Жемчужные пещеры

— Женюсь. Горячо прошептал Лань Чжань и спустился ниже, к груди, что высоко вздымалась при каждом стоне. Горошины сосков выглядывали из-за золотых украшений и дерзко затвердели, звали к себе; и Лань Ванцзи поддался их искушению. Медленно лизнув один сосок, он подхватил его губами. От горячего языка и мягких губ на тёмном ореоле Вэй Ин прогнулся дугой и сладко выкрикнул, непроизвольно ударив хвостом по воде: — Лань Чжань! Он дрожал от удовольствия, от него же –  закатывал глаза и стонал. Органы словно превратились в раскалённые угли, Вэй Усянь чувствовал это и хотел больше. Вопреки его ожиданиям Лань Ванцзи отстранился. Вэй Ин нахмурился, не уверенный в происходящем. — Лань Чжань? Коротко взглянув на чешуйчатый хвост, Ванцзи ответил юноше, сверкая красными ушами: — Моих знаний недостаточно, нужно изучить материал. Вэй Усянь поражённо застыл, а после возмутился: — Какой ещё материал?! Ты обещал! Ему спокойно ответили: — Я выполню обещание. Когда придёт время. Цзяожэнь снова закипел, но уже не от возбуждения, а от злости и немного от обиды. — И когда по-твоему оно придёт? Ла-ань Чжа-ань! Разве я тебе не безразличен? Почему отказываешься от меня? Щёки юноши надулись и покраснели. Лань Ванцзи не сдержал тяжёлого вздоха. Ему самому нестерпимо хотелось перед Небом и Землёй быть связанным с Вэй Ином, любить и оберегать его всю жизнь. Будь всё немного иначе он так бы и поступил, но угроза в лице чудовища морских глубин никуда не делась. — Ну и пожалуйста! — всплеснул руками Вэй Усянь и скользнул в воду, собираясь уплыть. — Вэй Ин, постой, — его проигнорировали. — Вэй Ин, мы ещё не решили вопрос с Морским Тираном. Цзяожэнь остановился, склонив голову, понимая, что этого разговора не избежать и Лань Ванцзи, как по волшебству, врага не одолеет. Во рту стало кисло и вязко от стыда, а стыдиться было чего – истинно детского и вместе с тем похабного поведения, как бы противоречиво это не выглядело. Как бесчестная сирена, заманил в свои объятия мужчину, а когда тот его отверг, скорчил обиженного малька. Подобные выходки для, пусть и приёмного, но всё же члена монаршей семьи неприемлемы. Чуть повернувшись, не поднимая глаз, он ответил: — Прости, тонул в желании и тебя с собой хотел утащить. Ха-а, действительно, веду себя, как никчёмная сирена... — Я не виню тебя, — взгляд золотых глаз скользнул вниз, внезапно зацепившись за то, чего днём не было. — Вэй Ин, что это? Усянь сначала не понял, о чём его спрашивают, но посмотрев туда же, куда и Ванцзи, нервно кивнул. — Ах, это... Да так, ерунда. Не обращай внимания. — Если это касается Вэй Ина, то не ерунда. Услышав в его словах неподдельную нежность, Вэй Усянь покраснел. — Это правда не важно! Рыба покусала, с кем не бывает! Ханьгуан-Цзюнь вперил в него острый взгляд, собираясь докопаться до истины, а Вэй Усянь долго ему противостоять не сумел и выдал: — Напоролся на акулью морду, а пытаясь выбраться из пасти, оставил в ней кинжал отца. Пара рук аккуратно опустилась в воду, поднимая конец длинного хвостового плавника. Разодранный край оказался перед глазами Ванцзи, который мельком отметил шелковистость плавника под пальцами. На его действия Вэй Ин густо покраснел, словно он сделал нечто более интимное, чем их неудавшаяся близость, но промолчал. — Тебе больно? — спросил он, с беспокойством взирая на цзяожэнь. — У-уже нет, — быстро ответил Вэй Ин, пряча лицо ладонью. Лань Чжань принял это за стеснение, потому что ему Вэй Ин с самого начала показался слишком гордым, чтобы признаться в ранении, и притворился, что не заметил. — Зарастёт? — Нет, плавники не зарастают, — пробормотал он, старательно скрывая в голосе печаль, а после с надеждой спросил: — Но для тебя же это ничего не меняет? Золото глаз Лань Ванцзи нежно сверкнуло. — Мгм, Вэй Ин по-прежнему красив. Яркая улыбка озарила румяное лицо юноши, смывая остатки плохих воспоминаний, словно и не было их никогда. Он извернулся змеёй, оказавшись у ног человека, и засмеялся. Чистый смех, подобный звону колокольчиков, проник через уши Ванцзи, которые слышали тысячи потрясающих мелодий, но несравнимых с этим смехом, и, достигнув самого сердца, поселился в нём. Лань Чжань мгновенно понял, что не сможет прожить, не любуясь день за днём ослепительной улыбкой и не слушая серебристый смех. Долгие часы они пробыли в обществе друг друга и ничуть не устали. Говорил в основном Вэй Усянь, а его болтливости с лихвой хватило бы на троих, а то и пятерых. В какой-то момент, посреди очередного рассказа, его озарила мысль, которую о сразу же озвучил Лань Чжаню: — Кажется, у меня появился план! Заклинатель подозрительно сдвинул брови, глядя на беззаботное лицо цзяожэнь. Чутьё подсказывало, что план не соответствует радостному настрою Вэй Ина.

✶⊶⊷⊶⊷❍⊶⊷⊶⊷✶

По мере приближения к центру бури, воды становились темнее и грязнее из-за поднявшихся со дна мути и песка. Также приходилось часто выплывать на поверхность, чтобы глотнуть воздуха, которого под водой становилось недостаточно. Ориентироваться в таких условиях невозможно, к тому же, в отличие от сирен, цзяожэнь не могут посылать звуковые сигналы и ловить эхо, а посему, окружённые темнотой и шумом, они уязвимы. И совершенно не удивительно, что, не видя перед собой ничего, Вэй Усянь напоролся на подводную скалу, поцарапав кожу на левой руке в попытке оттолкнуться в последний момент. Проклиная всё на свете, а проклятия русалок весьма опасны, Вэй Ин плыл дальше, к самому центру, где невозможно темно, грязно и нечем дышать. Он не понимал, почему не дождался, когда Вэнь Жохань сам не прибудет во дворец, а добирался к нему через три... желоба. В конце концов Змей не жил во дворце, вопреки тому, что устроил переворот и прибрал к рукам власть, но периодически наведывался «проследить за порядком». Смену течения Вэй Усянь заметил слишком поздно и его затянуло в неожиданно мощный водоворот, который быстро рассеялся, стоило цзяожэнь попасть через него в пещеру. Усянь, держась за голову в тщетной попытке остановить описывающее круги сознание, осел на дно. Несмотря на боли в голове, он смог услышать и разобрать сказанные в явной насмешке слова: — Неужели ты решил проведать своего жениха? Голос принадлежал Вэнь Жоханю, принявшему свою змеиную форму. Огромная голова напоминала покорёженный крушением корабль, продолжающий плавание как призрак. Длинное тело, покрытое мелкими чёрными чешуйками, кольцами заполнило всю пещеру. Из зубастой пасти, прямо между двух ядовитых клыков, плавно вышел раздвоенный язык. С противным шипением Тиран вновь заговорил, не услышав ответа, который впрочем и не ждал: — Гостей я не ждал. Зачем явился? Преодолев себя и своё отвращение к мерзкой твари, Вэй Ин заявил: — Хочу попросить не причинять вреда моим родным. Круглые красные глаза Змея словно сощурились. — Хо? И что же я получу за этот великодушный жест? Вэй Ин, стараясь не дрожать и не показывать истинные эмоции, которые так и рвались шквалом нелестных слов, сказал: — Я не стану создавать проблем и выйду за Вас... замуж... — как же в этот момент он хотел опорожнить свой желудок, горький ком стоял прямо в горле, — и сделаю всё, чтобы выносить Тянь Чжу. Горловой смех заполнил пространство пещеры, а после Вэнь Жохань вновь прошипел: — Это твоя прямая обязанность. Холодный мягкий язык прошёлся по шее Вэй Ина, медленно спускаясь к животу. — Придумай что-нибудь поинтереснее. Лента языка скользнула ниже, прошла по местечку, лишённому алой чешуи, и чуть надавила, из-за чего Усянь крупно вздрогнул и замычал: — Я з-знаю... где по... покоятся мощи!.. первого Сюаньлуна...