KINGSLAYER

      На поиски и опознание тела Намджуна понадобились три дня.       Новость о его смерти пришла незаметно и неожиданно. Когда все жители Дома и Дыры, объединившись, праздновали победу, мало кто заметил отсутствие этого омеги – не до того было. И не только они не заметили пропажи: Чонгук был занят Чимином, Юнги и Тэхен сразу же поехали в больницу – спасать зрение. Сокджин занимался делами, связанными с верующими: поскольку они лишились Дома, пришлось в срочном порядке распределять их на ночлег в другие места. Хосок тем временем давал интервью на национальном канале и успокаивал простой народ.       Только Енджун, этот бедный ребенок, внезапно ставший сиротой, остро почувствовал отсутствие любимого папы. Когда он спустя мучительно долгую ночь набрался смелости и подошёл к Чонгуку с просьбой поискать Намджуна, все будто опомнились: как давно не было вестей от этого омеги?       Поисковый отряд организовали сразу же. На месте взрыва уже велись раскопки и определение личностей жертв, но среди найденных тел не было обнаружено никого даже отдалённо похожего на Намджуна. Так что поисковый отряд, возглавляемый Хосоком, прочесывал территорию чуть поодаль, там, где как раз проходил митинг мирских.       Его тело обнаружилось на углу пересечения нескольких улиц рядом с мусорными баками. Рядом оказалось ещё несколько трупов и десяток голодных котов, которым это несчастье послужило пиром и концом голодной жизни.       — Погиб в результате давки. Сам знаешь, как это бывает: людской поток беспощаден. Тысячи напуганных людей бежали от взрывов, началась паника, давка… — пояснил позже патологоанатом, осмотревший тело. — Намджун, судя по вывихнутой лодыжке, в этой давке упал, и его попросту затоптали. Множественные переломы ребер, рук, шея тоже в неестественном положении, что свидетельствует о травме. После полученных увечий он ещё был жив несколько часов, самое большее – пять, может, шесть.       Хосок и Чонгук ничего на это не ответили. Что тут скажешь? Это худшее, что могло произойти с таким человеком как Намджун. Всю свою жизнь он стремился быть сильным, тащил неподъемную ответственность на своих плечах, ведь он отвечал за безопасность не только Дома Вознесения, но и за всех жителей Дыры. Хотел быть лучшим для своего сына, ведь даже последние слова, которые он сказал Хосоку, были:       «Он бы расстроился, узнав, что по моей вине умерло столько людей».       Намджун спас тысячи жизней, оттеснив протестующих на безопасное от взрыва расстояние, но при этом погиб сам. Что за ирония? Судьба над ним посмеялась знатно.       Последние часы его жизни обернулись Адом: он лежал под дождем с множественными переломами, слышал речь Хосока и ждал… Нет, не ждал. Намджун тот редкий тип людей, что никогда не ждут протянутой руки помощи. Из всех передряг, из любых трудностей они вытягивают себя сами.       Намджун смерти не боялся. На последнем издыхании он думал лишь о сыне. Что мир сделает с обездоленной сиротой? Будет ли он к Енджуну так же суров и неприветлив, как был Намджун по отношению к другим людям?       Омега отдал жизнь за то, чтобы обезопасить тысячу незнакомцев, но впредь не сможет защищать собственное дитя.       После того, как патологоанатом сделал заключение и отдал тело на погребение, Хосок долго курил на заднем дворе больницы. И Чонгук, который официально уже был уволен и вовсе не обязан Самаэля сопровождать, отчего-то не мог оставить его одного.       — Знаешь, я ведь не забывал о нем ни на секунду, — хрипло сказал Хосок. — Но я так привык к тому, что он бесстрашный и такой сильный, что мне и в голову не пришло, что он… Что его…       Чонгук тогда впервые увидел, как Хосок не прячет свои эмоции за маской улыбки. Нет, он рыдал, кричал, рвал на себе волосы и надрывно всхлипывал. За друзьями и коллегами так не плачут. Так горюют только о любимых.       Похороны удается организовать довольно быстро – без помощи Чимина не обошлось. Чтобы захоронить останки погибших верующих и Намджуна, все собираются на кладбище за Домом, где прежде уже были погребены сотни других верующих.       — В этот день мы собрались с вами, чтобы провести в последний путь наших братьев и сестер.       С проповедью выступает Сокджин. Ему невероятно идёт образ Святого Отца, и, несмотря на трагичность ситуации, многие омеги не отводят от него восхищённого взгляда. Рядом с Джином выстроились новые пасторы, ещё совсем юные и неопытные. Но Чонгук уверен, всё с ними будет хорошо.       В воздухе витает пепел. Дом Вознесения сгорел полностью, оставив после себя лишь уродливый каркас стен, и теперь его частички цепляются за одежду и волосы, наполняют лёгкие. Словно он не хочет расставаться с людьми, которые ему принадлежат.       «В этом есть смысл, — мимолётно думает Чонгук. — Верующие столько сил вложили в это место, что оно обрело душу».       — Мы всегда будем помнить Ким Намджуна. Омегу, который возвышался над другими альфами. Человека, который доказал, что сила – это в первую очередь про дух, а не про тело. Мы многим обязаны Намджуну, ведь благодаря ему Дом долгие годы оставался в секрете. Намджун заботился о безопасности каждого жителя Дома, он был умелым руководителем, надёжным товарищем и достойным человеком.       Никто не ожидал, что и Хосок, главный кандидат на пост Президента, приедет на похороны. Но вот он – сидит в первом ряду, сжимая в руках бутылку коньяка. Рядом с ним сидит Чимин, поскольку из-за больных ног ему крайне тяжело стоять.       В этот момент Чонгук не чувствует ревности или злости, только жалость. Хосок действительно нуждается в поддержке. Намджун был тем человеком, с которого Хосок брал пример, начиная с подростковых лет. Более того, эту страну он завоевал с единственной целью: положить ее к ногам омеги, чтобы тот мог выйти из тени Дома и вернуться к военному делу.       Такая любовь раз и на всю жизнь – уж Чонгук знает. И выдержкой Самаэля он восхищается, ведь если бы Джакомо был на его месте, если бы с Чимином случилось нечто подобное – он бы спалил весь мир и себя вместе с ним.       Порывом ветра доносится запах гари – новый ненавистный аромат для Чонгука.       Намджун чертов обманщик.       Он столько лет тренировал Чонгука, готовил его к заданию, но не предупредил о трудностях, которые последуют после.       Не рассказал, как жить без его поддержки и наставлений. Не объяснил, что, убив всех обидчиков, внутри легче не станет.       Война окончена, финальный уровень повышенной сложности пройден на пять звёзд. Вот только вместо обещанной свободы Чонгук чувствует лишь опустошение.       В воображении перед глазами издевательски семафорит неоновая табличка: «Поздравляем! Вы выиграли эту войну. Теперь живите с травмой».       Что дальше? Возвращаться к реальной жизни?       А какая она, эта реальность? Чонгуку всю жизнь в голову вдалбливали ее искаженную версию, так что он уже и не помнит, каково это: глядеть без замыленных чьей-то рукой очков.       — …и Намджун был прекрасным родителем. Он безмерно любил своего сына…       Внезапно в первых рядах происходит переполох, и мимо Чонгука проносится маленький ураганчик. Только по красной куртке он узнает быстро удаляющегося Енджуна.       — Все хорошо, я найду его, — альфа утешающе сжимает плечо Чимина и спешит за ребенком.       Территория Дома огромна, но Чонгук точно знает, что найдет его на холме за оградой. Откуда эта уверенность? Все дело в том, что Джакомо десять лет назад и сам сбежал сюда с похорон родителей.       — Енджун!       Ребенок на секунду замирает, а затем бежит с удвоенной скоростью, вот только уже на Чонгука. Он накидывается с кулаками и бьёт со всей силы в живот, ребра и везде, где дотягивается. Чонгуку не больно, но весьма неприятно.       — Эй, маленький боец, ты что делаешь?       — Ты. Мне. Обещал, — за каждым словом следует яростный удар. — Что папа придет, когда на часах будет час дня. Я ждал его! Я так сильно ждал его, Чонгук… Зачем ты мне обещал? Зачем дал эти чёртовы часы? Я тебя ненавижу…       Руки ребенка обмякают, и он, вопреки словам, крепко Чонгука обнимает.       Джакомо и сам едва сдерживает слезы.       Он поддержал эту войну потому, что хотел сделать мир лучше. Чтобы дети больше не повторяли его судьбу, и что в итоге? Ещё один маленький альфа утратил родителей и плачет на холме позади Дома.       — Я тоже скучаю за ним, Енджун. Мне его тоже не хватает, — несмело он тянется погладить мальчишку по голове и, когда тот не отстраняется, сжимает Енджуна в объятиях в ответ.       Когда младший немного успокаивается, Чонгук отводит его в укромное местечко под деревом, где он сам когда-то разговаривал со Святым Отцом, сбежав с похорон.       Чонгук стелет на землю свою куртку, чтобы удобно устроиться на ней вместе с Енджуном.       — Ты неправильно бьешь, — с сочувствием говорит старший, разглядывая покрасневшие костяшки ребенка. — Неправильно сжимаешь кулак и распределяешь силу удара. Из-за этого ты и руку сломать себе можешь. Да и смысла в такой борьбе нет, ведь тебе больнее, чем твоему противнику.       — Научишь меня, как правильно? — тихо просит Енджун.       — Да, если ты захочешь.       Они недолго сидят в тишине, и только отголоски пения хора доносятся до их ушей.       — Я их всех ненавижу.       — Кого? — переспрашивает Чонгук.       — Людей. Всех. Без исключений. Мой папа умер, потому что защищал их. Но почему он не подумал обо мне? Не подумал, кто защитит меня, если он погибнет… Это несправедливо!       — Твой папа очень любил тебя, Енджун. Он бы хотел, чтобы ты им гордился.       — И я горжусь. Но я не могу принять мысль, что кто-то безнаказанно убил моих отца и папу, я хочу… — Енджун сначала сомневается, а затем говорит со всей твердостью в голосе, — мести!       Чонгук вздрагивает. В словах ребенка столько нехарактерной для него злости, что это даже пугает.       Он и сам ведь был таким. Потерянным, несчастным, не знающим, что делать в этом огромном мире…       А почему «был»? Чонгук вырос, но так и не нашел себя. Долгие годы он потратил на тренировки и выращивание ненависти в своем сердце. И только когда он выполнил цель всей своей жизни, он понял, насколько это было бессмысленно. В душе он всё тот же ребенок, потерявший близких – хотя за десять лет список погибших значительно вырос, – без образования, без друзей, без надежды на лучшее будущее.       Единственное, что изменилось – это его сердце.       — Месть не сделает тебя счастливым, Енджун. Это поганое чувство, которое будет разъедать тебя изнутри, и уж тем более не стоит делать месть своей целью. Ведь когда ты ее достигнешь, твоя жизнь утратит весь смысл.       — Я не понимаю тебя, Чонгук.       — Послушай: твое сердце болит и ноет из-за утраты. На твою долю выпало слишком много испытаний, и тебе кажется, что ты вот-вот сломаешься, — альфа сглатывает ком в горле. — Ты чувствуешь одновременно столько всего: горечь, тоску, боль, разочарование, безнадежность, жажду мести… Эти чувства захлёстывают, давят, переполняют тебя, и ты думаешь, что вот-вот сойдешь с ума. Поэтому ты выбираешь только одно из этих чувств – месть. Ведь легче затолкать всю боль в дальний ящик и сконцентрироваться на том, что хоть заставляет тебя двигаться дальше. Но это ошибочный выбор.       — Откуда ты всё это знаешь?       — Я был на твоём месте, Енджун. Я проходил через всё это и, прошу, не повторяй моих ошибок. Ненависть и злость лишь ненадолго помогут тебе справляться с проблемами, но на деле они только разрушают.       — Тогда что мне делать? Скажи, Чонгук, как поступить, если мне больше не хочется жить? — Енджун вновь плачет. — Говоришь не выбирать месть, но без нее мое сердце совсем пусто… кроме нее там не осталось ничего, и это пугает!       «Я знаю!», — хочется кричать Чонгуку. Он знает, что испытывает Енджун, и ему больно смотреть на ребенка в таком состоянии. Имеет ли он вообще право раздавать советы?...       — Я не стану тебе лгать, говоря, что боль уйдет, — недолго помолчав, говорит Чонгук. — Но с годами она притупится, и ты научишься с ней жить. Будешь принимать как неотъемлемую часть себя. И когда это произойдет, ты сможешь вновь открыть свое сердце и полюбить другого человека. Это и есть лекарство, Енджун, — шепчет Чонгук, словно доверяет самую важную тайну, и украдкой вытирает слезы. — Только любовь способна исцелить, только она заживляет душевные раны. Она будет греть тебя изнутри и давать силы просыпаться по утрам, ты почувствуешь, что не просто существуешь – ты живёшь. Ты полюбишь запах этого человека, и он станет для тебя самым прекрасным ароматом. Ты влюбишься в голос и смех, и ямочки на щеках, и это станет для тебя произведением искусства. Ты примешь и поймёшь все его маленькие странные привычки, как, например, забирать еду из твоей тарелки или воровать футболки, — Чонгук тепло улыбается от образа Чимина в своей голове. — В другом человеке ты найдешь поддержку, потому что один ты сильный, но если вас двое – вы непобедимы. Запомни это, Енджун.       Чонгук ни капли не изменился за прошедшие годы. Вырос разве что, и нос длиннее стал. Но его сердце научилось любить.       Чимин пришел в его жизнь в тот момент, когда он меньше всего этого ожидал, и перевернул все вверх дном: его убеждения, принципы, взгляды. Он показал, что любить – нестрашно, и даже такой монстр как Чонгук заслуживает принятия и понимания.       «Я тебя не боюсь», — сказал Чимин, и альфа впервые позволил себе быть слабым.       Чимин Чонгука спас.       От разрушающих мыслей, от агрессии, от себя самого. И пусть это долгий процесс, Чонгук уверен: омега будет рядом на каждом его шагу.       Енджун кажется впечатленным от слов старшего. Он вытирает слезы и согласно кивает, думая о чем-то своем.       — Но что мне делать сейчас?... — он вновь становится грустным. — Кому я нужен? Где мне жить? Я не хочу возвращаться в Дыру…       — Эта проблема очень легко решается, — Чонгук щелкает его по носу. — У меня, правда, ещё нет жилья, но ты бы мог жить со мной и Чимином. Что скажешь, приятель?       Енджун вместо ответа искренне улыбается.

* * *

      Чон Чонгук (Джакомо Конте) спустя три месяца после похорон Намджуна сделал предложение руки и сердца Чимину. Они поженились на следующий год летом, на родине альфы – в Италии, и прожили там ещё несколько лет, прежде чем вернуться обратно в Корею. Чимин восстановился на учебе, а, закончив университет, работал визажистом – как и мечтал с подростковых лет. На его выпускной пришли не только Чонгук, но и Тэхен, Юнги и Сокджин, благодаря чему омега себя не чувствовал сиротой.       Как и предсказывал Чонгук, они с Чимином ссорились по поводу и без, будь то цвет занавесок или страна для отдыха. Даже с годами их характеры не утратили былого пламени. Однако после каждой ссоры они непременно мирились, и именно поэтому свои отношения они считали идеальными.       Чимин на всю жизнь остался со шрамами из-за пожара в Доме. Однако он их вовсе не стеснялся и даже перекрасил волосы в красный, чтобы напоминать себе, каким сильным он является. Чонгук в зрелом возрасте начал терять слух и к старости полностью оглох, и врачи ничего не могли с этим поделать. Джакомо умер, не услышав «Я люблю тебя. Подожди меня немного» от Чимина. Но он прочел это по губам.       Чон (Пак) Чимин после смерти мужа перестал путешествовать, но не утратил присущего ему оптимизма. Он прожил на десять лет дольше и каждый свой день наведывался на могилу Чонгука, чтобы сказать ему, как сильно скучает.       Их похоронили вместе на территории Дома. Детей у них так и не было, – Чимин не смог забеременеть, – хоть пара и очень мечтала о ребенке.       Мин Юнги и Мин (Ким) Тэхен официально заключили брак в Китае, границы которого стали открыты по завершении войны. В этой стране они и остались, обосновавшись в тихой живописной провинции. Юнги после реабилитации смог вернуться к любимому делу. У них было две собаки, и больше всего пара любила путешествовать: минимум трижды в год они возвращались в Корею навестить семью.       Юнги и Тэхен погибли, будучи уже в преклонном возрасте, в автокатастрофе. Их машину нашли на пути к горам – пара хотела провести время уединенно, но водитель потерял управление. Хотя до последнего неизвестно, было ли это несчастным случаем или намеренным самоубийством. Пассажиры внутри салона держались за руки. Зрение к Тэхену так и не вернулось.       Ким Сокджин занял пост Святого Отца сразу же после революции. Он быстро обрел симпатию не только у верующих, но и у мирских, благодаря своему холодному, равному и справедливому отношению. В парламенте ему пришлось тяжелее, но вскоре альфа завоевал доверие и других чиновников своим упорным трудом.       Сокджин не прекращал поиски своей биологической матери, ведь ему, сироте, очень хотелось иметь в жизни взрослую фигуру. Не только ради любви, но и чтобы доказывать, на что он способен и чего может достичь. Он был готов простить матери все, но долгие годы поисков ни к чему не привели.       Сокджин заключил брак с тихой и скромной омегой, выросшей в Доме, в результате чего у него появилась дочь. Его жизнь можно было бы назвать успешной по меркам общества, но уже на смертном одре Сокджин горько плакал и раскаивался, ведь больше всего он жалел о том, что не любил своих жену и дочь достаточно. Он также скорбел по братьям, с которыми утратил связь из-за постоянной занятости. Карьера, к которой альфа стремился всю жизнь, оказалась пустышкой и не стоила всех тех человеческих жертв. «В следующей жизни, — пообещал он себе в последние минуты перед смертью, – я обязательно выберу семью, а не власть».       Чон Хосок (также известный как Самаэль) умер на пятом десятке лет от сердечной недостаточности. День его смерти стал днём скорби для всех жителей страны без исключения, ведь Хосок вошёл в историю как самый добрый и справедливый президент. В личной жизни, к сожалению, таких же успехов он не достиг. Говорят, Хосок умер после жаркой ночи с омегой, до последнего оставаясь ловеласом. Но никто не знал, что в сердце альфы не смог пробраться ни один человек, потому что оно уже было занято.       Все свое имущество он завещал Ким Енджуну, сыну Ким Намджуна.       Также, согласно завещанию, Хосок хотел быть похороненным рядом с Намджуном, но это его последнее желание не было исполнено.       Кан Даниэль умер спустя три дня после родов из-за возникших осложнений. Омега родил двойню и дал им имена в честь самых близких ему людей: Мари и Минни. Марк, его муж, хорошо справлялся с ролью родителя-одиночки и позже смог повторно вступить в брак.       Ким Енджун рос под опекой Чонгука и Чимина, но, достигнув совершеннолетия, сбежал. Спустя десятилетия основал свое подпольное движение повстанцев и вынашивал план мести. Он намерен свергнуть правительство и изменить мир, отомстить за смерть своих родителей и всех тех, кто по вине политиков погиб во время революции.       Его сердце поглотила жажда мести.       История повторяется.       Добро пожаловать на только что начавшуюся войну.