Жемчужные пещеры

Подобного смущения Ханьгуан-Цзюнь никогда не испытывал, да и никто не говорил ему подобное настолько прямо. Он считал себя бесстрастным человеком, но после встречи с очаровательным цзяожэнь его уверенность в себе пошатнулась. Нестерпимо хотелось ответить согласием, поддаться уговорам хитрого соблазнителя, но Лань Чжань смог взять себя в руки и перевести тему: — Почему Вы рыдали? Щёки юноши внезапно окрасились стыдливым румянцем, словно его уличили в безнравственном поступке. — Это не важно... Важно то, что ты должен избавить нас от тирании Змея! Ты же заклинатель! А наградой за подвиг буду я! Разговор вернулся в прежнее русло, что огорчило Ванцзи. — Я не ищу вознаграждений и славы. Цзяожэнь заметно нервничал: бегал глазами, словно пытался найти выход. — Ну... Разве тебе не нужен спутник на тропе самосовершенствования? Вижу, ты носишь траурные одежды. Твоя жена отошла к предкам? Я могу её заменить! Лань Чжань смутился ещё больше, он не понимал стремления юноши вступить в брак с незнакомцем и к тому же мужчиной. — Это одежды моего ордена. Не траурные. И я не намерен жениться. Лицо юноши сделалось совсем несчастным, словно Лань Ванцзи отправляет его на смерть. Он ухватился за полы белых одежд и отчаянно промолвил: — Как же так?.. Разве все люди не хотят иметь русалку? Если ты мне не поможешь, госпожа Юй!.. А-ах!.. Лань Чжань с потрясением глядел, как по чужой щеке скатилась одинокая сверкающая капелька, у подбородка становясь нежного голубого цвета. Слезинка сорвалась и в воду упала уже настоящая жемчужина. Подобные превращения Ханьгуан-Цзюнь видел впервые и, признаться честно, они вызывали молчаливый восторг вместе с горечью, в конце концов это он заставил юношу плакать. Решительным движением Ванцзи поднял русалку на руки, слыша короткий писк, и бережно усадил на камень. — Что ты делаешь? — спросил юноша, всё ещё держа в руках край ханьфу. — Прошу простить за грубость. Думаю, мы можем прийти к компромиссу. Я помогу справиться с Морским Тираном и мне не нужна награда. — Ты не понимаешь! Даже если Змей умрёт, госпожа Юй найдёт за кого меня выдать замуж! Но она меня ненавидит и точно отдаст меня какому-нибудь глубоководному чёрту! А ты мне сразу понравился и ты хороший человек! Лань Чжань старательно игнорировал последнее предложение. — Вы обручены с Морским Тираном? — Да... — цзяожэнь печально посмотреть в воду, — госпожа Юй послала сегодня за мной шиди, а когда мы прибыли во дворец... Змей объявил о нашей свадьбе. Она будет в ночь новолуния, а ведь это уже через неделю! Я не могу выйти за него! Не могу! Госпожа Юй не понимает, что это ничего не изменит! Он убьёт меня так же, как и предыдущих русалок! Обрывочный рассказ юноши совершенно ничего не прояснил, но если в общих чертах, то положение людей и цзяожэнь незавидное. Но кое-что было непонятным. — Почему Сюаньлун бездействует? — Это из-за Тянь Чжу. Змей украл её и лишил силы дядю. Он думал, что заполучив жемчужину дракона, он сам станет драконом, но этого не произошло. А зная, что слёзы русалок становятся жемчугом, хочет создать свою собственную за счёт наших жизней. Но ни одна русалка, на которой он женился, не смогла выносить Тянь Чжу. Теперь мой черёд.

天珠 tian zhu [тянь чжу] – небесная жемчужина.

Видимо, это именно то, на что Ванцзи обратил внимание, когда только увидел шторм над городом. Краденая Тянь Чжу не дала Змею достаточной силы, поэтому он желает вырастить свою ценой чужой жизни. — Создать Небесный жемчуг почти невозможно: необходимо иметь невероятно много жизненных сил, столько, сколько имеют только фениксы и боги. И я... — О чём Вы? — не понял Лань Чжань. — Змей как-то узнал, что во мне много жизненной энергии, что я вполне могу выносить Тянь Чжу, но если это случится, то я умру. Жемчужина будет расти, пока не разорвет меня изнутри. Цзяожэнь говорил слишком странно, чтобы Ванцзи мог его полностью понять. Почему он имеет больше жизненной силы, чем другие русалки? — И когда он получит власть над морем... Он не договорил, но и без этого понятно, что он хотел сказать; и Ванцзи это не нравилось. Юноша поник, сгорбившись, что не придавало ему красоты, однако сидящий рядом Лань Чжань ни на минуту не усомнился в его очаровании, скорее хотел утешить, чтобы подобного выражения никогда не было на прекрасном лице цзяожэнь. Ему к лицу улыбка – широкая, ослепительная, такая, чтоб озарять мир, подобно солнцу. — Лань Чжань. — Что? — спросил юноша, откидывая со лба мокрую чёлку. — Моё имя Лань Чжань, вежливо – Ванцзи. — Ах, я Вэй Ин, — внезапно кротко представился он, — Вэй Усянь. Ханьгуан-Цзюнь почувствовал где-то в груди обжигающую вспышку, услышав имя нежного создания. Вэй Ин. Это звучало так правильно, так просто, как будто бы по-другому и быть не может. — Вэй Ин, —  он попробовал на вкус имя, отмечая его потрясающую лёгкость и сладость. Каждый звук прокатился по языку настолько привычно, что Ванцзи не заметил, как улыбнулся. Совсем незаметно. Но не для цзяожэнь. — Лань Чжань! — тоже повторил Вэй Усянь, улыбаясь. Они смотрели друг другу в глаза, не отвлекаясь ни на что; мир сузился до них двоих. Тишина почему-то совсем не смущала и не надоедала, хотя могло показаться, что Вэй Ин скорее умер бы, чем сидел в скучном молчании. Однако безмолвие между ними не было скучным: оба с мягким любопытством разглядывали глаза напротив, видя в них самих себя. Раздалось урчание. Вэй Ин резко спохватился, спрятав алеющие щёки за волосами. — Ох, неловко вышло... у меня тут есть кое-что, подожди тут. Не дожидаясь ответа, он спрыгнул в воду. Заплыл за скалу, где, по всей видимости, был тоннель, ведущий к морю. Некоторое время его не было, и Лань Чжань начал волноваться, а заметив вернувшегося Вэй Ина, успокоился. Цзяожэнь держал в руках потрёпанный мешок доверху чем-то набитый. — Смотри! Наш обед! Внутри оказались чёрные мохнатые шарики. Побитые, но незаметно шевелящиеся, а значит – живые. Вэй Усянь ловко запрыгнул на камень, кинув мешок между ним и Ванцзи. Достал один шарик, безжалостно разрезая его своими когтями. — Это морские ежи, очень вкусные! Тебе понравится! Ханьгуан-Цзюнь хотел отказаться, ведь правилами ордена запрещается убивать живых существ, но невинно улыбающееся лицо Усяня, протягивающего ему половинку ежа. Он смиренно принял её. Морской деликатес представлял собой полый шар, на внутренней стороне которого держалась оранжевая масса – икра, как пояснил Вэй Ин. Тот вовсю уплетал свою половинку ежа, соскребая икру когтями. Поначалу Лань Ванцзи этому подивился, потом подумал, что культуры людей и русалок просто отличны. Но не имея при себе ложки или палочек, он вынужден тем же диким методом есть икру несчастного морского существа. — Ну как? — нетерпеливо спросил Усянь. Он не стал бы врать, но и не знал, как ответить, что икра ежа Лань не очень понравилась. Не хотел расстроить милого цзяожэнь, который так любезно вскрыл для него мохнатый шарик, поэтому спокойно произнёс: — Необычный вкус. — Да? Рад, что тебе понравилось! Шицзе их обожает. На этом Вэй Ин подозрительно стих. Уставился на свои руки, держащие цельного ежа, и замер на пару мгновений. — Лань Чжань, — позвал он, — я должен вернуться домой. Нет, сначала мне нужно за водорослями. — Вэй Ин, всё хорошо? — Да, я должен уплыть, — ответил Вэй Усянь и приподнялся, чтобы оттолкнуться от камня. — Постой, — остановил его Ванцзи, схватив за плечо, — когда мы в следующий раз встретимся? Вэй Ин недолго посмотрел в его золотые глаза и усмехнулся. — Когда позовёшь, — и был таков. Встретятся. Они ещё встретятся.