ОАЗИС. АКТ I. ПАССАЖИР БЕЗ БАГАЖА

СВЯТОЕ СЕМЕЙСТВО

Мы останавливаемся в кафе. Я сразу предупреждаю, что платить за Сееру не буду. Он заказывает огромную тарелку мяса с картофелем и бутылку газировки. Я беру себе кофе. — Ты что, на диете? Бери, — Сеера указывает на тарелку, — не стесняйся. — Я не голоден, — не хочу есть. Запах сгоревшего дома и представления о саркоме вызывают тошноту. — Ты вообще не ешь? — Сеера набивает рот. — Редко получается, но при возможности обжираюсь. Наш рабочий день не закончился, а ты сейчас лопнешь. — Не ссы, всё нормально. — Что значит, у нас осталось несколько дней? Сеера вытирает руки салфеткой и достаёт из внутреннего кармана косухи сложенный листок: — Там написана дата, — возвращается к еде. Справка из поликлиники, выданная в ноябре. Год стёрт. Диагноз — рак лёгких, третья стадия, метастазы в печени. Справка действует год. А что будет через год? — 6-е ноября, — Сеера оглашает дату своей смерти. — На этой неделе… — На этой неделе меня не станет. В больнице, где доктора подлатали Сееру, мне сказали, что он недолго проживёт. Последняя стадия рака дала метастазы в гортань. Неизвестно, как сейчас Сеера ест и разговаривает. За эти дни я понял одно: человек не может выдержать столько боли. Демон невероятно силён физически и морально. Он будет бороться до конца. — Мне жаль. — Как же я люблю выпить, вкусненько покушать, потом покурить сигаретку, — задумывается Сеера. — Нахуй мне вообще кто-то в этой жизни или что-то нужно? Я тебя умоляю, Джимми, побойся Бога! — пододвигает наполовину пустую тарелку. — Доедай. — Я не хочу. — Сказал же, доедай! Не жрёшь ничего, похож чёрт знает на кого. Случится момент, когда я не смогу тебя спасти, ты должны быть сильным, чтобы достать пистолет или хотя бы убежать. — Ты начал переживать за меня? — Больше никто этого не сделает. Отцовская забота. Сеера не намного старше меня, но даже родной отец не переживал за сына во время сдачи экзаменов в полицейскую академию. Джозеф Блэр так и не одобрил свою невестку. Я доедаю мясо, Сеера вертит полупустой стакан колы. — Знаешь, в последний год я и представить не мог, что способен любить, а позавчера ты сказал, что я был женат. Любовь — странное чувство. То она есть, то исчезает навсегда. У нас остаются воспоминания. Я до сих пор чувствую её язык во рту. — Ты вспомнил бывшую жену? — Не знаю, она ли это. Она была единственной любовью в моей жизни, больше я так никого и не полюбил. — Тебе не кажется, что ты сам поставил на себе клеймо, создавая личности? — Это моя жизнь, — Сеера закуривает сигарету, — и она — ничто. — В тюрьме я записал адрес жертвы изнасилования. Он нужен тебе? — Её там давно нет. — Домам свойственно нести на себе воспоминания. — Так же, как и людям. Воспоминания о Джессике Смит не вернутся к Сеере. Я решаюсь больше ничего не утаивать о прошлых личностях «пассажира без багажа». Наверное, это страшно — умереть, не зная о себе правду. По дороге я набираю Теду. После трёх неудачных попыток он берёт трубку. — Слушаю тебя, — голос возбуждённый, с отдышкой. — Я звонил тебе три раза. Ты не перезвонил. — Вызвали в главное управление. Телефон стоял на «беззвучном». Я только что вошёл в кабинет. — Дела плохи? — главное управление не вызывает просто так. Вероятно, Теда и его команду вновь упрекают в бездействии. — Меня переводят, Джеймс. — Что?.. Почему? — вышестоящие органы решили бить по больному — поменять комиссара. — В спокойный район. Я не вывожу в нашем. — Чё случилось? — вмешивается Сеера. Я мотаю головой, говоря, что это не его дело. — Тед, тебе до пенсии всего пару лет. Какой смысл в переводе? — Спроси в управлении. Одни вы не останетесь. Мне пообещали прислать в участок хорошего комиссара. — Когда это случится? — Мне дали последнюю неделю, чтобы закрыть как можно больше дел. Новичка пришлют позже. — Кто он? — Не знаю, Джеймс. Надеюсь, ты с ним найдёшь общий язык, а пока выполняй свою работу. Услышанное выбивает из меня последние силы. Я не говорю Теду, что опоздал на работу и с утра катаюсь с наглым напарником. Наступает момент, когда людей надо отпускать. Это случится и с Сеерой, и с Тедом. Совсем скоро я останусь один, если меня не сожжёт Мурир. Лиза сумеет закончить начатое — я уверен. — Мы в жопе? — Сеера видит моё напряжённое лицо. — Кажется, да. Джессика Смит в 1986-м году жила у собора Святого Семейства. Жертва насилия нашла покой рядом с пристанищем Бога. — Не думаю, что она пошла в монашки, — Сеера вылезает из Мустанга, я следую за ним. Демон смотрит под ноги, избегая взглядом здания вокруг. Дом Джессики почернел: то ли с краской со временем что-то случилось, то ли собор проклял девушку. — Ты идёшь? — зову остолбеневшего Сееру. Он не моргая смотрит на мусорный контейнер неподалёку от подъезда. Не двигается. — Ты что-то вспомнил? — я перевожу взгляд на контейнер — ничего необычного не замечаю. Странно, двор выглядит весьма чистым в отличие от дома. — Ничего… Показалось. Нам обязательно входить в подъезд? — А почему нет? Что с тобой? Ты на себя не похож, — я нервничаю, у Сееры может случиться приступ. — Собор давит на меня. Я же Демон, — он трёт мокрые глаза. — Тебе плохо? Что мне сделать? — Давай уйдём отсюда? Здесь нечем дышать. Пошли куда-нибудь? — Сеера указывает вниз по улице в переулок. — Окей. Как скажешь. Мы идём молча. При других обстоятельствах Сеера бы закурил, но сейчас не делает этого. Тишину нарушает хрипение его горла. — Я могу отвести тебя в больницу. — Не надо. Дай мне время, — он резко останавливается и опирается на стену. Прохожие оглядываются на нас. — Не хочу так умирать — на глазах у незнакомцев. Хочу сдохнуть дома — один, без свидетелей, чтобы потом не вспоминали меня. — Почему тебе не помогает брат? — Чем он мне поможет? — Родственники поддерживают умирающего. Разве он не видит, что тебе совсем плохо? — Он хочет, чтобы я умер, — кровавое лицо блестит от пота. После женитьбы на Натали я привык наблюдать страдания больного. Я не могу просто стоять и смотреть, как мучается человек. По дороге на скейте едет парень. Поравнявшись с нами, он останавливается: — Эй, вам плохо? — ему на вид не больше тридцати лет. — Порядок. Я слегка обожрался, — Сеера хлопает по рубашке, — живот прихватило. — А, ну с кем не бывает. Меня обычно так скрючивает после острых крылышек. — Спасибо за беспокойство. Ему сейчас станет лучше, — вежливо прогоняю скейтера, но он стоит, как вкопанный, и пялится на Сееру. — А мы с Вами не знакомы? — интересуется парень. — Я первый раз в этом районе. Ты ошибся. — Мне как будто знаком Ваш голос, — он не отстаёт. — А Вы можете перестать хрипеть? — Ты охерел, пацанчик?! Чё тебе ещё сделать, а?! Сеера не выдерживает: выпрямляется и надвигается с кулаками. Он хватает за куртку, замахивается, как вдруг парень орёт: — Нонó?! Кулак Сееры застывает в воздухе, пальцы разжимают куртку: — Что ты сказал?.. — Ноно. Я узнал тебя! Я же говорю, мы знакомы! Господи, сколько лет прошло?! Ты исчез.