Абонент находится вне зоны действия сети или послал вас наhуй

— Я? Чонгуку так и хочется ответить «головка от хуя», да только прежде, чем успевает рот открыть, его перебиваюсь следующим: — Нахуя ты меня туда приплёл? Не хватало мне проблем в жизни, ну заебись. — Да ты там максимально короткую роль в рассказе отыграл, уймись, пожалуйста. Хотя, скорее это Чонгуку нужно успокоиться. Потому что он себе отчёта не отдаёт о том, где сейчас находится. А он снова в квартире Тэхёна. Сам не знает, как здесь оказался, потому что душу излить кому-то требовалось, а Хосок с Юнги в пролёте теперь: первый его идеи оценивает очень не здраво, а обсуждать второго с ним же, согласитесь, немного не по человечески. Он пива принёс, чтобы спокойнее с Тэхёном говорить можно было, а то разные мыслишки в голову лезут при виде его лица. Смутные картинки прорисовываются, что не дают в глаза прямо смотреть. Казалось бы с чего им взяться, да только одному Тэхёну ведомо. Видит, как Чонгук глаза уводит каждый раз, когда мимолётная пауза проскакивает в диалоге. Наблюдает, как Чонгук мечется весь, места себе не находит. Наслаждается этим увиденным, потому что приятно до одури. Свои огоньки даже не старается прятать под пеленой бесстрастия, позволяя алкоголю охмелять кровь, вонзаясь в паренька пронзительным взглядом. Ищет что-то в глазах напротив, да только сам пока понять не может, что хочет там увидеть — ему просто интересно. Это просто интерес к человеку. А тот поцелуй ничего не значит. — Значит Юнги не считает меня придурком? — С чего бы? — закидывая сухой кальмар в рот, громко чавкает Чон. — Ты ведь сказал, что это у меня голова вся любовной хуйней забита! — А чем не правда? — Ты охуел? — Тэхён недовольно хмуриться, а затем бросает закуску морскую младшему в лицо. — Выкуси, пидор. — Ты хули едой бросаешься? Я за свои деньги это покупал! — сердится, не скрывая возмущения. И впрямь закуски не из дешевых. Но при этом, Чонгук подымает то, что упало ему на колени и возвращает всё Тэхёну, бросая с той же силой. Однако старший не теряется и успевает уклониться. Подымает всё, что перевалилось за пуфик на пол и, бросив испепеляюще-мстительный взгляд, с ухмылкой направляется к Чону. — Раз по людски не жрёшь, я тебя сейчас с пола накормлю, — надвигается, будто бы маньяк на пике мании, а Чонгук лишь к спинке ближе жмётся. — Уймись, — получается куда более жалобно, чем строго, что Тэхёна ещё больше подначивает поиздеваться. — Не подходи, а то яйца твои о ляжки размажу! Чонгук не боится (вроде бы), но последняя фраза явно на писк больше похожа, словно бы в ломку голоса у подростков. Тэхён наваливается на диван, распластав по нему Гука под собой, заломив руки над головой одной рукой, а второй стараясь кальмар в рот запихнуть. Тот же в свою очередь вертит головой, как осёл в узде, противничает, бычится, мычит, протестует. Да только толку мало — Тэхён всё равно уже над ним. — Жри сраный анчоус, — улыбается, как садист пришибленный. — Это кальмар, еблан. — Не ебет, — шепчет, наклоняясь над чужим ухом. Чонгука аж дрожью по позвонку прошибает от чужого голоса так близко, что он на мгновение ерзать перестаёт, проигрывая бой в одно мгновение: Тэхён успевает запихнуть в чужой рот пару сухих кальмаров из руки. Чонгук всё сплёвывает на бок, облизывая часто губы от соли. А затем поднимает взгляд, переставая дышать от чего-то. А всё потому, что шуточная атмосфера улетучилась в небытие, а над ним вдруг Тэхён остался какой-то серьёзный, не такой, как минутой ранее. — Всё, съёбывай с меня, — елозит руками над головой, зажатыми в чужой ладони. Ему не весело, но смущённая улыбка появляется на его лице, заставляя увести взгляд куда-то вниз. — Слазь уже, Тэхён, — просит, почти умоляет. Потому что сердце вдруг заходится колотиться от такой близости странной. Ему и так с этим парнем не заебись, как комфортно, а сейчас так вообще хочется просто отключиться вдруг прямо здесь под ним, попрощаться с сознанием. — Тэхён… Ким нагибается вдруг близко-близко, сокращая расстояние между их лицами до миллиметров и непринуждённо так, словно бы это в порядке вещей, языком по чужих губах проводит. Чонгук весь мурашками покрывается, а голову в диван вдавливает, прикрыв с силой глаза. Но спустя мгновение, ощущает, как его руки отпускают, а пространства над ним становится больше, как и холода. Глаза открывает неторопливо, провожая чужую спину, что отдаляясь покидает комнату, выходя в коридор. Потому, что Чонгук не должен видеть, как у Тэхёна чуть ли не паническая атака случается, когда он покидает комнату, хватаясь руками за грудную клетку, стараясь сердце таким образом угомонить. Он че, вкрай ёбнулся? Что это сейчас было? Тэхён себе отчёта дать не может в том, что сделал. Потому что его вдруг животное желание поглотило. Да так мгновенно, что он не успел даже понять, как след своей слюны на чужих устах оставил. Быстро плетётся в ванную, чтобы умыться холодной водой, авось поможет, пока Чонгук, оставшись наедине, поднимается с дивана, усаживаясь ровно, языком по губам проходиться. Солёно. А ещё странно. До одури. Спать ложатся раздельно: Тэхён на полу, а гость, как и полагается, на диване. Они не обсуждают больше ничего, только ощущают напряжение высоковольтное в воздухе, когда случайно друг друга плечом задевают, пока постель застилают. А когда свет гасят в комнате, Чонгук вдруг смелеет и решается на вопрос: — Зачем? — Солёными показались, — почти не врёт. Только краснеет вдруг сильно и, схватив телефон под подушкой, набирает быстро:

Пидорёнок мне кажется, я влип

Булка сладкая с корицей что случилось? Приходит почти в то же мгновение.

Пидорёнок я ведь не мог влюбиться! ну не мог же!

Булка сладкая с корицей Тэхён, ты чего?

Пидорёнок Почему так сердце, блять, колется?

А оно реально, блять, так больно колется, что Тэхён ощущает, как на глаза пелена мокрая накатывает от безысходности. У него такой хуйни не случалось уже очень давно. И чтобы не врать, то со старшей школы, когда он парню впервые признался. А сейчас он снова в пубертатный период вернулся? Нет, уж, спасибо. — Знаешь, — прерывает вдруг поток чужих мыслей голос тихий с дивана, — мне кое-что приснилось на днях. — М? — старается звучать как можно спокойнее и отлаживает телефон в сторону. — Будто бы мы поцеловались, — шепчет еле-еле, что Тэхён не сразу понимает сути услышанного. — Приснится же такое. — И вовсе не сон, — также тихо в ответ бормочет. — Что? — И вовсе не сон, говорю, — это за него уже алкоголь вступается. Тэхён подымается внезапно, для себя самого, и на край дивана усаживается, ища блеск в тёмных угольках напротив, что свет из окна отражают. — А вдруг не приснилось? — Это с чего бы такому произойти? — ухмыляется Чонгук, щуря глаза. — От того, что ты красивый? Фраза заставляет образоваться кому в горле, что с трудом глотнуть получается, потому что весь этот вечер кажется Чонгуку до безумия абсурдным. И кто поспорит с тем, что это не сон ещё один? Вот они набухались оба, и один из них нарушает личную зону комфорта второго, когда второй, вроде как, даже не против, если это с первым. Этого не видно, но в глазах обоих бешеный блеск. Они не знают, что вдруг их так зажгло, но хочется касаний: Тэхёну, как воздух необходимо это сейчас, а Чонгук загорелся как уголёк рядом с пылающим костром, потому что Тэхён горит. Чонгук касается чужой шеи невесомо так, к себе притягивая, глаза закрывает, поддаётся инстинктам животным, переставая подчинятся здравому смыслу. Плевать, наверное, что завтра он постарается это всё никогда больше не вспоминать и пойдёт искать девушку, потому что Тэхён, вот такой, нависший над ним, с этим взглядом обжигающим, в голове засядет. И убежать некуда. А Тэхён послушно тянется к чужим устам, сокращая расстояние, потому что ему это жизненно необходимо сейчас. Он чувствует, как сбился ритм сердца к чертям собачим, как воздух в лёгких спирает, но его притягивают чужие губы, как магнит. Он слышит отголоски внутри черепной коробки: «ты чё творишь, ебалан? Остановись, блять!» Это его разум сопротивляется желаниям сердца, ведь такого он от себя не ожидал — чувство нежности, что по телу распространяется вязко так, будто по венах мёд течёт, а не кровь, чувство странной привязанности и собственничества, что хочется обхватить Чонгука крепко-крепко и не выпускать из рук, чтобы никому не достался. Тэхён ведь не такой. Он не любит этого — привязанности, нежности глупой. Он просто спит с кем-то из потребности телесной. Его не интересует любовь. Это что вообще? Он даже не считает, что играет или обижает чувства людей, когда оставляет спустя две недели отношений после себя лишь тёплый след на постели и блокируя номер телефона — потому что надоело, уже стало неинтересно. Он не верит, что кроме похоти можно испытывать что-то ещё. Готов поклясться, что никогда такого трепета не ощущал, как сейчас, глядя просто на парнишу под собой, никогда прежде. А потому пугается этого жгучего ощущения, что температуру вверх гонит, и утыкается в ключицу чужую, тяжело и гулко выдыхая. Он не знает чего ожидать стоит от такого внезапного чувства близости. Боится. Обнимает нежно, чтобы затем спросить тихо: — Можно? Чонгук в ответ ничего не отвечает, лишь руками чужую талию обвивает. Обидно ему или он просто слегка разочарован, понять сложно, но старается не обращать внимания на это чувство, а просто глаза зарывает. И не замечает, как погружается в сон.

***

Долбоёб какой-то я наберу?

Этому тариф не нужен с хуя ли?

Долбоёб какой-то хули ты такой агрессивный? я через экран чувствую, как ты бесишься

Этому тариф не нужен тебе кажется.

Долбоёб какой-то ага так я наберу?

Юнги ждёт ещё минуту и звонит. — Чего хотел? — не так агрессивно звучит, как это себе представлял Мин. — У тебя вроде как и минутка и часик есть, потому и звоню. — Ты бы, блять, ещё вспомнил, что я в прошлом году говорил. Я жрать готовлю. — Ну мы тогда ещё знакомы не были, извините уж, — кривляется Юнги. — Ладно, на самом деле я просто хотел напроситься на пожрать. А на самом деле Юнги просто прибухнул слегка. Он от нечего делать в телефоне торчал, а затем пролистал чат с чудиком малознакомым и загорелся энтузиазмом, а алкоголь смелилости поддал. Он не общительный тип, по правде говоря, но почему-то подначивать Чимина ему очень уж весело. — Чё это за пиздёжь редкостный? — Чимин там перестаёт шуметь на мгновение. — Ты про пожрать ещё минутой ранее ничего не знал. — А, да? — понимает вдруг, что очень неправдоподобно получилось и мычит, стараясь придумать что-то в оправдание. — Тогда я забыл чего звонил. — Ты издеваешься, да? — На самом деле нет, честно. Я правда забыл. — Ты пил? — больше подтверждая, чем спрашивая. — Само собой. Без жидкости наш организм не обходиться, поэтому в день необходимо выпивать минимум два… — Да, блять, Юнги, — перебивает, раздражаясь. А затем замолкает резко, потому что имя вдруг назвал внезапно. До этого были наименование лишь «еблан», «долбоёб» или «припизженый», но никак не по имени. Поэтому сейчас оно прямо поперёк горла стало. — Да-да? — ухмыляется Мин, расплываясь в улыбке, понимая в чём причина заминки. — Я тебя слушаю, Чиминчик. — Какой я тебе нахуй Чиминчик? Так, всё, блять. Я занят. — Так как на счёт пожрать? Я могу прийти? — Ёбнулся? Нет, конечно. — Та чего нет-то? Мне лень готовить, а поесть хочется. — Экскюзи муа, я вам не доктор. А затем слышаться монотонные гудки. И вновь их разговор не продлился дольше трёх минут. Ну и пусть, Юнги и от этого уже настроение поднялось. Не зря он себе этот номер записал, после самого первого их разговора. Знал ведь, что это поднимет ему настроение. Задета ли его гордость от того, что он звонит постоянно первым, хотя и боиться быть навязчивым? Однозначно нет. Разговаривать с Паком, это словно отбирать у малыша конфету, наблюдая за тем, как он дуется. Да, хулиганьи забавы, но тут уж ничего не поделаешь. Во-первых, Чимин не малыш, а во-вторых, Юнги от этого только здоровее становиться. Эндорфины вроде как жизнь продлевают? Юнги просто печёться о своём здоровье. А Чимин, рамён в кастрюле помешивая, глупо лыбиться, брови в недопонимании понимая. Не знает причины этих звонков, но ему приятно, пусть они и похожи на кота с собакой. Приятно внимание. Возможно, однажды у них всё же получиться поговорить нормально. Чимин постарается держать себя в руках, чтобы не язвить. Он правда хочет. Этому тариф не нужен *прикрепил изоображение* Юнги открывает фотографию и еле улыбку сдерживает, головой качая. Ну пиздец, как забавно.

Долбоёб какой-то ну ты сука

Этому тариф не нужен :)

Долбоёб какой-то ну ничего я сейчас себе тоже че-нибудь сварганю, слюной подавишься

Этому тариф не нужен я уже наемся к тому моменту

Долбоёб какой-то та вот похуй от моей стряпни на второй круг потянет, а уже не бужет что

Этому тариф не нужен будет*

Долбоёб какой-то вышел вон

Этому тариф не нужен куда?)

Долбоёб какой-то в окно, блять

Юнги ржёт-заливается, но считает, что это всё алкоголь так влияет на его состояние.

Долбоёб какой-то не разбейся только

Чимин на секунду тормозит, не зная что ответить. Потому что как-то слишком странно. Или это он слишком восприимчивый стал. И пока думает, что бы ответить, получает дополнение:

Долбоёб какой-то а то кого я стебать буду?

Этому тариф не нужен иди нахуй Не обижается. Ему тоже весело, он тоже улыбается. Просто у себя в квартире, глупо пялясь в экран смартфона.