Абонент находится вне зоны действия сети или послал вас наhуй

— Ты с Тэхёном поругался? — Юнги видит младшего насквозь. Чонгук уже пару дней ходит чернее тучи. Внезапно согласился встречаться с какой-то первокурсницей, которая за ним по пятам таскалась всё время и до ужаса бесила. Твердил всё время, что отношения — это помойная яма и он туда ни ногой, пока судьба не толкнёт пинком, но не заметно было бы, что он от радости светится, окунувшись во всё это так резко. Сам на себя не похож стал. Не шутит, не смеётся, на встречи не приходит. Юнги еле вытянул его в парк пройтись, потому что заметил что-то неладное. И не поймёшь, что у него в голове, молчит ведь всё время. Ночной воздух так расслабляет. Будь это день, Чонгук бы точно не согласился никуда идти. Кажется, будто днём ты гол, как сокол. Все проблемы кажутся слишком уж явными и открытыми, а Чонгук не хочет ими никого грузить, тем более, когда сам понять не может, что конкретно его гложет. А ночь такая сказочно тёмная, что даже если стараться, всё равно трудно будет что либо разглядеть. Юнги слишком уж настойчиво приглашал его пройтись, что отказаться просто не было возможности. Такое чувство, будто бы они ролями поменялись. Хотелось бы просто ответить: «Да нет, всё нормально», потому что с Тэхёном они не ругались. И Чонгуку хотелось бы скорее выползти из этого дерьма, которое не даёт ему уснуть по ночам. Ведь сотни различных мыслей съедают его моральное состояние ежедневно, а помочь некому. Поэтому он просто решает начать, ведь знает, что стоит только открыть уста, вся душа сразу выльется, а Юнги именно тот, кто сможет помочь. — На самом деле нет. — А что тогда? — Я не знаю, — честно признаётся, надеясь, что Юнги постарается догадаться, чем поможет и ему, ведь он правда не знает. — Вы не общаетесь. Если не поругались, то что? — не давит, но старается подтолкнуть Чонгука в правильное русло, дабы было легче раскрыться. — Знаешь, он странно себя ведёт… Юнги ждёт, потому что знает, что младшему нужно время. Он, словно улитка, что медленно, но выползает из своего укрытия, разведав безопасна ли обстановка вокруг. — Он меня поцеловал. — Охо, — старается сдержать довольную улыбку. Подозревал ведь, что отношения у них не просто дружеские. Ну не может человек так довольно улыбаться, глядя в экран телефона. Не может возвращаться домой в столь приподнятом настроении после прогулок с «другом», словно бы на седьмом небе побывал. При этом яро твердя, что он «дебил последний», но оставаться на ночевки у него чаще, чем дома. Они ведь знакомы буквально ничего. — То есть, ты ему нравишься? — Я, блять, не знаю! — вспыхивает, как спичка и также резко успокаивается. — Просто знаешь, я не почувствовал отвращения… Почему? Я ведь не гей? То есть, я не гей. Если я целовался с парнем, то меня же нельзя назвать педиком? Точнее, точно нельзя. Друзья тоже бывает целуются по пьяни и в этом ничего такого нет. Юнги прыскает в кулак, потому что Чонгук выглядит забавно, когда размышляет. Он сам себе противоречит и схож на ребенка. Но именно поэтому его и хочется защитить и помочь. — Я не прав? — обижается Чонгук, но всё также ищет поддержки своих слов. — Всё так, дорогой мой, — он приобнимает Чона за плечо, чтобы тот почувствовал друга рядом и не только на словах, а и физически. — Ты не обязан чувствовать отвращение к человеку, который тебе дорог, даже если он того же пола, что и ты. Это было бы, как минимум странно. Чонгук выпучивает глаза и на старшего с недоумением смотрит, не понимает, то ли он что-то не так услышал, то ли Юнги порет чушь. «Чего, блять?» — так и читается по его лицу, что даже вопрос задавать не обязательно, Мин его считывает и за щеку дёргает, чтобы расслабить. — Ты чего напрягся, дурень? — улыбается, потому что Чонгук стал краснее помидора. — Тэхён мне дорог? — уточняет, чтобы убедиться в том, что по факту трудно опровергнуть, но что для Чонгука слишком неясно, и что точно сможет донести до него Юнги. — Ага, а ты так не считаешь? — Я не знаю… — Ты знаешь, просто не хочешь признаваться в этом ни мне, ни себе, в первую очередь. Чонгук буравит пол и хмурит брови. По нему видно, что он погружается в глубины собственного «Я», дабы докопаться до настоящих чувств. Того, что, как оказалось, скрывает даже от самого себя. Он всегда таким был: веселым, открытым, честным. Но не с собой. Ему было легче сказать себе, что проблемы его не должны затрагивать людей вокруг. Что он сможет ранить и оттолкнуть от себя всех, кто ему дорог. Поэтому он никогда не открывался первым и не говорил о том, что ему плохо, пока Юнги или Хосок сами не докапывались до истины. И тем не менее, Чонгук до сих пор не научился признаваться себе в том, что трудности, которые он переживает внутри, являются теми, которые нужно решать. А не теми, которые «пройдут, нужно лишь немного подождать». Ему дорог Тэхён? Этот малознакомый парень, с которым они вечно грызутся? С которым шутят и так весело проводят время? С которым обсирают невкусное брокколи и горький кофе, а затем покупают латте, чтобы поржать и решить, что с мятным сиропом лучше никогда не пить этот напиток? С тем, с кем ночуют вместе, придумывая как свести их общих друзей вместе, но при этом, с которым так сильно бьется сердце, когда они лежат в ночной тишине в одной комнате? Это страшно признавать, потому что он понимает, что друзья не могут быть настолько дорогими. У него есть и Юнги, и Хосок, чтобы различать эти границы дружбы, за которые их отношения с Тэхёном переступили. С другом не может так трепетать сердце, а щеки полыхать. Ну просто не может. — Наверное, — шепчет тихо, — да. Юнги довольно улыбается, потому что этот мелкий наконец смог открыть себе что-то. Потому что до этого законсервировал себя в какие-то рамки из-за которых чувствовал дискомфорт. Но теперь он постарается открыться ещё больше, чтобы не порезаться, когда будет заглядывать внутрь. — Но это не значит, что я гей! — вспыхивает вновь и на старшего строго смотрит. — Если мне дорог Тэхён, в каком бы то ни было понятии, это не значит что я гей или буду подставлять свой зад под чужой член. — Никто и не говорил, что нужно, — смеется во всю Мин, удивляясь наивности этого бугая, который на деле лишь маленький ребёнок — наивный и глупый, — только если ты сам не захочешь. — В смысле, блять, «захочешь»?! Я ничего такого не захочу, — хмуриться, дуется и кипишует, губы покусывая. — Хорошо, хорошо. Они сидят в тишине, дыша свежим ночным воздухом и наслаждаясь ночным небом. Юнги довольный, что Чонгук смог раскрыться, тем самым успокоив своё внутреннее терзание, а Чон, в свою очередь, думает о многом: о том, как теперь к Тэхёну должен относиться, как принимать себя. Но он научится, оба знают, поэтому легко улыбаются, глубоко вздыхая. Внезапно Юнги поднимает палец к небу, указывая на луну, разворачивается и на Чонгука смотрит, мол, смотри, как красиво. А Чонгук оторопело на старшего в ответ глазеет и ресницами хлопает, чтобы затем выдать: — Хён, прости... Юнги смотрит так, словно на лице Чонгука говно прилипло, кривиться недоуменно. — Ты мне тоже нравишься, но мы не можем быть вместе. Здесь уже наверное сам Зевс не выдерживает, потому что где-то вдалеке проходится раскат грома. — Чонгук, ты ёбанулся? И ржёт, сгибаясь пополам и хлопая себя по колену. От этого придурковатого друга можно чего хочешь ожидать. И часто он его выбешивает. Но Юнги рад, что у него есть этот мелкий. Он ему жизни прибавляет, настроение поднимая, также как и Чимин. Кстати, о нём. Вспоминает вдруг и потихоньку смеяться перестает. Младший это замечает и, словно бы мысли прочтя, спрашивает: — А вы с Чимином не ругались? — С чего бы нам ругаться? — Не знаю, — срывает травинку и медленно её потрошить начинает, видно нервничает, боится снова не о том спросить. — Ну вы хорошо общаетесь? — Трудно это назвать общением, — хмыкает Юнги как-то грустно. — Хотелось бы, наверное, общаться хорошо. Но каждый раз получается что-то на подобии — я стебу, а он обижается. В шутку, конечно, и это всё очень забавно, но... — Но? — вопросительно брови поднимает, в ожидании продолжения. — Но это долго не продлится. Думаю ему скоро надоест и он перестанет мне отвечать, — натягивая губы в притворной улыбке, Юнги на Чонгука смотрит. — Так что, не думаю, что нас даже друзьями назвать можно. В отличии от вас с Тэхёном, — локтём пихает и подмигивает игриво, словно бы мгновением ранее на его лице не было той грустной улыбки. — Хён, — Чонгук хмурится снова и на старшего поднимает проникновенный взгляд. — Всё, всё, не буду. — Я не об этом. — А что? — Ты не хотел бы с ним встретиться? Мин словно бы на мгновение замирает. Выглядит так, словно бы всерьёз раздумывает над предложением, но машет отрицательно головой и губы сжимает в тонкую полоску. — Да почему нет-то? — не скрывая возмущения, аж с места подрывается. — Мы с Тэхёном поняли, что отлично ладим только после того, как встретились лично. Ты понимаешь, общение в живую совсем другая штука, хён. Вы ведь отлично сможете время проводить. Я же вижу, что тебе с ним хорошо. — Нет, Чонгук, — Юнги неприклонен, и, кажется, ещё серьёзнее стал, — ты не понимаешь. Наше общение строится на приколах. Думаешь нам в жизни будет весело всё время так общаться? Не думаю. — Да бля! Да вы о хобби можете поговорить, о работе, о чём угодно. Кто сказал, что нужно продолжать общаться точно так же, как сейчас. — Тебе это не смахивает на свидание? Узнавать о людях, об их интересах и тому подобное. Это слишком сближает, а я этого не хочу. Мне хватает тебя и Хосока. Честно. «Врёшь», так и рвёться из уст, но Чонгук молчит. Он не намеревается навязывать другу ненужные отношения, если это его тяготит. Но правда хочет помочь, видя, как загорается, лишь только приходит уведомление от малознакомого парнишки. Они ведь правда могут быть друзьями. — Хён, — оторопело говорит вдруг, кое-что вспомнив, — а ты что думаешь на счёт работы? Может хочешь найти что-то, так я помогу. — Чего это ты вдруг? — подозрительно бровью ведёт. — Ну работа нужна тебе? — Если снова какое-то гавно мне хочешь впарить, то отъебись с этими вопросами. — Нет, работа в офисе. Я тебе могу номер дать, а ты позвони и сам всё узнай. Юнги вздыхает гулко. Но номер всё же записывает, пусть и неохотно.

***

На собеседование идёт днём на следующий же день, потому что условия показались довольно неплохими. Ебать мозги, вроде как, никто не должен, а это уже самый огромный плюс в работе. Менеджером быть не просто, однозначно, но лучше, чем работать в колл-центре. Потому Юнги и согласился. Работа в любом случае ему нужна и тут уже не поспоришь. Топает неспеша, лениво по сторонам озираясь, ища нужное здание. По карте показывает, что он уже рядом, а потому Юнги вглядывается и ищет глазами стеклянные двери и большие светящиеся буквы, с названием компании. Заприметя что-то схожее с тем, что ему нужно, двигается в сторону здания. Заходит, осторожно внутрь проходя. — Я на собеседование, — обращается к администратору за стойкой, которая тут же набирает кого-то по телефону и просит подождать минуту. Юнги уже здесь нравится. Плиточный пол, всё серо-чёрное. Ничего лишнего. А главное тихо, как в морге. Офис, но работников словно бы и нет вовсе. Девушка-администратор зовёт его проследовать за ней и, пройдя дальше, в другой холл, где расположено небольшое кафе, просит присесть на диван. — К вам сейчас подойдут, ожидайте, — вежливо улыбнувшись, уходит обратно. Он вовсе не нервничает. Тут очень уютно, а потому позволяет себе расслабиться и насладиться моментом тишины. Пожалуй, если его возьмут, он будет рад здесь поработать. В дверях появляется строго одетая женщина намного старше его, которая уверенным шагом направляется к парню и присаживается рядом. — Мин Юнги? — Да, здравствуйте. — Рада познакомиться, — протягивая руку в привественном жесте, улыбается она. — Я просмотрела ваше портфолио и очень им довольна. Есть, конечно, нюансы, которые стоит обсудить, но позвольте я приглашу вас к себе в кабинет. Юнги молча следует за ней, проходя мимо огромных залов, где сидят сотрудники и тихо работают за компьютерами. Эстетика и рай для ушей. Слышно лишь клацанье мыши и набор текста на клавиатуре. Что может быть лучше? Они проходят в застеклённый кабинет, где недолго обсуждают обязанности менеджера и различные детали работы и умений парня. Затем женщина набирает администратора и просит подойти пиар-менеджера, который, к слову, появляется в кабинете буквально спустя пару минут. И Юнги даже немного удивляется, как он так быстро преодолел расстояние между офисом для рабочих и кабинетом начальства. Но откидывает эти мысли на второй план, потому что женщина вдруг говорит: — Это наш пиар-менеджер, который сделает вам небольшой экскурс по зданию, чтобы вы знали что здесь и где находиться, и не заблудились. Хорошо? — Да? — теряется парнишка, оторвав взгляд от Мина, на которого смотрел мгновение назад. — А да. Меня зовут Пак Чимин, буду рад знакомству. Юнги даже руку протянуть в ответ не в состоянии, потому что вместо шока лицо озаряет улыбка во все тридцать два, делая его похожим на двинутого, потому что этот абсудр реален. Закусывает губу нижнюю и бровями вскидывает, удивляясь про себя, что он точно хватку потерял, раз снова Чонгуку доверился. — Да? — переспрашивает наиграно, руку в ответ протягивая. — Да, — недоумённо подтверждает парень. А Юнги губами беззвучно произносит «пизда».