продать кому-нибудь. Не твой формат совсем. Антон откидывается на спинку дивана, оставляя несчастный лимон в покое — и так во рту уже убиты все вкусовые рецепторы. Видимо, со вкусом у него вообще в последнее время проблемы, раз даже Дима считает, что самим же Шастуном написанные тексты — не его формат. — Если бы я тебе такое написал, меня бы уволили к хуям, — наконец, заключает Позов. И тут он тоже, конечно, бесконечно прав, как и всегда. Но в их семействе поразительная проницательность есть не только у Димы, но и у его жены. Катя, покручивая в пальцах бокал с вином, осторожно интересуется: — Антон, а ты скажи мне вот что. Ты же тексты сам не писал уже сколько… ну давно, да? А тут что на тебя нашло? Шастун прикрывает глаза и выдаёт как на духу: — Мы тут недавно контракт заключили с «Квиз-Итом». — Катя издаёт удивлённое «Ого!», Дима остаётся равнодушен — он и модные бренды идут параллельными путями. — Делали фотосет, а от их компании прислали Арса, прикиньте? Позовы замирают, смотрят на него одинаковыми немигающими взглядами. В повисшей тишине почти можно различить, как в их головах шевелятся шестерёнки и складываются уравнения. Наконец Дима усмехается, но как-то невесело. — Стас и остальные, наверное, уссались от восторга. — Не то слово, — поддакивает Антон. — Особенно когда я у них на глазах пошёл звать Арса на кофе. Катя издаёт обречённое «О-о-ой», Дима качает головой, словом, не нужно быть гением, чтобы понять, — они его осуждают. — Он, кстати, согласился, — продолжает Шастун, потому что, ну, раз уж начал, надо заканчивать. — Встретились, очень мило пообщались. Он там какая-то важная шишка в этом «Квиз-Ите». Мутит с их гендиром, как я понял. Может быть, последнее сообщать и не стоило, но Антон уверен абсолютно, что дальше Позовых это не уйдёт. — Ну, и мы попрощались и разошлись, ничего такого. Дима пренебрежительно фыркает. — «Ничего такого», а потом ты за считанные дни выдаёшь гору текста, где почти все строчки об Арсении, и не смотри на меня так, теперь для меня это очевидно. — Он вздыхает и поворачивается к жене. — Катюх, неси водку, тут без ста грамм не разберёшься. Катя выполняет просьбу и оставляет их наедине, пожелав спокойной ночи, а Антон морально готовится к тому, что сейчас его растормошат, как старый ковёр, вытряхивая пыль и мусор. Возможно, ещё поколошматят выбивалкой, чтоб неповадно было. Дима методично, с упорством и целеустремлённостью бывалого патологоанатома, потрошит его на части, вытаскивая наружу даже то, о чём Антон не подозревал, всё-таки медицинское образование даёт о себе знать. Шастун не рассказывает даже — вываливает всё, что накипело. О том, как его перемкнуло при первой неожиданной встрече, как трясло и лихорадило, как не хотелось отпускать. О том, как уже в кафе Антон сидел напротив Арсения, не мог на него насмотреться, а в голове на репите крутилась только одна мысль: «Как я мог его так бездарно проебать?» О том, что, только вернувшись домой, он взял телефон, пачку сигарет и бутылку пива и закрылся на кухне, не обратив внимания на обиженную его игнором Иру. — Честно скажи, — вытаскивая его на балкон для перекура, говорит Дима, — ты его вернуть хочешь? Антон тушуется, и даже не потому, что вопрос для него неожиданный, он просто и сам не знает на него ответа. — Не ебу, — так и отзывается он, закуривая. — Вроде как и лет уже столько прошло, нельзя же так долго человека любить. У него своя жизнь с его этими дизайнами и новым мужиком — у меня своя с… не знаю, со сценой, записями, всеми этими шоу. Да и мне кажется, что меня ширнуло воспоминаниями, ностальгия нахлынула по тем временам, когда всё было легко и просто, а не как сейчас. Но их же не вернёшь. — Не вернёшь, — не спорит Дима. — Но ты меня знаешь, Шаст, я тебе зла никогда не желал и сейчас не желаю. И, если честно, Арс был одним из тех немногих, кто тебя с самого начала поддерживал бескорыстно, просто так. Не мне тебе объяснять, что вся твоя команда ездит на тебе из-за денег, славы, красивой жизни, вот это вот всё. Даже Ира. — Позов затягивается и выдыхает вместе с дымом мрачное: — Особенно Ира. Антон совершенно иррационально злится — не на Димку, конечно, скорее, на всю ситуацию в целом, правда вроде как колет глаза, поэтому раздражённо бормочет: — Ну и что мне теперь, приползти к нему обратно и умолять вернуться? А потом снова начнутся все эти скандалы, выяснение отношений, ебля мозгов, ой, нет, на хуй это всё, Дим. — Да тебе не мужик, с которым можно потрахаться, нужен, Шаст, — спокойно произносит Позов, — а друг. Прости за откровенность, но у тебя их — настоящих только — кот наплакал. Мы же с Катей тоже не всегда можем помочь, у нас вон Савина. Я, конечно, и посреди ночи к тебе сорвусь, если что, но меня одного маловато будет. Всё это, хоть и обидно едва не до слёз, на самом деле в какой-то степени помогает. Антон чувствует себя так, будто проблевался от жуткого похмелья и ему тут же полегчало, а Дима, святой человек, ещё и совет дал такой, который в голове Шастуна хоть немного разложил тараканов по полочкам. Такие вот у него деловые тараканы, каждый с отведённым ему местом. — Что б я без тебя делал, Поз, — вздыхает Антон, чувствуя прилив нежности и обхватывая Диму руками. Тот по-отечески гладит его по спине и философски изрекает: — Выпустил бы на два альбома меньше. — Это факт, — хмыкает Шастун. Время уже позднее; Дима, хоть и старается не подать виду, явно устал — наличие ребёнка обязывает ложиться и вставать по часам, поэтому Антон уже подыскивает повод по-быстрому откланяться. Когда телефон издаёт трель в кармане джинсов, он закатывает глаза, уже предчувствуя либо очередные правки в рабочем расписании, либо нытьё Иры, но удивлённо смотрит на уведомление в директе Инстаграма. Дима, чёртов оракул, понимающе улыбается и спрашивает: — Арс? Антон заторможено кивает. — Дим, я пойду, ладно? Спасибо вам за гостеприимство, всё было очень вкусно, у Кати золотые руки и всё такое, ну, ты сам знаешь… — Иди уже, — усмехается Позов. В дверях он дёргает его за рукав, и Антон, если честно, ждёт очередное «Не делай глупостей», которое слышит в последнее время слишком часто. Но Димка — всё ещё Димка, хлопает его по плечу и говорит: — Не проеби во второй раз, я тебя умоляю. Антон криво улыбается в ответ, машет рукой на прощание и быстро сбегает по лестнице вниз, проигнорировав лифт. Вообще-то Арсений мог ему написать что-то незначительное вроде «Прислали фотки, получилось норм» или даже «Денег нет, мы вам заплатим в следующем месяце», но Антон чувствует, что там что-то явно не прозаичное, и предчувствие его не обманывает. «Есть возможность переговорить?» — спрашивает Арс, а следом: «Извини, если поздно, но ты вроде в такое время не спишь обычно». «Не сплю», — отвечает Антон. — «Да, могу». На большее ему не хватает психических сил — и так весь на нервах. «Номер не менял?» — интересуется Арсений спустя пару минут. Шастун, всё ещё стоящий у подъезда Позовых и не решающийся заказать такси, читает тут же. «Нет, тот же», — пишет он, и буквально через пару минут на экране высвечивается входящий. Номер незнакомый, значит, сам Арсений его уже успел сменить, но Антон об этом подумает позже. — Алло? — говорит он хрипло в трубку, прочищает горло и добавляет: — Да, Арс, что случилось? — Я постараюсь вкратце, — отзывается Арсений, как всегда, без «привет-как-дела». — Наши учредители заинтересованы в долгосрочном контракте с тобой. Если не вдаваться в бюрократические детали, на каких-то официальных мероприятиях ты носишь наши шмотки и делаешь тем самым рекламу, а мы тебе за это платим. Ну, и, собственно, шмотки в подарок, сам понимаешь. — Ага, — тупо произносит Антон, с трудом осмысляя сказанное. То есть суть-то ему, конечно, понятна, похожий контракт у него уже даже был, непонятно другое… Арс, словно прочитав его мысли, добавляет: — Звоню тебе, потому что вести проект буду я однозначно, а Стас на такое не согласится ни в жизнь. Ты что думаешь? Вообще-то надо прикинуть все минусы и плюсы, взять тайм-аут, привести голову в порядок, понять, в конце концов, какими последствиями это грозит — и бизнесу, и психическому здоровью Антона, но Шастун уже чувствует, как губы расползаются в предательской улыбке. Принимать такие решения на пьяную голову — так себе затея, но Антон уверен, что с утра не передумает. — Я думаю, что это круто, — отвечает он. — Со Стасом я всё утрясу. — Уверен? — голос Арсения звучит насмешливо и очень скептично. Что-то вроде «Когда это ты с ним хоть что-то мог утрясти?» — Уверен, — произносит Антон, скрипнув зубами. — Я перезвоню тебе завтра насчёт деталей, хорошо? — Хорошо, — как-то тихо и мягко отзывается Арсений. — Спокойной ночи, Антон. — И тебе, — в тон ему отвечает Шастун и дожидается, пока Арс первым положит трубку. А затем сохраняет его номер в контактах, заказывает себе такси домой и принимается писать длинную простынь в мессенджер Стасу. Пускай тот проснётся с утра или даже посреди ночи и знатно охуеет.