Жемчужные пещеры

Тело Змея запенилось, словно было ненастоящим – мыльным. Серой пены стало так много, что под ней не было видно тёмной чешуи и больших глаз, и из нее вышел, облачённый в белые и красные одежды, выглядевший совсем как человек, Вэнь Жохань. От обычного человека его отличали разве что длинные когти и в некоторых местах покрытая чешуей кожа. Не стоит думать, что не будь этих змеиных черт, он был бы меньше похож на отродье преисподней. Вэнь Жохань в любой ипостаси нагонял страх и желание убить себя раньше, чем это сделает он особо жестоким образом. Мужчина подошёл к замершему от страха Вэй Ину и резко сжал пальцами его щёки. Говорил, глядя красными глазами прямо в его: — Как благородно с твоей стороны поделиться этим знанием. И где же они? Пытаясь не заплакать, Вэй Ин проговорил: — В нефритовом гробу... на Дне Мира. И он не врал. Первый Сюаньлун действительно погребён на дне самой глубокой впадины в океане, там его похоронили Небожители, передав Тянь Чжу его сыну. Гробницу охраняет неизвестный монстр, пропускающий лишь прямых потомков, убивая любого неверного. Как известно, потомки спускались в бездну, чтобы впитать в себя великую силу, что хранят мощи Сюаньлуна. Морской Тиран желает перенять её всю. Он выпытывал у Цзян Фэнмяня, нынешнего Чёрного дракона, где находится гробница, но тот ничего не сказал, за что поплатился. Услышав признание Вэй Усяня, Змей рассмеялся. — Хах, где же ещё быть костям огромной ящерицы? Занятно. Ты меня порадовал, отправимся сейчас же. Вэй Ин оцепенел. — Что? — Должен же я убедиться, что ты мне не солгал. Не беспокойся, к свадьбе успеем. Вэнь Жохань схватил юношу за руку и дёрнул вверх, подталкивая к выходу из пещеры. А оказавшись на бушующей поверхности, снова обернулся огромной змеёй. Решив, что в этом облике за ним будет сложно угнаться, тем более такой маленькой рифовой рыбке, как Вэй Усянь, Змей раскрыл пасть. Цзяожэнь успел лишь чуть отплыть, когда оказался за стеной плотно сжатых зубов.

✶⊶⊷⊶⊷❍⊶⊷⊶⊷✶

Лань Ванцзи сидел за столом в небольшой, но уютной комнате, которую предоставил хозяин того постоялого двора, в котором он в первый раз остановился. Он писал своему старшему брату, который несколько лет назад стал главой ордена, с просьбой прибыть в город Бо как можно скорее. Ханьгуан-Цзюня не покидала мысль, что они без него не справится, что произойдёт что-то страшное.

波 bō [бo] – волна; волнистый, волнообразный. Это тот город, над которым навис шторм в первой главе, я всё же решила дать ему название, чисто чтобы не запутаться.

Как только Лань Ванцзи убедился, что чернила высохли, он сложил письмо на манер бабочки и влил в неё духовную силу. Бумажная бабочка поднялась над рукой, чуть задержалась и упорхнула через окно. Такой способ передачи сообщений был очень удобен и братья Лань всегда использовали его для общения друг с другом. Глядя вслед бабочке, Ванцзи заметил нечто странное: грозные тучи, давно висящие над городом, стали расходиться, к тому же ветер стих. Это было не к добру и явно не по плану, который предложил Вэй Ин. Пусть он и сказал, что внешность цзяожэнь не имеет для него значения, Ванцзи не мог сдержать любопытства и спросил, почему Вэй Ин так нервничал, когда разговор зашёл о плавниках. Как оказалось, дело в отличной от человеческой культуре подводных жителей. Вэй Усянь со смущением поведал, что хвост русалки – это её шанс на хорошее замужество, поскольку невест судят как раз по нему. Если хвост чистый, ухоженный и здоровый, то у неё нет поводов для беспокойства. За своим хвостом Усянь следил превосходно, как и за собой в целом. Его хвост всегда сверкал на солнце, переливаясь, как драгоценность, а в темноте светился, словно оно и не не заходило. Его роскошный хвостовой плавник, напоминающий широкую алую вуаль с чёрным узором по краям, мог посоперничать лишь с плавником Цзян Яньли, который считался самым красивым во всех водах мира. Когда с Вэнь Жоханем будет покончено, Вэй Усяню нелегко придётся с выбором жениха, который согласился бы жениться на нём с таким хвостом. Поэтому очень обрадовался, когда Лань Чжань принял его с рваным плавником. Ханьгуан-Цзюнь фыркнул и залился краской, вспомнив не тот фрагмент вчерашнего разговора. Вэй Ин также рассказал, что касаться плавника разрешено только семье и спутнику жизни, равно как и лобную ленту клана Лань. Но не зная этого, Ванцзи уже брал нежный хвост в свои руки, что очень его смутило, стоило узнать русалочий обычай. Касательно плана, который придумал Вэй Усянь, казалось бы, за пару мгновений. По сути он был очень простым: заманить Змея на Дно Мира, где его настигнет древнее чудовище. В это время Лань Ванцзи заберёт Тянь Чжу, которая предположительно находится в центре шторма. Исходя из наблюдений Вэй Ина, когда Змей наведывался во дворец, буря не стихала, а значит её источник оставался на месте. Лань Чжань обеспокоен тем, что Вэнь Жохань мог бы взять жемчужину с собой, но его уверили в том, что это не проблема, хотя ситуация немного усложнится. В бездне он в любом случае умрёт, а Тянь Чжу опустится на дно, откуда её сможет достать Цзян Ваньинь, когда вылечит спину. Однако Лань Ванцзи беспокоило не только это и он спросил, будет ли Вэй Ин в порядке, если ему придётся спускаться в бездну вместе с Морским Тираном. На его вопрос Усянь странно улыбнулся, и как бы его улыбки не были прекрасны, Лань Чжань больше не желает видеть конкретно эту. — Я не являюсь внебрачным сыном дяди Цзяна, как думает госпожа Юй, поэтому чудовище глубин вполне может меня убить. Лань Чжань сжал кулаки, его сердце болезненно застучало в груди. — Но я сделаю всё, даже невозможное, чтобы вернуться к тебе. Небо постепенно становилось таким же голубым, каким и должно быть в ясную летнюю погоду. Сильный ветер вновь превратился в солёный бриз, а поднявшаяся со дна муть опускалась обратно на дно, возвращая этому клочку моря позрачный лазурный цвет. Всё свидетельствует о том, что Вэнь Жохань забрал Тянь Чжу с собой, и есть большая вероятность, что Вэй Ина – тоже. Ханьгуан-Цзюнь готов проклинать себя за то, что не отговорил любимого, когда мог. Даже представить страшно, что с ним будет, если Вэй Ин, его очаровательная коралловая рыбка, его душа и сердце, не вернётся к нему. Наверное он умрёт. Глаза его перестанут различать цвета, особенно такие яркие и смеющиеся, как чешуя Вэй Ина. Лёгкие больше не наполнятся запахом соли и йода, что становился мягким и приятным только когда рядом Вэй Ин. Руки больше не согреют холодную кожу, не пройдутся по шёлковым волосам, не коснутся ребристой чешуи. Будущее без маленького цзяожэнь видится Ханьгуан-Цзюню абсолютно невыносимым и безнадёжным, поэтому он будет молиться всем богам, которых знает, чтобы они с Вэй Усянем вскоре воссоединились.

✶⊶⊷⊶⊷❍⊶⊷⊶⊷✶

Будни тянулись так же долго, как и лекции в учебных залах, но в Облачных Глубинах этого никто не замечает, поскольку с самого детства привыкли к молчаливой размеренности. Лань Сичэнь как никто другой знает, что значит быть размеренным, ведь благодаря именно его стараниям орден превратился из закостенелой сени дряхлых консерваторов – и он вовсе не хотел оскорбить членов своего клана, всего лишь говорил правду – в лишённую суеты обитель благонравия и чести, каким и был орден во времена Лань Аня. Лань Сичэнь добился того, о чём мечтал: создал в ордене идеальные условия для духовного и социального развития заклинателей. По большей части он сделал это ради своего младшего брата, который под тяжестью стены правил и предрассудков перестал быть похожим на человека. А во времена их юности учителя и старейшины ставили холодного и нелюдимого Ванцзи в пример другим, видели в нём исключительно послушного адепта, который ставит правила выше собственной жизни. Казалось, только Сичэнь видел в этом неминуемую катастрофу. Он всеми силами старался растормошить братика, при этом сам не нарушая правила только из нежелания быть наказанным. Его старания были тщетны вплоть до того момента, когда их отец скончался и Лань Хуань не встал на его место. Только тогда застоявшаяся вода обрела течение. Собственными руками, наперекор гневным крикам старейшин, Цзэу-Цзюнь превратил стену Послушания в ровный чистый холст. Все правила были пересмотрены, учтены те, что повторяются, и те, что противоречат друг другу. Все эти грубые ошибки в самой основе их учений были брошены прямо в красные от стыда лица старейшин. В историю Цзэу-Цзюнь вошёл как глава ордена, заменивший три с половиной тысячи правил на сотню. К сожалению, даже это не помогло его милому Ванцзи стать более открытым. Тот словно стал более зажатым среди более улыбчивых, более громких соклановцев. Пока на ночной охоте не встретил Сяо Синчэня. Лань Хуань не знал, о чем они говорили, но эффект произведён ошеломляющий. Младший брат стал чаще уходить на ночные охоты в отдаленные уголки. Он брался за любую работу, будь то убийство демона или живой мертвец без рук и ног. Всё это привело к тому, что Лань Чжань ушёл странствовать, возвращаясь только на его день рождения и празднование смены года. Он исправно раз в неделю отправлял бабочек-вестниц. Первый год письма были весьма знакомыми: короткими, сухими, сдержанными. Но чем дальше шли дни, тем больше были послания. Лань Сичэнь с тихой радостью читал, как его братик раскрывался миру, как цветок – новому дню. В каждом столбце неуловимо читалось умиротворение, даже если письмо повествовало о печальном и трагичном событии. Лань Хуань вместе с теплотой ощущал неправильную ревность, поначалу не понимая к кому. Позже осознал, что к миру, который за три года сделал больше для Ванцзи, что он за всю жизнь. И читая письма, он каждый раз корил себя за эгоизм. А получив бабочку-вестницу раньше, чем ожидалось, Сичэнь забеспокоился и не зря.

╭═──────═⌘═──────═╮ Сюнчжан, я сожалею, что отвлекаю от работы, и прошу о помощи. Двумя днями ранее я прибыл на побережье Восточного моря, где над городом Бо навис странный шторм. По словам местных, на них нападает морское чудовище. Им были разрушены все южные деревни и города. В ходе расследования, я выяснил, что этим чудовищем является Змей, укравший жемчужину Сюаньлуна. С этим мне помог Вэй Ин, цзяожэнь, который нуждается в моей помощи. Сюнчжан, меня не покидает чувство надвигающейся опасности. Прошу, отправляйся в город Бо как можно скорее. Подробнее расскажу на месте. — Ванцзи. ╰═──────═⌘═──────═╯

兄长 xiōngzhǎng [сюнчжан] – старший брат.

Сумбурный тип письма не свойствен Лань Чжаню, но идеально выверенный почерк определенно его, что заставляет главу ордена Лань действовать незамедлительно. При встрече он хорошенько расспросит о чудище, драконе и неком Вэй Ине.