Жемчужные пещеры

Ещё полгода назад они были счастливы, в общих чертах конечно же. Рыбы было полно, коралловые рифы цвели и разрастались, а море было спокойным большую часть года. А ещё люди. Эти забавные двуногие существа могли отлично развлечь или преподнести интересную человеческую вещь для обмена. Чаще всего просили загнать рыб в сети и дарили гребни для волос, заколки, фрукты, ткани и многое другое. Вэй Ин предпочитал с рыбаков брать локвы или персики, потому что очень их любил, ну ещё по той причине, что у этих бедных людей ничего интереснее не будет. Бывало так, что приходили купцы, у которых водились разнообразные вещи. Те показывали сундук и говорили брать, что понравится, в обмен на редкие ракушки или кораллы. Особенно странные просили чешую или волосы русалок. Однажды такой просил за кожаную сумку из какого-то демонического вепря (Вэй Ин так и не понял, что такое «вепрь») дать прядь своих волос. Усянь ничего не заподозрил и посчитал, что волосы не такая уж большая цена за хорошую сумку. Только потом старый цзяожэнь рассказал ему, что из волос и чешуи русалок люди делают могущественные заклинания, талисманы и лекарства. С того раза Вэй Усянь тщательнее выбирал товар и цену за него. Были и те, которые хотели получить жемчуг цзяожэнь. Чаще всего, русалки отказывались, каким бы интересным ни был товар, так как у многих русалок его нет. Все знают, что бесценный голубой жемчуг – слёзы русалок – обладает удивительными свойствами, такими как дарование долголетия и здоровья, жизненной силы и красоты носящему его. За него люди готовы отдать всё, что угодно, будь то несметные богатства или последняя монета. Те, кому отдать нечего, решаются на жестокие поступки. Они обманом завлекают цзяожэнь к себе и те сами отдают свои жемчужины. Или же люди просто, без лишней лжи похищают русалок и посредством боли вызывают у них плач. Второй вариант наиболее бесчеловечный: цзяожэнь, что покинули море не по своей воле, быстро и мучительно умирают. Вэй Ин слышал, что так умерли Первая и Вторая дочери семьи Юй: их кожа стала серой и сухой, жаберные пластины отмерли, а сами русалки задохнулись и обратились песком. Усянь всегда боялся попасть в плен и умереть подобно им, поэтому уговорил дядю разрешить ему тренироваться с его наследником, в конце концов он тоже был принцем, пусть даже не по рождению. В общем, семнадцать лет Вэй Усянь прожил довольно-таки счастливо, пока в Восточное море не вторгся Змей.

✶⊶⊷⊶⊷❍⊶⊷⊶⊷✶

За полгода тирании их мир изменился. Рифы стали погибать из-за ослабленной жизненной силы моря, а некогда огромные косяки рыб поредели, будучи съеденными. Многих цзяожэнь также в приступе ярости перебил Тиран, а кто-то говорил, что их тоже съели. Когда пищи в море перестало хватать, Змей перешёл на людские поселения, и, как оказалось, человечина пришлась ему по вкусу. Оставшиеся русалки искали способ защититься, но его не оказалось, а Змей становился более яростным и непредсказуемым. Когда не ел, то что-то искал в библиотеке и изводил учёных русалок. Два месяца назад женился на дочери одного из старейшин, но чем-то она его не устроила и была убита. Как и вторая жена. И третий жених. И всё после них. Русалок становилось всё меньше и меньше, пока из тысяч не осталось две с половиной сотни. За полгода. Когда Морской Тиран отправился снова истреблять прибрежные города, Вэй Усянь вышел на охоту. Раньше это было развлечением, игрой, теперь – жизненной необходимостью. Позавтракал парочкой мелких угрей, потому что взрослых особей почти не найдёшь, и подумал, что неплохо бы принести чего-нибудь семье. Вспомнил, что у берегов уже не водятся ни рыба, ни моллюски, и направился к отдалённым островам. Вэй Ин радовался, как ребёнок, когда увидел дно, усеянное чёрными игольчатыми шариками. Госпожа Юй и шицзе любят морских ежей. Из висящей на бедре сумки, той самой, из кожи вепря, Усянь достал мешок, который честно украл из чьей-то лодки. Брал ежей когтями, чтобы не поранить руки, и закидывал из в мешок, а когда тот заполнился, выплыл на поверхность. Вэй Ин искал подходящий камень, чтобы ударить по нему мешком, тем самым избавиться от неудобных ежовых иголок. Занимаясь своим делом, он услышал мелодию. «Кто же играет столь умело?» Вэй Ин оставил мешок и поплыл в сторону звука, а когда достиг цели, едва не выдал своё присутствие. Играющим на гуцине оказался невероятно красивый мужчина в дорогих белых одеяниях. Сначала почудилось, что перед Вэй Ином предстал Небесный Император, ибо кто ещё может иметь одухотворённое выражение лица и ауру силы и величия. Но чувствуя жар человеческого тела и дыхания, Вэй Усянь понял, что встретил заклинателя. Русалки считали их похожими на самих себя: не люди, не демоны и не боги. Ушные плавники затрепетали, как крылья летучих рыб, и странное ощущение затопило грудь. «Нужно что-то... что-то...» Вэй Ин аккуратно, не издав ни звука, скользнул обратно под воду. Он торопливо осматривал дно, плавая между камнями, в поисках чего-то... чего-то! Оно должно быть достойным подарком! Всё на его взгляд выглядело убогим и глупым. Морские ежи могут не прийтись по вкусу, а звёзды показаться мерзкими. Кораллы здесь мелкие и некрасивые, а ракушки побитые. Усянь стал уговаривать себя, что отдать пару своих чешуек – хорошая награда за превосходную игру и превосходную внешность. Белые щёки вдруг покраснели. «Что за мысли! Он скоро закончит играть, надо поторопиться!» Взгляд зацепился за бугорок песка. Движимый врождённым любопытством Вэй Ин немного покапался и достал большую, а главное – целую, раковину. Сама она была белая, а скопище тупых отростков окрашены в нежный желтоватый цвет. «Оно! Точно подходит!» Усянь успел аккурат к концу мелодии и спрятался, оставив подарок. Ждал, когда красивый мужчина что-нибудь скажет, позовёт, но тот лишь продолжил играть. Либо ему не понравилась ракушка, либо он хочет ещё. А Вэй Усянь без задней мысли стал искать новую. За этим занятием его застал шиди. — Чем это ты занимаешься? — Ой, Цзян Чэн! Этот цзяожэнь всего на пять дней младше, но ведёт себя так, словно старше не только Вэй Ина, но и всех других. Наверное, этому способствовал его титул – будущий Царь, в конце концов. Он и выглядел, как настоящий монарх, игнорируя то, что Морской Червь, как выражался сам Цзян Чэн, отобрал у него право наследования. Руки от плеч до пальцев опоясанные золотыми браслетами и кольцами, на груди набиты родовые татуировки – Лотосы-на-волнах, поверх которых блестит жемчугом и драгоценными каменьями оплечье. Раздражённо сверкая глазами, он повторил: — Я спрашиваю, что ты делаешь? — Ну... слышишь? — Вэй Усянь указал пальцем вверх. Ваньинь поднял голову, прислушиваясь, а после кивнул. — Неплохо. Поэтому ты по дну шаришься? — Неплохо?! Это восхитительно! Потрясающая игра! Усянь мог бы и дальше распинаться о таланте заклинателя, но шиди его остановил. — Да плевать! Сейчас есть дела поважнее! Плывём. — Что? Куда? — А-Нян тебя разыскивает. Вэй Ин вздрогнул. Если эта русалка его ищет, то ничего хорошего не произойдёт. Ни с ним, ни с другими. Однако заставив её ждать, можно подписать себе смертный приговор, поэтому Усянь без промедления последовал за Цзян Чэном. Мешок с ежами он по пути закинул в подводный тоннель, ведущий в пещеру-колодец, так как решил, что задобрить ими госпожу Юй не получится. Столица встретила тишиной и пустующими домами. Такая картина уже стала до боли привычной и до отчаянных криков ужасной. Полгода назад здесь даже ночью не стихали разговоры, смех и, что удивительно под водой, музыка. Ныне город считается вымирающим. Это слово – «вымирание» – ненавистно как Вэй Ину, так и Цзян Чэну, и оба понимают, что к этому всё и идёт. Во дворце стояла тревожная тишина, хотя, когда Вэй Усянь покидал его, было довольно шумно. Это было странно, пугающе и болезненно, но попав в тронный зал, кусочки пазла сложились. На троне Сюаньлуна сидел он. У подножия лестницы их ждала мать Цзян Чэна и смотрела укоризненно. — Он здесь, — только и сказала она, метнув острый взгляд на Вэй Ина, и отвернулась, словно сдалась. — Вижу, — ответил Змей. — А он хорош собой. Красивее тех, которыми ты откупалась, Юй Цзыюань. Названные братья переглянулись, ничего не понимая. Цзян Ваньинь решился подать голос: — А-Нян... Но его проигнорировали. — Звездочёт определил самую подходящую дату, — говорил Морской Тиран, стуча острыми когтями по золочёному подлокотнику. — Свадьба будет проведена в ночь следующего новолуния. Всё ещё ничего не понимая, Вэй Ин прошелестел: — О чём Вы? Чья свадьба? Совершенно неожиданно высокий мужчина появился перед ним и взялся когтями за подбородок. — Неужели не знаешь? Это наша свадьба. Длинный раздвоенный язык прошёлся от бледных губ напуганного цзяожэнь до его виска перед тем, как был прерван возгласом Цзян Ваньиня. — Вэнь Жохань! Как ты сме!.. В следующее мгновение юноша был откинут в стену, оставив на ней трещины. — А-Чэн! — закричала его мать, подплывая к сыну. — А-Чэн! То, что случилось после, Вэй Усянь плохо запомнил и совсем не хотел вспоминать, только жестокий смех преследовал его в ушах и мыслях до самого входа в пещеру. Только там Вэй Ин позволил себе разрыдаться.