Жемчужные пещеры

Вэй Ин вылетел из пасти Змея, стоило ей открыться, потому как едва не задохнулся там. Он чувствовал страшное головокружение и тошноту, а глаза заволокли тёмные вспышки и круги, из-за чего он некоторое время ничего не видел. Вэй Усянь понятия не имел, сколько времени просидел на скользком гадком языке, держась за выступающую десну, чтобы не свалиться в горло. Им движила навязчивая мысль, что его без лишних слов проглотят, если он не удержится. Когда зрение пришло в норму, он увидел перед собой зияющую темноту. Для рифовых рыб глубина всегда несла опасность; знание этого у Вэй Усяня в крови и инстинкты кричали, что он на волоске от смерти. Из последних сил он рванул к поверхности, где над ним потешался Змей. Смех с горловыми хрипами тревожил морскую гладь, словно порывы ветра. — Рыбка испугалась глубины? — смеялась кривая змеиная морда, сверкая красными глазами. — Вот только туда нам и надо. Вэй Усянь не знал куда себя деть. Огромная пасть Змея перед ним мелко двигалась, выпуская утробный смех, а сам он находился точно над голубой дырой. Посмотри вперёд и увидишь сотню уродливых зубов и шипов, посмотри вниз и воспалённый мозг нарисует тянущиеся к тебе из темноты лапы. — Не хочу... — вырвалось у него невольно, как и мелкая слезинка, которая утонула сверкающей жемчужиной. Склизкий язык вдруг стянулся удавкой вокруг шеи несильно сжимая. Вэй Ин испуганно охнул. — Не испытывай моё терпение, — прошипел Вэнь Жохань и нырнул. В какой-то момент язык обвился вокруг талии и Вэй Усянь снова оказался за решеткой зубов, но в этот раз пасть была приоткрыта, а цзяожэнь мог дышать. Наличие того факта, что рот Змея был полон воды, совсем не успокоило Усяня, он лишь больше занервничал. А тем временем они спускались всё ниже и вокруг уже ничего не было видно. Напряжение скатилось по плечам, заставив ими передёрнуть, и осело тяжёлым комом в груди. Вэй Усянь всем телом чувствовал, как увеличивается давление водных масс с каждым пройденным чжаном. В отличие от земных существ, русалки легче переносят подобные перепады, но чем глубже они заплывают, тем сильнее становится их страх. Вот они заплыли на запредельную для цзяожэнь глубину и Вэй Ин испытывал ужас, по силе сравнимый с агонией. Вокруг стояла тишина, он слышал только стук крови во внутренних ушах. По пути не встретилась ни одна живая тварь, о которых Вэй Ин читал в дворцовой библиотеке. Каждая из них уродлива и безобразна, словно полуразложившиеся рыбы, которые внезапно начали охотиться на себе подобных. Они не считаются с русалками, отрицают их власть так же, как и акулы. Так где же они? Парочка особенно глупых рыб уже должна была проплыть мимо, не замечая истинного хищника. Или же все эти богомерзкие создания давно прознали о вторженцах и теперь ждут во тьме среди камней и грязи вместе с монстром глубин. В тот момент, когда Змей остановился, вглядываясь в темноту, которая насмешливо смотрела в ответ, Вэй Ин понял, что близок к истерике. Потому как тоже вскоре заметил далеко внизу мерцающие огоньки. Светлые точки, как цзяожэнь показалось, плыли по кругу друг за другом. Появились другие и вот огоньков уже не сосчитать, а их движение стало более хаотичным и быстрым. Вэй Ин заметил, что они становятся чётче и ярче, а значит – приближаются. Единым движением, как ударом молнии оземь, нечто ударило Морского Тирана в челюсть, да так, что тот прибился к скале. Ударившись о камень, он непроизвольно раскрыл пасть, и сбитый с толку Вэй Усянь выпал из неё. Как по воле Небес, внизу скалы был чашеобразный выступ, куда и свалился Усянь, не в силах двигать хвостом. Раскрыв глаза, ожидая увидеть во тьме того, кто мог тягаться с Вэнь Жоханем, он увидел как прозрачные, точно хрусталь, щупальца с комками света внутри обхватывают тело Змея. Хищник, пойманный могучим и жестоким охотником, издавал протяжный рёв, потрясающий стены впадины. Если вслушаться, то на его фоне грохот от падения десятков тысяч дань камней и песка станет очевидным. Однако у Вэй Усяня не возникло и мысли, чтобы обращать внимание на что-то другое, его взгляд был устремлён на отчаянную борьбу Змея с неизвестным чудищем, которое, по всей видимости, и является стражем гробницы.

担 dān, dàn [дань, дань] – около 50-60 кг. Бо́льшую китайскую меру веса я не нашла.

Вэнь Жохань больше не вился кольцами, как подобает змее, – он трясся и стонал от нестерпимой боли, когда щупальца сжимали его тело. Совершенно неслышно из-за воплей, но так легко из-за силы прозрачного стража ломались многочисленные рёбра Змея, превращая внутренности в кровавую мешанину. Алое облако скопилось у головы Морского Тирана; то была кровь, которая вырвалась из пасти и смешалась с тёмной водой. Пришедший в себя Вэй Усянь понял, что страж скоро расправится с Вэнь Жоханем и заметит его. Терять время понапрасну он не мог себе позволить и изо всех сил стал плыть вверх. Боль во всём теле сильна, но желание выбраться из бездны и вернуться к любимому – сильнее. Вэй Ин сам не заметил, когда начал думать о Лань Ванцзи как о возлюбленном. Он считал эту мысль как нечто само собой разумеющееся, словно Лань Чжань никем иным не может быть. Когда влюбился – тоже спорный вопрос. Едва увидев, решил, что любил всегда – и в прошлых жизнях, и в последующих, поэтому выражение «любовь с первого взгляда» им не подходит. В мыслях Вэй Ин был с Лань Ванцзи, видел перед собой его светлый образ, совершенно не замечая полчища слепых глаз тварей, что чувствуют его резкие движения светящимся хвостом. Юноша взвизгнул, когда что-то острое вонзилось чуть ниже бедра. Уродливая небольшая рыба с кривой челюстью пыталась отгрызть от него кусок! Откинув её резким взмахом руки, Усянь огляделся: кругом тьма непроглядная, а свет украшений и чешуи мало помогает, но чувствительная кожа покрылась мурашками от скрежета сотни ртов и зубов. Со всех сторон, как чайки на беззащитную крылатку, посыпались мерзкие глубинные твари, терзаемые лютым голодом. Каждая если не укусила цзяожэнь, то поцарапала своим острым боком. Парочка с широкими ртами никак не могла отцепиться от рук юноши, как бы он ими не двигал. Ран и синяков становилось всё больше, и Вэй Ин рискует потерять сознание от кровопотери, но в таком случае его быстро обглодают до костей. Силы быстро покидали тело и крики боли вскоре совсем стихли.

✶⊶⊷⊶⊷❍⊶⊷⊶⊷✶

Вэй Ин открыл глаза. Было темно, но по-другому, словно света стало больше. Так и есть: сияние десятков тысяч звёзд с лёгкостью пробивалось сквозь воду, освещая риф. Вэй Усянь вскочил и осмотрел себя. Тихо бормотал под нос, рассматривая своё тело, будто оно и вовсе не его: — Ни ран, ни укусов, ни... — взглянул на хвост, помня, что он был полностью обезображен. Тяжёлый вздох разнёсся по рифу. Хвост не то что изуродован, он даже не поранен, потому как все чешуйки были на месте и край хвостового плавника словно и не был никогда между зубами акулы. Подобные увечья не могли исцелиться чудесным образом, Вэй Ин это точно знал. Однако именно это и произошло. Как? Краем глаза он заметил тусклый жёлтый свет. На запястье в два оборота была завязана тонкая золотая нить, она завязана не туго, не стягивала кожу. И как только он раньше её не заметил. Коснувшись её, Вэй Ин вздрогнул, словно от огня, и всплыл на поверхность. Смотря по сторонам, не видя ничего, кроме дальнего берега и темноты горизонта, он растерянно позвал: — А-Нян! А-Нян!

娘 niáng [нян] – мать, матушка; женщина; родительница.

Никто не ответил, наверное, никого разумного поблизости и не было, чтобы ответить. Но благодаря этой нити у Вэй Ина не осталось сомнений, как он не умер в бездне и избавился от ран. Его спасла богиня Цансэ – его мать. Она вытащила его со Дна Мира, хотя косвенно являлась причиной его попадания туда, ведь именно от неё Усянь унаследовал огромный запас жизненной энергии, из-за которой Морской Тиран обратил на него внимание. Но никто не винил её в том, что она полюбила цзяожэнь и родила от него Вэй Ина, никто не мог тогда представить, что через семнадцать лет грянет страшное бедствие. Юноша поднял глаза к небу, надеясь увидеть там хотя бы край одежд небожительницы, но сверху на него смотрели лишь звёзды и тонкая белая полоса. От увиденного Вэй Усянь поперхнулся холодным ночным воздухом. — Не может быть! — воскликнул он. — До новолуния ещё было время! Целых пять дней! Неужели всё это время я был без сознания?.. Вэй Усянь нервно закусил коготь. — Новолуние уже завтра... Надо поспешить домой. Если он правильно определил местность, то мать перенесла его за пару десятков ли от дворца. В нынешнем состоянии он мог легко преодолеть это расстояние, но если вернулось больше изгнанных акул, то ночью плыть будет опасно. Придётся ждать утра.