Под песни о тебе

В «Сапсан» Арсений заскакивает чуть ли не в последнюю минуту, а всю дорогу до Москвы проводит за работой. Контракт с Шастуном здорово подпортил ему планы: то, что должно было быть коротким отпуском, в итоге превращалось в длительный отход от основных дел. За последние две недели ему пришлось судорожно передавать другим то, что невозможно было делать дистанционно, переносить встречи, откладывать проекты, и всё ради того, чтобы выкроить время на авантюру, которую он затеял. Впрочем, идея принадлежала не ему, а, как всегда, Руслану, причём на этот раз тот руководствовался не прихотями Арсения, а банальной жаждой наживы. После относительно удачной фотосессии, когда у «Квиза» подскочили продажи, их отдел маркетинга пришёл к выводу, что с аудиторией Антона они захватывали тот сегмент, до которого раньше не могли достучаться. Новые покупатели приносили дополнительную прибыль, а Руслан как человек, страстно радеющий за интересы компании, не мог её упустить. В итоге Арсу чуть ли не в лицо кинули идею, мол, уговори Шастуна и его команду на долгосрочный контракт, ну что тебе стоит, ты же умеешь выбивать выгодные для нас условия. Арсений, конечно, умел, хотя и не гордился этим, но сам сто раз подумал, прежде чем вообще этот план куда-то двигать. Он успокоил себя мыслью, что для него это будет небольшой встряской, своего рода сменой деятельности, которая нужна всенепременно, если есть желание избежать профессионального выгорания. Желание у Арсения было, он только надеялся, что с моментом не прогадал и было ещё что спасать на карьерном пожарище. А ещё, когда он представлял себе лицо Стаса, вынужденного подписать контракт, он испытывал мелочное удовлетворение. Как говорится, сделал гадость — сердцу радость. Несмотря на то, что все условия договора они утрясли довольно быстро, фактически ехать в Москву Арсению пришлось только в конце июля. Планировались съёмки юбилейного сезона «Рэп-баттла», где Шастун должен был сидеть в жюри, и это должно было стать первой площадкой для их взаимовыгодного сотрудничества. В Главкино Арсений приезжает вовремя, даже слегка заранее, но в голове у него всё ещё полный сумбур. Телефон разрывается рабочими уведомлениями, и, наверное, не стоило одновременно пытаться дозвониться до костюмеров и искать дорогу в огромном незнакомом комплексе, потому что в итоге Арс безнадёжно плутает, пока к нему не проявляет жалость кто-то из местных сотрудников и не доводит до нужной гримёрки. Он заходит, не стучась, и первое, что слышит, — это насмешливый голос Паши Воли: — А кто это такой к нам залетел? Сидящий рядом с ним в кресле Антон вздрагивает, оборачивается и поспешно подскакивает на ноги. — Арс! — чересчур громко говорит он, спохватывается и, понизив голос, продолжает: — Привет. Арсений приподнимает губы в улыбке и позволяет себе проигнорировать истошно визжащий оповещениями телефон. Он подмечает, что Антон сегодня выглядит куда лучше, чем в их прошлую встречу, и не удерживается от шпильки: — Ты что, научился нормально спать? Уже не так сильно похож на труп. — Ха-ха, — фыркает Антон. — Кстати, Арс, это Паша. Паша — Арсений. Арсений пожимает протянутую Волей руку и усмехается. — Да я в курсе. Очень приятно, я ваш большой поклонник. — Взаимно, — отзывается Паша. — В смысле, что приятно, я вообще-то не очень понимаю, кто вы. — Стилист, — коротко отвечает Арс и отворачивается, чтобы спрятать улыбку. Шастун за это получит ушат подъёбок, ну, да и наплевать, пусть страдает. В гримёрку стучатся, костюмеры завозят вешалки с одеждой и ретируются, Воля выходит за ними, огласив напоследок предупредительное: — Через полчаса придёт визажист, Тоха, не задерживайся. Когда они остаются вдвоём, Арсений готовится к тому, что почувствует напряжение или волнение, но то ли от усталости, то ли ещё почему не приходит ни то, ни другое. — А где сегодня твоя свита? — между делом спрашивает он, отвечая на последние рабочие сообщения, чтобы наконец выключить звук и заняться делом. — Да тоже где-то здесь, — отзывается Антон, разглядывая его со смесью любопытства и настороженности. — А что? — Я думаю, ты поймёшь, если я захочу пересекаться с ними как можно реже, — сухо произносит Арсений, на что Шастун только кивает, признавая очевидное. — Так, ладно, время превратить Золушку в принцессу, иди сюда. Есть предпочтения? — А это имеет значение? — без сарказма спрашивает Антон, глядя в сторону приготовленной одежды так, как будто ждёт, что та спрыгнет с вешалки и кинется его душить. — Конечно, — удивлённо произносит Арс. — Если тебе будет в чём-то некомфортно или неудобно, зачем тебя мучить? Что тебе нравится? По цветам там, фасону, стилю? — Я… — Антон смотрит на него уже как-то беспомощно и признаётся: — Я не знаю. — Ты не знаешь, — повторяет за ним Арсений. «Ты вообще хоть что-то в своей жизни решаешь?» — хочется спросить ему, но он вовремя прикусывает язык. — Ладно, — вместо этого говорит Арс. — Я так понимаю, главное, чтоб удобно и не в обтяжку? Антон улыбается ему с благодарностью и кивает. Пока Арсений придирчиво осматривает всё, что притащили костюмеры, и прикидывает, имеет ли смысл подбирать что-то под цвет глаз или на камере это всё равно не будет заметно, притихший Шастун стоит рядом и наблюдает за его махинациями с любопытством ребёнка. — Как ты вообще Стаса уговорил на контракт? — спрашивает Арс, откладывая в сторону пару рубашек и осматривая обувь Антона — кроссы, конечно же, — на предмет «менять или не менять». — Да особо уговаривать-то и не пришлось, — пожимает плечами Шастун и под удивлённым взглядом Арсения поясняет: — То есть он, конечно, сначала был категорически против, но у нас, если честно, по финансам сейчас не то чтобы всё хорошо. А вы предложили хорошую сумму. Мимолётно Арс думает о том, что вообще-то распространяться о том, что с деньгами у какого-то проекта всё хреново, — так себе затея: за такое начальство точно не погладит по голове. Но решает в очередной раз это никак не комментировать, только делает выводы. — А Ира? — невозмутимо спрашивает он, подбирая чёрный ремень под цвет обуви. — А что Ира? — хмыкает Антон. — Побесилась и заткнулась, она ж ничего не решает. — Я думал, что вы теперь вместе, — осторожно произносит Арсений. — Ну, по-настоящему. «Не лезь!» — вопит ему совесть. Но когда Арс её слушал? Шастун, впрочем, ситуацию не особенно проясняет, только пожимает плечами. На этом серьёзные разговоры заканчиваются, Арсений вспоминает, что вообще-то работать сюда приехал, а не лясы точить, и вывешивает отдельно от всего остального пару джинсов и рубашек на примерку. — Надевай, посмотрим, что лучше сядет, — командует он. Шастун кивает и начинает раздеваться, и не то чтобы Арс этого не ожидал, но всё равно чувствует себя странно. На всякий случай он отходит в сторону, деликатно отводит глаза, но взгляд то и дело падает на обнажённую спину Антона, пересчитывая всё ещё знакомые родинки. Невольно он подмечает, что тот стал шире в плечах, да и вообще выглядит крупнее и уже не кажется тощим недокормышем. Когда Шастун звякает пряжкой ремня и принимается снимать штаны, Арсений отворачивается. — Ну как? — доносится из-за спины спустя пару минут. Арс поворачивается обратно, ловит себя на том, что сперва оценивает субъективно, не с профессиональной точки зрения, а, скорее, в духе «я бы дал». «Надавался уже», — мысленно одёргивает он себя и усилием воли сосредотачивается. Подходит ближе, придирчиво оглядывает со всех сторон — сидит вроде бы неплохо, и стиль такой, в меру агрессивный, но не вызывающий, который как бы говорит: «Я вам здесь не соперник, но, если что, порвал бы, не задумываясь». Они вроде бы такого результата и добиваются. Поправив сбившийся уголок рубашки, Арсений хмурит брови, затем на пробу расстёгивает верхнюю пуговицу. — Есть что на шею повесить? — Крест, — наигранно-сурово отвечает Антон, за что получает шлепок по плечу, и смеётся. — А что, петлю? — Отставить шуточки, Шастун, — полусерьёзно отчитывает его Арсений. — Мы тут работу работаем вообще-то. В итоге он заставляет его на пробу померить другой комплект одежды, возвращается всё-таки к первому варианту и из кучи притащенных Антоном цепочек выбирает парочку тех, что выгодно подчеркнут ключицы в раскрытом вороте. Как раз к этому моменту в гримёрку заглядывает девочка-визажист, и Арсений передаёт Шастуна в её надёжные руки. — Арс, ты же останешься до конца съёмок? — спрашивает Антон, уже сидя в кресле и морщась, потому что кисточка с пудрой щекочет ему лицо. — Конечно, — отвечает Арсений, бегло просматривая сообщения на телефоне. Похоже, в Питере опять какой-то аврал, иначе чем ещё объяснить тридцать семь непрочитанных. — Надо проследить, чтобы ты посреди съёмок не переоделся в какой-нибудь мусорный пакет. — А так хотелось, — вздыхает Антон. Сам «Рэп-баттл» Арсений смотрел разве что краем глаза — ему не интересны ни жанр, ни тематика таких телевизионных соревнований, но примерный смысл он улавливает. И то, что происходит за кадром, его одновременно и не удивляет, и вводит в ступор. Тут каждая реплика, каждый жест и каждый взгляд выверены до миллиметра. Никто не упоминает это вслух, но кажется, что и жюри говорят свои заранее прописанные строчки и, кто выйдет победителем, всем ясно ещё до того, как участники поднимутся на сцену. Но как раз это Арсения не шокирует, он последнее время крутится в среде, достаточно близкой к шоу-бизнесу, чтобы уже немножко понимать во внутренней кухне. Что кажется ему странным, так это то, как всё поменялось за такой короткий срок. Он до сих пор помнит подвальные баттлы ещё в Воронеже, на которые его таскал Антон. Помнит и те, что поприличнее, — уже в Москве. И там, и там царила своя неповторимая атмосфера — и да, Арсу она не особенно нравилась, но упрекнуть баттл-рэперов в отсутствии самобытности было нельзя. А здесь… такое же шоу, как и десятки других на федеральных каналах, поменяли только название и немного условия, а вот декорации кажутся знакомыми и уже приевшимися, в зале гости сидят на чётко отведённых им местах, жюри как короли сияют под софитами, и участники мнутся за кулисами высокой сцены. Кулисы! В баттл-рэпе! Арсений не привык врать напропалую, особенно когда ему что-то не нравится, поэтому, когда после съёмок Антон спрашивает, мол, ну как тебе, он прямо отвечает: — Зашквар. Словечко вообще-то из лексикона Шастуна, но ситуацию описывает наиболее точно. Антон хмыкает как-то невесело и соглашается: — Зашквар. — Это же неправильно, — всё ещё поражённо продолжает Арс. — Как было у вас, всё по-настоящему: все на равных, все эти съёмки в отвратительном качестве на телефон, хреновая аппаратура, ну ты и сам всё помнишь. А здесь… — Как будто резины пожрал, а ещё заставляют сказать спасибо. Антон на удивление чётко передаёт ощущения Арса — именно так он себя и чувствует. К счастью, этот день заканчивается, и Арсений может с чистой совестью поехать в отель отсыпаться. Когда Антон предлагает его подвезти, он не возражает — всё равно планировал брать такси, так какая разница, как стоять в пробке. Большую часть дороги они молчат: Шастун явно вымотан съёмками, Арсений лихорадочно отвечает на сообщения. В какой-то момент Антон вдруг произносит: — Тебя это не заёбывает? — В ответ на вопросительное мычание он уточняет: — Работа твоя. Ты из телефона вообще не вылезаешь. Тебе это нравится? Арс от удивления даже отрывается от экрана. Вот уж кто бы говорил о радости от работы, ей-богу. Антон не первый, кто его об этом спрашивает. Матвиенко так вообще как будто поставил себе напоминание хотя бы раз в пару месяцев закидывать эту удочку, правда, ответ не меняется: да, нравится, иначе бы ушёл. И чёрт его знает, почему именно сейчас Арсения пробивает на откровенность. — Частично. Я же творческая личность, мне все вот эти контракты, договоры, переговоры на хер не упали. Я хочу дизайны придумывать, знаешь, с дурацкими каламбурами, игрой слов, что-то необычное. Может, не сильно востребованное, но, если хоть кому-то это понравится, мне уже достаточно. А вместо этого я тут с тобой в куклы играю. Собственная тирада вызывает у него такое раздражение, что он блокирует телефон и отворачивается к окну, стиснув зубы. — Тебе настолько противно со мной работать? — очень тихо спрашивает Антон, как будто надеется, что Арсений его не услышит. Как будто боится ответа. Арс вздыхает и качает головой. — Нет, я же не мазохист какой. Не могу сказать, что наше с тобой… прошлое не создаёт мне дополнительных трудностей, но я всё произошедшее уже отработал, обдумал и отрефлексировал. Не забыл, а сделал выводы, которые пошли мне на пользу. Так что дело не в тебе, Антон. — Он добавляет излишнего, наигранного пафоса в голос: — Дело во мне. — Так, раз дело только в тебе, меняй, — пожимает плечами Антон. Эта неожиданная искренность между ними Арсения будоражит и даже в какой-то степени веселит. Он скидывает одну кроссовку, чтобы подогнуть на сидении ногу под себя — ехать им ещё долго по московским пробкам, — и поворачивается к Антону всем телом. — Карточка из «Уно», которая «реверс», — говорит он. — Легко советы давать, нелегко им следовать самому? Шастун криво ухмыляется, но к Арсению не оборачивается — занят попыткой перестроиться в другой ряд. — Я тренер — я не обязан уметь играть. Или продюсер — я не обязан уметь петь. Ну, в таком духе. — А вы точно продюсер… — тихонько бормочет себе под нос Арсений, отводя взгляд. Антон смеётся и на этот раз поворачивается к нему, сияя белозубой улыбкой. — Арс, ты с каких пор мемами говоришь? — Не мы такие, жизнь такая, — философски изрекает Арсений. — И цитатами из фильмов, — вздыхает Шастун, а затем протягивает руку, хлопает его по коленке, которую видно сквозь дырки в джинсах, и добавляет: — А в работе мы с тобой, конечно, два сапога пара. Арс хочет сперва пошутить что-нибудь о том, что он хотя бы мемами и цитатами говорит, а Антон вон — идиомами, и кто ещё тут старше, но осекается на полуслове. Он уже давно не слышал в отношении них двоих слово «пара», и это неожиданно задевает болезненно и неприятно. — Извини, — поспешно выпаливает Антон, заметив перемену в его настроении. — Ничего, — глухо отзывается Арсений. Остаток дороги они проезжают молча.