Жемчужные пещеры

Ханьгуан-Цзюнь летел на мече в город, который не затронул магический шторм. Как он слышал, хотя не склонен к подслушиванию чужих разговоров, то произошло случайно, русалкам интересны любые человеческие вещи и они всегда рады новым безделушкам. И ему хотелось знать, будет ли его новый сказочный знакомый рад подарку. Но Лань Ванцзи никогда раньше не дарил другим что-либо, разве что дяде и брату, но там другая ситуация. Он никогда не дарил подарки тому, кто ему нравился. Впрочем, раньше ему никто и не нравился в том самом смысле. Лань Ванцзи уже взрослый мужчина и прекрасно понимает, что потрясающий цзяожэнь его привлекает. Это кажется неправильным и аморальным, но он точно знал, что ничего подобного ни к кому не испытывал, а значит и не испытает. Только Вэй Ин. Встреться они лет пятнадцать назад, когда сам Лань Чжань был ограниченным правилами юнцом, он до самой зрелости отрицал бы свои чувства. Сейчас вопрос был в другом: что дарить Вэй Ину? На главной улице города было невероятно много прилавков, ларьков и торговых домиков; еды, вещей, оружия и драгоценностей полно на каждом углу. Так что же выбрать? Ванцзи решил пройтись по всем, чтобы купить для Вэй Ина лучшее. Сначала он задержался у ларька с заколками, кольцами и прочими украшениями, но пошёл дальше, так как заметил много подделок. Вместо нефрита купец продавал дешёвый кварц. Его Вэй Ин не заслуживает носить подобную ерунду. Уши вмиг залились алой краской. Лань Ванцзи сам не заметил, как стал называть цзяожэнь своим. Ещё немного и он точно согласится на то смущающее предложение о браке. Дальше по улице товар становился всё более качественным и дорогим, но деньги не заботили отрешенного от мирских благ Ханьгуан-Цзюня. На глаза ему попались рулоны отличного красного шёлка. Подойдя поближе, он заметил на ткани тончайший золотой узор персиковых цветов. Отметив для себя исключительность данного шёлка, Ванцзи задумался, нужен ли он под водой. На цзяожэнь не было ни клочка ткани, только золотые украшения да пояс с сумкой, что очень смущало. Скорее всего, культура подводных жителей не приветствует ношение ханьфу или других одежд. Лань Чжань подошёл к следующему прилавку, осматривая разные безделицы, когда его хозяин громко ахнул. — Гунцзы, какая встреча! Перед ним стоял тот самый мужчина, чья нога застряла между проломленными половицами в разрушенной деревне этим утром. Мужчина широко улыбался и немного развёл руками. — Ах, гунцзы, не думал, что мы так скоро встретимся. Как прошла Ваша «рыбалка»? Ха-ха! Много наловили? А-ха-ха! Лань Ванцзи незаметно нахмурился. Этот человек вызывал у него раздражение, а его интерес к морским сокровищам казался нездоровым. Видимо, все приморские жители такие. — Ох, простите, простите! Не хотел Вас расстроить! Рыбалка неудачно прошла? Не беда! Такое в последнее время не редкость. Не обращая внимания на речи торговца, Лань Чжань осмотрел предметы на прилавке. Перед ним лежали всевозможные подвески, курильницы, чётки, талисманы и статуэтки. И все где-то истёртые, где-то имели незаметный для простого человека скол, где-то выцвели. Одним словом – подержанные. — Эти вещи из разрушенных деревень? — спросил Ванцзи, поднимая взгляд. Торговец легкомысленно махнул рукой. — Не сочтите моё дело недостойным, гунцзы. Я лишь простой барахольщик, каких не мало. Эти вещи давно потеряли своих хозяев, так что не грех дать им новых, за деньги разумеется. Хотя некоторые вещицы я обменял у водных красавиц, когда те ещё были дружелюбны. Лань Ванцзи подумал, что стоит у этого мужчины поинтересоваться, что можно подарить русалке, раз он так в этом разбирается. — На что Вы меняли их дары? — Ах, не теряете надежду отыскать цзяожэнь? Похвально! Я Вам расскажу! Они любят всё, чего раньше не видели. Драгоценности они любят, но ими уже не удивишь, а одежды они носят редко, так что ткани бесполезны. Им нравятся наша еда, но она быстро портится, пока ищешь русалок. И как я уже говорил, они высокие ценители искусства, поэтому их можно развлечь игрой, пением или чтением стихов. А! И ещё один совет для Вас, гунцзы: будьте осторожны с алкоголем! На цзяожэнь он действует по-разному. Один мой давний знакомый напоил русалку вином и та утащила его на дно! А однажды я слышал, как девица из богатого дома поделилась с цзяожэнь чаркой вина, и тот её!.. — после своих слов торговец похлопал руками по своим чреслам и засмеялся, увидев яркий румянец некоторых прохожих. — А она потом от него родила сына. Тот вырос невиданным красавцем и умельцем! — Эй, Гу Ван! Прекращай рассказывать небылицы! — крикнул владелец соседнего ларька.

固 gù  [гу] – крепкий, прочный; укреплённый; крепко, накрепко, прочно; 网 wǎng [ван] – сеть, сетка, тенёта, силок; невод.

— Это не небылицы, обалдуй! Ты бы и сам был рад, если бы в твои объятия лезла голая морская девка! У Лань Чжаня не было времени слушать ругань двух торгашей на неприличные темы; он уже узнал всё, что ему нужно. Игнорируя чужие возгласы, он прошёл к другим прилавкам. На сей раз это была лавка со сладостями. Ванцзи не знал, любит ли Вэй Ин сладкое, но всё равно купил парочку танхулу, горсть засахаренных орехов и несколько яичных пирожков, положив их в мешочек цянькунь, где они не испортятся.

糖葫芦 tánghúlu [танхулу] – покрытые карамелью; ягоды на палочке.

Но по мнению Лань Ванцзи, одних сладостей мало, поэтому купил ещё и горшочек супа со свиными рёбрышками. Помимо еды нужно приобрести ещё какую-нибудь полезную в быту или на охоте вещь. Ванцзи и предположить не мог, как живут русалки и что им может пригодиться. У Вэй Ина были острые и крепкие на вид когти, так что ему вряд ли нужно что-то из оружия. Ханьгуан-Цзюнь мотнул головой. Если ему не показалось, на поясе цзяожэнь висел кинжал, но нужен ли ему ещё один? Он не хотел, чтобы милый Усянь подумал, что его считают неспособным защитить себя. Нужен другой подарок. Остановился перед лавкой с зонтиками, веерами и фонарями. Многие молодые люди использовали зонтики, кто-то их даже коллекционировал; то же касается и вееров. Если он не ошибается, Не эр-гунцзы никуда не выходит без веера и всегда хвастается им. Но тут Лань Чжаня словно молнией поразило. Зачем русалке веер или зонтик? Под водой они не имеют смысла, а на поверхности их негде хранить. Ванцзи пошёл дальше. Он увидел красивую нефритовую вазу с вырезанными горами и храмом. Но у Вэй Усяня наверняка полно таких, потому что вазы – это самый банальный подарок. Также на прилавке были разложены гребни и шпильки, а на подставках висели серьги да ожерелья. Лань Ванцзи приглянулся серебряный гребень, который украшала перламутровая ракушка и оборки. Он старательно разглядывал её, думая, понравится ли Вэй Ину. Его душевные переживания заметила хозяйка лавки и весело проговорила: — Ах, гунцзы, отличный выбор! Вашей избраннице очень повезло! — О чём Вы? — спросил Лань Чжань, не понимая, о чём говорит женщина. — Ну как же! Гребень символизирует признание в любви! А Вы явно намерены подарить его возлюбленной! Лань Ванцзи застыл. Если он признается Вэй Ину, примет ли тот его чувства? Ему внезапно захотелось выть от абсурдности ситуации. Он, уважаемый заклинатель, благородный муж, хочет признаться в любви человеку-рыбе, которого всего один раз видел? Да. Он хочет. Даже если бы Вэй Ин снова предложил ему пожениться, он бы точно согласился. А зачем сначала отказывался? Неужели был слишком смущён? В итоге он купил гребень, порадовав хозяйку, которая желала ему удачи в любовных делах. Пора возвращаться к его цзяожэнь.

✶⊶⊷⊶⊷❍⊶⊷⊶⊷✶

Расположившись на том же камне, Ханьгуан-Цзюнь достал гуцинь и принялся играть, в надежде, что русалка его услышит. Звуки отражались от воды и стен колодца, создавая потрясающее эхо. Но вот уже небо окрасилось закатом, а никто так и не явился. Засверкали звезды, когда Лань Ванцзи стал уходить, но заметив тусклое свечение в воде остановился. Мелкие огоньки становились ярче с каждой секундой и вскоре колодец сиял так же, как и ночное небо. Достав один огонёк со дна, Ванцзи поразился, ведь то был голубой жемчуг, тот самый, которым обращаются слёзы русалок. — Нравится? — прозвучало из-за скалы. Оттуда выглянула тёмноволосая макушка Вэй Усяня, а потом и он сам. Улыбаясь, он подплыл ближе. — Это наша магия! Вообще мы много чего умеем! Бросив жемчужину в воду, Ванцзи кротко улыбнулся. — Вэй Ин потрясающий. Юноша покраснел, что очень хорошо было видно благодаря магическому свету. — Прости, что заставил ждать. Я не сразу услышал твою мелодию. — Ничего. Лань Ванцзи хотел ещё немного посмотреть на его смущённое выражение лица, но вспомнил, что принёс подарок. Достал из-за пазухи свой мешочек под заинтересованные взгляды Усяня и принялся раскладывать на камне угощения. Вэй Ин восторженно ахнул. — Это всё мне?! Спасибо, Лань Чжань! Он пододвинул к себе горшочек и снял крышку, вдыхая насыщенный аромат. — Святые Небожители! Как вкусно пахнет! А он ещё и горячий! Рядом с горшочком была и ложка, которую он уверенно взял в руку. Как только взял в рот первую ложку, Усянь замычал от удовольствия. — Так вкусно, так вкусно! Лань Чжань, тоже попробуй! — и сунул ложку ему в рот. — Ну как? — Мгм, вкусно. Ешь. И Вэй Ин ел. Давно ему не попадалось что-то настолько аппетитное. Если они поженятся, сможет ли он есть такое каждый день? Опустошив горшочек, он довольно потянулся. Счастье написано на его лице. Тут Лань Ванцзи протянул ему гребень, а он сначала недоуменно, потом смущённо посмотрел на него. Ему известно, что означает гребень, но знал ли это его собеседник? — Т-ты столько всего мне подарил, — сказал он, отводя взгляд. — А я ничего. Ванцзи покачал головой. — Ничего не нужно. — Нет, нужно! И я... — он на мгновение растерялся, но потом решительно улыбнулся. — Я знаю, что тебе подарить. Их губы соприкоснулись, и Лань Ванцзи не сразу это осознал. В голове было пусто, когда туда пробилась одна-единственная мысль: «Хочу». Быстрым движением он поднял цзяожэнь и посадил к себе на колени, со всей страстью, бушующей в груди, целуя нежные губы. Сильные руки обвили талию, прижимая к груди, чтобы передать весь жар, в котором сгорал Ванцзи. Вэй Усянь от него не отставал и запустил когтистые ладони в волосы, приводя в беспорядок строгий пучок на макушке. Он чувствовал небывалую жгучую тяжесть ниже живота. Громко застонал в рот Лань Чжаня, когда тот сжал руками его бёдра. Сердце забилось быстрее, стоило ему услышать этот стон, пропитанный вожделением. Он резко опрокинул похотливую русалку спиной на камень, а сам навис сверху, впиваясь губами в изящную шею. — А-ах! Л-лань Чжань! Не можем же мы... А-а... пожениться прямо здесь?.. о-ох!.. — Что? — спросил Ванцзи, отрываясь от оказавшейся невыносимо сладкой кожи. Усянь ответил ему, тяжело дыша: — А ты что думал? Цзяожэнь не спариваются с кем попало, только со своими супругами. — Бесстыжий! — Как грубо! — едва ли не смеясь, говорил он. — Это же ты намеревался завладеть мной! Или же хочешь оставить на потом, м? Вэй Усянь притянул Лань Чжаня к себе за шею и проговорил в губы, смотря прямо в глаза: — Так что, Лань Чжань, женишься на мне? — Женюсь.