A Stack of Toast

-8 лет спустя-

      Гермиона, стараясь не думать о том, что это может быть её последний шанс увидеться с Гарри в обозримом будущем, кинула в камин горсть Летучего пороха и сунула голову в огонь. Поскольку у неё был полный доступ к его квартире, Гермиона сразу же увидела нужную ей комнату. Она не видела Гарри в опрятной гостиной, полной плюшевой мебели, и не слышала, как он возится на кухне, но это не значило, что его здесь нет. Несмотря на то, что другие люди утверждали, что каминная связь безопасна, она всякий раз, когда пользовалась камином, обнаруживала, что слышать и видеть начинала хуже, и поэтому не полностью доверяла такому способу общения.       Она напомнила себе, что то, что Гарри сейчас отсутствует, нормально. Однако отсутствие дорожного чемодана в гостиной было плохим знаком. Это заставило Гермиону забеспокоиться, и она начала закипать. Головная боль, что терзала её с тех пор, как Гермиона проснулась, вспыхнула в левом виске.       — Гарри? Тебе лучше быть дома. Если тебя похитили, то я прокляну некоторых людей в Министерстве, и я не шучу сейчас, — крикнула она, её голос к концу перешёл в угрожающее рычание, а кулаки сжали угли.       Знакомые чёрные волосы и зелёные глаза Гарри показались из-за дверного косяка его спальни, и Гермиона успокоилась.       — Ты рано, отлично! Я здесь, но если тебе станет скучно и ты решишь начать церемонию, посвящённую пятилетию победы Министерства над Волан-Де-Мортом с проклятий, я с превеликим удовольствием предоставлю тебе алиби и подержу твою сумочку. Проходи.       Ухмыльнувшись, он подмигнул ей и помахал рукой. Её желудок затрепетал. Как и всегда, она изо всех сил старалась игнорировать неадекватную реакцию своего тела на лучшего друга.       — Я как раз заканчивал собирать вещи. — Гарри исчез за дверью в свою комнату.       Решив, что бабочки в животе были простым беспокойством, Гермиона фыркнула, посылая в воздух дождь из искр и пепла.       — Гарри Джеймс Поттер, твой международный портключ будет готов через час! Ты должен был закончить сборы давным-давно!       Вытащив голову из очага, она встала и воспользовалась палочкой, чтобы активировать систему безопасности своего коттеджа, а уже потом шагнула через огонь в квартиру Гарри.       Очистив свои кудри и одежду от копоти, Гермиона оглядела знакомую комнату и глубоко вздохнула. Большая часть её беспокойства исчезла со вздохом. Ничто не пахло так хорошо, как квартира Гарри. Ну, если не считать самого Гарри. Отбросив эту мысль, она прошла в его комнату, с облегчением отметив, что головная боль с каждым её шагом проходит.       Комод Гарри был открыт, и одежда сама складывалась в воздухе, прежде чем ложилась в чемодан у изножья его кровати. Оглядев Гарри с ног до головы, Гермиона унюхала его через всю комнату и прищурилась, уловив запах кетоза и чипсов.       — Значит, ты не спал полночи, потому что играл в стратегии со своим соседом, и ничего не ел кроме чипсов с прошлой ночи?       Гарри остановился перед ней с парой ботинок в руках и восхищённо покачал головой:       — Как у тебя это получается? Иногда мне кажется, что ты ведёшь себя как Страж. — Он повернулся и бросил ботинки в чемодан, позволив упаковочному заклинанию поймать их и аккуратно положить в угол чемодана.       — Я не Страж. Я просто…       — Наблюдательна, — закончил за неё Гарри. — Я знаю, ты всегда так говоришь. — Он провёл рукой по своим волосам, отчего они начали топорщиться во все стороны, и оглядел комнату. — Мне нужно найти ещё пару вещей, и тогда я буду готов выходить. — Закусив губу, Гарри наклонил голову и посмотрел на неё из-под ресниц. — Не могла бы ты сделать мне тостов, чтобы я взял их с собой? Не хочу есть что-то тяжёлое, а то меня, вероятно, вырвет при трансгрессии.       — Ты бы мог нормально позавтракать, если бы ты собрался раньше на неделе, как я тебе и говорила.       Гарри поднял подбородок, уголки его рта приподнялись.       — Я просто надеялся, что ты передумаешь в последнюю минуту и ​​пойдёшь со мной. — Бездонные зелёные глаза поймали взгляд Гермионы и задержались ненадолго, и от мольбы и надежды, что теплилась в их глубине, у неё защемило в груди.       Гермиона не желала снова возвращаться к этому разговору, особенно потому, что она также не понимала своего инстинктивного отвращения при мысли, что ей придётся покинуть Британию, и была вынуждена приводить ему всё более и более надуманные оправдания, из-за которых она казалась поверхностной и глупой. Потому Гермиона резко развернулась и ушла на кухню, кинув через плечо:       — Я должна заставить тебя съесть жаркое, чтобы рвота на твоих ботинках при приземлении преподала тебе урок о прокрастинации.       — Поскольку мне придётся использовать несколько международных портключей, чтобы добраться до Японии, я уже смирился с неизбежностью того, что большую часть пути придётся сдерживаться, — крикнул ей вслед Гарри. — Единственный урок, который мне нужно усвоить, — это как выдержать трансгрессию и не устать от неё.       Вытащив несколько ломтиков хлеба, Гермиона бросила их в волшебный тостер и начертила последовательность рун, чтобы заставить его работать.       — Тебе повезло, что я пришла пораньше, чтобы проводить тебя. Я обещала Кормаку позавтракать с ним этим утром в новом кафе у Министерства, но мы расстались прошлой ночью, поэтому вместо этого я просто съела овсянку и позвонила тебе пораньше.       — Как думаешь, будет ли эгоистично сказать ну наконец-то? — Громко захлопнув ящики, Гарри прошёл в гостиную и начал перебирать полки, вытаскивая и пролистывая книги, а затем кладя их обратно. — Ты знаешь, я ненавижу этого парня. Я никогда не понимал, почему ты решила начать с ним встречаться. Я имею в виду, ты сказала нам всем после первого свидания, что он ужасно целуется и у него неприятно пахнет изо рта, и ещё он так и остался эгоистичным хвастуном. Может, мне сделать небольшой крюк по дороге в Министерство, чтобы надрать этому мерзавцу задницу?       Взмахнув рукой, Гермиона вытащила тост и начала намазывать его маслом.       — Нет, если будет нужно его наказать, я сделаю это сама или позову тебя позже. Наше расставание меня ничуть не расстроило. Я не была влюблена или что-то в этом роде. — Она вздохнула. — Было просто приятно быть в отношениях с кем-то, кто с удовольствием ходил со мной все эти встречи в Министерстве, и приходил в ярость, когда кто-то предполагал, что я одинока, и пытался флиртовать со мной. Кроме того, его семья знает всех, так что я встретила много действительно приятных людей и получила доступ к большому количеству труднодоступных книг.       — Так почему ты вдруг осознала проблему и бросила его? — спросил Гарри, присаживаясь на корточки и наклоняясь, чтобы достать что-то с нижней полки своего книжного шкафа. Его брюки натянулись сзади, и это зрелище на несколько секунд отвлекло Гермиону от его вопроса. — Так почему? — подсказал Гарри.       Заморгав и прочистив внезапно пересохшее горло, она посмотрела вниз и сосредоточилась на заворачивании намазанного маслом тоста в тканевую салфетку.       — О, на самом деле это Кормак бросил меня.       — Что?! Ты издеваешься? — Гарри возмущённо взглянул на неё через плечо. — Ты стоишь сотни таких нахалов, как он!       Гермиона улыбнулась ему.       — Спасибо, но всё в порядке. Он всё равно стал слишком требовательным и ревнивым, так что, если бы не он, то, вероятно, я бы бросила его. — Она закатила глаза. — Он жаловался на то, что я нахожу время поговорить с тобой как минимум раз в день, а его вижу только пару раз в неделю и только тогда, когда его визиты укладываются в мой рабочий график. Когда я вчера вечером сказала ему, что мне придётся уйти пораньше с завтрака, чтобы проводить тебя в дорогу, мы поссорились. Это было довольно смешно. Он потребовал, чтобы я сказала ему раз и навсегда, кто для меня важнее, он или ты. — Убедившись, что бант на салфетке не развяжется, Гермиона наложила заклинание, чтобы еда оставалась тёплой, пока Гарри не будет готов её съесть, и сунула в карман его дорожной мантии.       — И? — Рука Гарри вцепилась в спинку дивана, и он пристально посмотрел на неё. — Что ты сказала?       Недоверчиво посмотрев на него в ответ, она фыркнула:       — Серьёзно? Я выбрала тебя, Гарри. Вот почему он меня бросил. Знай, ты самый важный человек в моей жизни. Если ты скажешь, что это не так, то я начну думать, что ты не в себе.       Неловко рассмеявшись, Гарри отвёл взгляд и положил руку на затылок.       — Ты права. — Он тяжело сглотнул, и это привлекло внимание Гермионы к его мощной шее. У Гарри была очень красивая шея.       — Ты закончил собираться? — Глаза Гермионы скользнули вниз по его груди к единственной книге, которую он держал. У Гарри также была очень красивая грудь.       Указав на книгу пальцем, Гарри развернулся на каблуках и исчез в своей комнате.       — Почти.       Гермиона последовала за ним и прислонилась к дверному косяку, наблюдая за сборами.       — Значит, ты собираешься уехать всего на пять недель в поездку с мальчиками, верно? — Она обвила руками талию, пытаясь не обращать внимания на тошноту, вызванную мыслью о том, что Гарри будет так далеко. Ей будет очень одиноко.       — Таков план, — сказал Гарри, отсчитывая количество носков, лежащих на кровати, прежде чем бросить их в чемодан. — А если бы ты согласилась, это была бы не чисто мальчишеская поездка.       — Гарри, — вздохнула Гермиона, повернув голову, чтобы посмотреть в окно на низко висящие облака. Одна только мысль о том, чтобы покинуть Британию, усилила странную боль в груди, от которой она страдала где-то на четвёртом курсе, и нет, это была не женская истерия, и всё это в её голове, независимо от того, что ей говорили три разных мужчины-целителей, у которых она консультировалась много лет. Британия — её страна. Её территория. И когда Гермиона пыталась покинуть её, ей казалось, что она нарушает какое-то жизненное кредо и предаёт долг. Конечно, мысли о том, что придётся провести пять недель без Гарри, тоже были болезненными. Она уже привыкла, что он постоянно рядом с ней.       Однако…       — Ты знаешь, что, пока я здесь, я защищаю тебя. Я должна остаться здесь, чтобы твои мальчики могли отправиться в путешествие. Мы с Роном согласились выступить на церемонии, посвящённой пятилетию победы Министерства над Волан-Де-Мортом, но у нас недостаточно влияния, чтобы мы могли заблокировать твою туристическую визу и вынудить подняться тебя с нами на сцену. Особенно после того, как я уговорила Святой Мунго опубликовать серию статей о невыявленном посттравматическом стрессовом расстройстве у магов, принявших сражения в последних войнах, и о том, что недавно принятые Министерством Великобритании инициативы в области здравоохранения не помогли повысить пенсии ветеранов.       — Что привело к тому, что весь последний месяц все относились ко мне так, будто я хрупкая ваза, — проворчал Гарри, прежде чем взглянуть ей в лицо и вздохнуть, — наряду с радикальной реформой здравоохранения в Визенгамоте и ускорением запроса по поводу визы, несмотря на неоднократные требования комитета о том, что я должен играть центральную роль в их праздниках.       Гермиона опёрлась головой о дверной косяк и легко улыбнулась Гарри.       — И поэтому вместо игры клоуна-затейника для толпы и переживаний ужасных до тошноты воспоминаний, ты получаешь пять роскошных недель в Японии, занимаясь экстремальными магическими видами спорта, от которых я, наверное, поседела бы на месте.       — Ты бы выглядела восхитительно с белыми волосами, — сказал Гарри, потянув её за один локон с нахальной ухмылкой, и повернулся, чтобы взять что-то из комода рядом с Гермионой, и бросил это что-то в чемодан.       Гермиона старалась не думать о том, почему у неё перехватило дыхание, и посмотрела вниз, облизнув пересохшие губы.       — Так чем же ещё вы, ребята, будете заниматься в Японии?       — Слетаем на мётлах на гору Фудзи, исследуем бамбуковые леса, посмотрим экзотических животных и будем пробовать новые странные продукты. — Завернув пергамент, перья и баночки с чернилами, Гарри продолжил: — Другие ребята хотят посетить знаменитое додзё Камия и примыкающий к нему Центр Стражей и Проводников. Они говорят, что Волшебный фонтан благословлён магией, и если он сочтёт тебя достойным, то одарит пьющего блестящим умом, знаниями и усилит магию. — Он пожал плечами. — Я не хочу и не нуждаюсь в большей силе, я доволен тем, что есть, но я был бы не против встретить Стража или Проводника, пока мы там. Мне всегда было любопытно, но, как ты знаешь, здесь, в волшебной Британии, они встречаются реже, чем плащи-невидимки.       — Ага. — По какой-то причине она почувствовала себя огромной неудачницей и разочарование после признания этого факта. Потирая грудь, Гермиона мысленно вспомнила всё немногое, что знала о загадочных Одарённых. — Я читала, что Стражи настолько духовно связаны со своей территорией и инстинктивно защищают её, что не путешествуют много, если не связаны со своим Проводником, и даже тогда они не покидают свои родные места надолго без действительно веской причины. Одарённые почти никогда не уезжают из страны, где они выходят на связь. Они формируют иерархию в прайде, как львиные стаи, и правят в ней и тренируются в центрах Стражей и Проводников. То есть, у тебя есть шанс встретить одного из них, если посетишь центр Стражей и Проводников.       — Отлично! — Гарри кинул расчёску в чемодан, наблюдая, как её словило упаковочное заклятье и не дало разбить бутылку шампуня.       — Завидую тебе. — Гермиона скрестила руки. — С ними, должно быть, интересно общаться, тем более что они очень скрытны и мало пишут о своих способностях в книгах.       — Возможно, это потому, что правительства попытаются ими воспользоваться, — уверенно сказал Гарри.       — Звучит довольно пессимистично.       Гарри изогнул бровь.       — Хочешь сказать, что я ошибаюсь? Что ты доверяешь Британскому Министерству и думаешь, что оно поступит честно и справедливо?       Сморщив нос, Гермиона вздохнула.       — Нет… Я хочу верить, что наше правительство существует для того, чтобы служить людям и защищать их, но мы, безусловно, видели доказательства обратного. Однако дела идут уже лучше!       — Ну, теперь ты у них работаешь, так что очевидно, что в Министерстве не всё так плохо. — Гарри мимолётно улыбнулся ей, прежде чем вернуться к сборам.       — Спасибо. — Откашлявшись, Гермиона запрыгнула на комод. Скрестив ноги, она начала покачивать ими. — Международный Совет Стражей и Проводников обладает большой властью во всём мире и использует её для защиты своих членов от жестокого обращения. В Японии, в отличие от Британии, много Одарённых. За последние столетия у нас было не более пары-тройки пар Одарённых. Никто не знает почему, но есть несколько теорий. Поскольку магия — это разумная сила, некоторые учёные винят в снижении популяции колониализм. Пар пытались заставить работать во благо колонии, что привело к тому, что их забрали с родины. Не то, чтобы Одарённые не могли переселиться на новые территории, но на это должны дать согласие и они, и их духовные животные, также они чувствуют, какая территория лучше всего подойдёт их племени. И в книгах, которые я читала, также упоминаются какие-то ритуалы. Другие теории винят политические режимы, настроенные враждебно к Одарённым, или на необычно большое количество Тёмных Лордов, появившихся за последние столетия.       — Я больше верю в теорию о Тёмных Лордах, — сказал Гарри, пытаясь выбрать между тремя свитерами, которые выглядели так, будто их выбрала Молли Уизли. — Стражи и Проводники обладают уникальной чувствительностью к магии и, вероятно, могут определить, когда кто-то действует под давлением принуждения или проклятия, не говоря уже о занятиях тёмными искусствами. Было бы трудно внедриться в правительство, когда вокруг много Одарённых.       Гермиона кивнула.       — Есть также миф о короле Артуре, в котором говорится, что в случае, если Британия окажется в величайшей нужде, Владычица Озера вернёт на эти берега не только короля Артура, но также Стражей и Проводников. Мне больше нравится эта теория.       В конце концов Гарри выбрал самый уродливый из трёх свитеров, а остальные убрал, не обращая внимания на выражение лица Гермионы.       — Ты знаешь, есть ли у нас вообще Одарённые в Британии?       — Не думаю, учитывая, сколько разрушений осталось после действий Грин-де-Вальда и Волан-Де-Морта. — Гермиона задумчиво потёрла колено. — Кормак может знать. Семья МакЛагген, кажется, знает всех. Может быть, он сможет представить мне одного. Я бы очень хотела поговорить со Стражем. Или, что ещё лучше, с Проводником… — она ​​задумчиво вздохнула и накрутила прядь волос на палец.       Подойдя к тому месту, где она сидела на комоде, Гарри посмотрел Гермионе в глаза, а не вниз, как обычно.       — Ты только что рассталась с Кормаком, помнишь? Тебе больше не нужно с ним разговаривать. — Сохраняя зрительный контакт, он наклонился, схватил край своей рубашки и стянул её через голову.       Гермиона чуть не подавилась собственной слюной. Она могла чувствовать жар, исходящий от обнажённого торса Гарри, находящегося так близко к её голым ногам. Гарри сложил рубашку в руках, и Гермиона почувствовала свежий аромат. Её рот наполнился слюной. Если бы она чуть-чуть сдвинулась, её икра прижалась бы к коже его бока. Она не смогла сдержать жадный вздох, когда он повернулся, представляя широкие плечи, сужающиеся к стройным бёдрам, и положил рубашку в открытый чемодан.       — Я хочу надеть её, когда прибуду в Японию, а не во время путешествия, — его невинный тон был полной противоположностью самодовольной улыбке.       Язык застыл за приоткрытыми губами, Гермиона жадно наблюдала, как Гарри двигается, заправляя постель и продолжая собирать вещи. Он говорил о других местах, которые собирался посетить в Японии, но она не обращала внимания. Ей пришлось засунуть руки под бёдра, чтобы не протянуть ладони и не обвести выпуклости его позвоночника и очертания живота. Гермиона моргала редко, потому что она не хотела пропустить ни секунды столь редкого удовольствия. Кожа Гарри выглядела бледной и изысканно мягкой на фоне подтянутых, напряжённых мускулов. Её ногти впились в нижнюю часть бёдер. Она могла видеть узор его голубых вен под кожей и почти слышать, как пульс стучит в горле. Мышцы двигались под кожей Гарри, словно в изящном балете, разыгрываемом за бархатным занавесом. Ей хотелось соскользнуть вниз с комода и подойти к Гарри.       Остановив свои сборы, Гарри одарил Гермиону многозначительным взглядом, медленно и тщательно скользя по ней зелёными глазами. Она пыталась контролировать свою реакцию, но её тело редко слушалось разума, когда в дело вмешивался Гарри. Жар поднялся к её щекам и опустился на живот. Губы Гарри изогнулись в удовлетворительной улыбке, а глаза закрылись.       Проскользнув к самой высокой книжной полке в комнате, Гарри поднялся на цыпочки и протянул руку, чтобы достать небольшую металлическую банку, стоящую на самом верху. Мышцы вверху и внизу его тела напряглись. Вид линии его позвоночника, скрепления всей этой силой, заставил рот Гермионы наполниться слюной. Его штаны сползли вниз, обнажив две ямочки на пояснице. Перестав тянуться, Гарри бросил взгляд на Гермиону через плечо, проверяя её реакцию. Было ощущение, что её ударила молния. Ей пришлось смотреть вниз, чтобы не натворить глупостей.       Гарри повернулся, глядя на банку в своих руках, вращая её длинными, изящными пальцами. Эти пальцы могли обращаться с палочкой или метлой так же уверенно и легко, как складывать одежду или застилать постель. Они, вероятно, коснулись бы и женщины также, но Гермиона не могла позволить себе думать о таких вещах.       Гарри провёл большим пальцем по изгибу банки.       — Говоря о самом важном человеке в моей жизни… знай, что ты для меня тоже самый важный человек. И всегда ей была. — Он глубоко вздохнул, мускулы его груди отвлекающе напряглись, и смело посмотрел вверх. — Знаешь, ещё не поздно. Ты всё ещё можешь поехать со мной в Японию. Я… я люблю тебя, Гермиона. Я готов быть кем ты захочешь. Просто скажи. Ты можешь стать моей девушкой, невестой или даже женой. Я был бы счастлив, если бы ты стала моей женой.       Гермиона перестала дышать, разрыв между её телом, разумом и эмоциями был настолько сильным, что она почувствовала, как её парализовало, как будто какая-то внешняя сила взяла верх над её контролем.       — И… и если ты не хочешь, чтобы я был физически рядом или… или романтически по какой-то причине, я тоже приму это. Я просто хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной, — голос Гарри запинался и ломался, несмотря на явную нервозность. — Мы можем быть теми, кем ты хочешь, просто будь со мной. Поехали со мной в Японию. Пожалуйста.       — Гарри, — выдавила она, — я… я… Гарри — мой лучший друг и только. — Слова вырвались бессознательно, как будто другое существо завладело её ртом. Гермиона хотела сказать что-то другое, но слова не складывались даже в мысли. Ей хотелось плакать, но слёз тоже не было.       — Ах, ну да, конечно. — Резко отвернув голову, Гарри небрежно швырнул банку обратно на книжную полку с грохотом, от которого Гермиона вздрогнула. Подойдя к своему шкафу, он грубо распахнул дверцы и вытащил рубашку, натянув её на напряжённые плечи.       Гермиона соскользнула с комода, ей захотелось провалиться сквозь пол и исчезнуть.       — Мне жаль. Гарри, мне так жаль. Я не знаю, почему я… Пожалуйста, не злись. Не ненавидь меня. — Она хотела умереть. Грудь и голова болели так сильно, как будто что-то царапало её изнутри, пытаясь выбраться наружу.       Гарри тяжело выдохнул и повёл плечами, прежде чем обернуться с явно натянутой улыбкой.       — Эй, это ничего не меняет. Любить тебя — значит принимать твой выбор. Я исчезну в Японии, чтобы зализать свои раны, и вернусь к нормальной жизни, когда прилечу обратно. Ты по-прежнему моя лучшая подруга.       — Ты же будешь писать мне и созваниваться по камину, когда сможешь? — Она заламывала руки.       — Настолько, что я тебе надоем, — пообещал Гарри, фальшивая радость сползла с его лица. Сморгнув то, что выглядело и пахло слезами, он подошёл к книжной полке и поразмыслил всего несколько секунд, прежде чем схватить фотоальбом. Он небрежно бросил его в чемодан, и альбом попал под действие упаковочного заклятия.       Гермиону затошнило от горя.       Взяв палочку, Гарри отменил упаковочное заклинание, закрыл крышку, уменьшил чемодан с помощью новейшего заклятия, которому Гермиона научила его в прошлом году, и сунул его в карман.       — Мы справимся. Всё будет хорошо, я обещаю. Было несправедливо просить тебя уйти с работы так внезапно, когда ты так близка к завершению своего текущего проекта. Я почти уверен, что ты скоро получишь повышение, ради которого ты пахала. Я не хочу мешать тебе в достижении своей цели. — Он натянул свой дорожный плащ.       — Да, ты знаешь меня и мою работу, — дрожащим голосом сказала Гермиона, следуя за Гарри к камину и в кабинет за международным портключом.       Она планировала крепко обнять Гарри, прежде чем он уйдёт, чтобы помочь им обоим пережить долгую разлуку, но делать это сейчас, после всего, что он только что сказал, казалось жестоким и эгоистичным. Остальные ребята, отправлявшиеся в путешествие, приветствовали Гарри похлопываниями по спине и возбуждённой болтовней, из-за чего Гермиона не могла найти ни минуту, чтобы отозвать Гарри в сторону и рассказать правду, хотя она не знала, что сказать, чтобы всё исправить.       Она всё ещё не могла ничего придумать, когда группа собралась вокруг соломенной шляпы, служившей международным портключом. Она просто знала, что это расставание разобьёт ей сердце. Гарри покидает Британию и оставляет её позади. Её нижняя губа неудержимо дрожала, а в носу резко защипало.       — Подождите, ребята, — сказал Гарри, резко подбегая к Гермионе. Обняв её, он крепко прижал Гермиону к своей груди и, прерывисто дыша, прижался щекой к её виску. Гермиона не могла не обхватить его за спину и отчаянно обнять. Она уткнулась носом в изгиб его шеи, пытаясь запечатлеть запах его волос и кожи в своей душе.       — Я буду скучать по тебе каждую минуту, когда меня не будет, так что держись подальше от неприятностей, пока я не вернусь, слышишь? — яростно сказал он ей на ухо, встряхнув Гермиону один раз, прежде чем откинуть голову назад.       Зазвонил колокол, оповещая о путешествии.       Влажно рассмеявшись, Гермиона заставила себя освободить руки от его талии.       — Обещаю, никаких неприятностей и шалостей, пока ты не вернёшься.       Отойдя назад, чтобы держать её в поле зрения, Гарри указал на неё пальцем.       — Учти, я запомнил.       — Не забудь съесть свой тост, — сказала Гермиона, вытирая стекающие по щекам слёзы.       Он сглотнул и похлопал по выпуклости в кармане плаща. Повернувшись в последний момент, Гарри ухватился за край портключа. Через несколько секунд вся его группа исчезла.       Гарри ушёл.       Если боль, что Гермиона сейчас испытывала, была немного хуже, чем потеря конечности, что ж, это было не больше, чем она заслуживала.       Гермиона изо всех сил старалась держать голову высоко поднятой, а подкашивающиеся колени прямыми, пока шла к ближайшему уединённому пространству, — чулану, расположенному дальше по коридору. Нырнув внутрь с уже полными слёз глазами, она заперла дверь и едва успела наложить заглушающие чары, прежде чем первый вопль горя вырвался из её груди. Свернувшись калачиком на полу, Гермиона чувствовала жгучую боль, даже хуже, чем в разгар пыток Беллатрикс. Она вцепилась за чувство пустоты в груди и плакала, плакала и плакала.