𐌔𐌀𐌌O𐌄 Ᏽ𐌋𐌀V𐌍O𐌄
1 января 2023 г., 15:14
САМОЕ ГЛАВНОЕ
«Ты не против?» «Заходи». Я видела, как он подъехал на Мустанге, смотрела в окно. Дверь скрипит, Сеера переступает порог своей бывшей комнаты. — Привет. — Привет. Проходи, чего ты там встал? Сеера отходит от закрытой двери и снимает обувь. Куртку и шляпу оставил в соседней комнате. — Ничего не произошло, пока меня не было? — Нет, ничего такого. Рудольф с дружками сидели внизу, шептались. — Не слышала о чём? — О тебе. Что ты сделал, раз они хотят тебя убить? — Я чуть не прикончил Рудольфа, — Сеера усмехается и садится на кровать. — Ого. А говорил мне быть аккуратней. — Бен чуть не погиб. Я действовал по обстоятельствам. — Сейчас он как? — Для человека, который был в шаге от небытия, выглядит вполне прилично. Я отхожу от окна и сажусь к Сеере: — Я так понимаю, второй раз тебе не повезёт? — Думаю, нет. — Как прошла встреча? Ты сказал Джеймсу про Бена? — Нет конечно. Не надо ему знать такое. — Ты обманываешь его. Это неправильно по отношению к нему. — А я считаю наоборот. Есть вещи, которые не следует знать Джеймсу. — Когда он узнает правду, возненавидит тебя. — Как и ты сегодня? Джеймс уже меня ненавидит. Я заставляю Сееру повернуться ко мне, пододвигая за бедро. — М? — в темноте голубые глаза светятся. — Включить лампу? — Нет. Не хочу, чтобы ты видела моё изуродованное тело, а в темноте я не такой страшный. — Ты снял бинты, — провожу по тёплой оголённой груди. — Дыра от пули зажила. На следующей неделе снимать швы. Язвы не кровоточат, я обрабатываю их каждый вечер. Твои руки не испачкаются. Я кладу ладонь на щёку: — У тебя щетина растёт. — Я могу сходить побриться, если тебя она смущает. — Нет, не смущает. Даже к твоей дурацкой бородке я привыкла со временем, — накрываю губы Сееры. — Тогда побреюсь завтра. Поцелуй с Демоном жарче поцелуя с пироманом. Я забываю, что Сеере тяжело дышать. — Подожди, — он отрывается от моих губ. — Дай отдышаться, Мамба, — хрипы в груди. — Извини я… — Давай немного полегче? Мне всё нравится, а моим лёгким — не очень. Такими темпами мы не дойдём до самого главного. Я расстёгиваю на нём гавайскую рубашку и целую в губы: — Ты точно уверен? — Сомневаешься во мне? На секунду задумываюсь и тут же прогоняю из головы глупые мысли. Лучше, чем было год назад на Оазисе. Я заранее знаю, чем это закончится. Я спускаю с плеч гавайскую рубашку, Сеера медленно кладёт меня на спину, поддерживая за талию. Под ладонью на поражённой груди пульсация. — Мне не больно, — уверяет Сеера. — Ты точно уверен? — знаю, что повторяю дважды. — Да. Я хочу этого. Он снимает с меня футболку. Я снимаю с него рубашку. — Будешь сверху? Сеера смеётся: — Как пожелаешь. Он сверху. Ему нравится быть сверху. Я знаю. Я расстёгиваю на нём брюки. Он снимает с меня лифчик. Сеера отрывается от губ и спускается по шее на живот, ниже. Он снимает с меня джинсы. С первым рывком я глотаю стон, вцепляясь в твёрдые бицепсы. Сеера закрывает мне рот. — Не хочу, чтобы нас слышали, чтобы наутро о нас говорили. Хорошо? Я киваю и получаю поцелуй с новым проникновением. Резко и медленно. Удивительно, как человек может быть таким противоречивым и двойственным. Наши игры по телефону превращаются в реальность. С очередным рывком страсть Сееры возрастает. Он не сравнится с Муриром. Бёдра и ягодицы напряжены, вены выступают, но его кожа мягкая и нежная. Мы двигаемся в одном ритме, но его телом управляет тот, кто снизу. Как говорил Сеера: даже если он сверху, я главная снизу. Мы не отрываем взгляда друг от друга. Мы знаем, что это наш первый и последний секс. Я запоминаю его тело. Сеера запоминает моё тело. На улице гремит гром. Завтра выпадет первый снег.***
Она придёт. Я уверен. Она обещала. Марра сказала, что придёт вечером, и сегодня вечером будет лучше, чем вчера. Время идёт, она не приходит. Она не выходит из своей комнаты. Кого-то ждёт? К ней в комнату кто-то вошёл? Я ничего не слышу. Я не слышал, как хлопнула её дверь. Она придёт. Я уверен. Она обещала.***
Я лежу на спине, Марра у меня на груди. — Для старичка ты совсем не плох, — она целует в нижнюю губу. — Для уже не молодой женщины ты тоже ничего, — Марра щиплет меня за бок. — Ладно, уговорила. Ты в самом соку. Как ты говорила? С возрастом ощущения намного лучше? — А ты пробовал многих молоденьких девушек? — Было, признаюсь. Возраст партнёра не важен, Мамба, важно то, что ты к нему испытываешь. — Тебе легче от того, что ты знаешь о моих чувствах? — М? Меня это подстёгивает, заставляет сильнее стараться, не упасть в твоих глазах. — Ну ты продержался долго, старичок, у тебя не упал. — Испортила такой романтичный момент! И перестань называть меня стариком, я старше тебя всего-то на четырнадцать лет и готов зайти на второй круг. Я резко встаю и переворачиваю Марру, сжимаю запястья над головой. — Любишь пожёстче? — спрашивает она. — Хочу с тобой по-всякому, — я целую её. В дверь стучат. Марра пугается. — Т-с-с, — кладу руку на полные губы, — ни звука. — Но это же моя комната, — шепчет она в ладонь. Я надеваю трусы и открываю дверь. Винс. Высовываюсь в проём по грудь. — Подсказать что-нибудь? Нужна подсказка? Винс смотрит на язвы, кровавую кожу на торсе и руках: — А… это же комната Марры. — Нет. Мы поменялись. Она живёт вон в той, — указываю на свою соседнюю. — Окей. Буду знать. Рудольф сказал, подъём в девять утра. Он хочет раньше начать и раньше закончить. — Что начать и что закончить? — Дела с детективом. — Мне что до этого? — Он приказал тебе привезти его сюда. — А отсосать Рудольф не приказал? — Не приказал, дядя. Ты не видел Марру? — Наверняка она уже спит. — У Мурира её нет. — Ты и к Муриру ходил? — Рудольф приказал всех оповестить, чтобы к утру быть наготове. — А ты, Винс, готов? — Я всегда готов, цыпочка, — Винс перенимает мою манеру общения. У него нет мозгов придумать что-то получше. — А умереть ты готов? — он молчит, не знает ответа. — Сладких снов, Винс. Пускай тебе приснится последний сон в твоей жизни, — я закрываю дверь перед его носом и забираюсь в кровать к Марре. — Очень грубо с твоей стороны, — шепчет она на ухо. — В самом деле? Он тебя тоже бесит. — Да, но смерти в открытую я ему не желаю. — А кому желала? — Ты знаешь. Я беру её за руку под одеялом: — Почему с тобой такое сделали? — Я крала груши у мистера Стивенсона в саду. Так делали многие, но со мной он решил разобраться. Мне было десять лет, когда он пригласил меня на свой участок и утопил в пруду. Я не кричала, не ожидала, что он так поступит. Стивенсон спрятал меня в сарае, а вечером выкинул в речку. На утро я пришла домой целая и невредимая. — Ты рассказала родителям? — Нет. Я сказала, что заблудилась в лесу. — Они тебя искали? — Конечно. После моего исчезновения подняли тревогу. Стивенсон был в поисковой группе. Здорово, да? Слился с толпой, чтобы его ни в чём не заподозрили. — Почему ты убила его спустя год? — Подготавливала к смерти. После моего возвращения из мёртвых Стивенсон за триста футов обходил меня и моих родителей. — Так ты утонула тогда в пруду Стивенсона? — Не знаю, до сих пор не знаю. Перед глазами появилась чёрная пелена, я отключилась. Проснулась в речке. Я не чувствовала боли, когда меня топили, понимаешь? Мне хватало воздуха в воде. После возвращения я заметила, что могу взаимодействовать с водой. Конечно, никому об этом не говорила. Я даже здоровалась со Стивенсоном после утопления. — А он что? — Крестился, отворачиваясь от меня. Зачем я тебе рассказываю, ты же знаешь? — Хочу услышать твою версию. — Пошёл слух, — Марра кладёт голову мне на плечо, — что он заманивает к себе маленьких девочек. Моя подруга Бонни рассказала, что Стивенсон трогал её там, где нельзя трогать взрослым дядям. — Как ты его убила? — В местной церкви. Он утонул на утренне молитве — захлебнулся собственной жидкостью в организме. Или я совсем немножко мысленно залила ему в горло воду. В это время я молилась Господу, просила прощения за то, что совершаю. С тех пор не хожу в церковь и не молюсь. — Тебе стало легче после убийства Стивенсона? — О, да. Не потому, что я отомстила за себя, а потому, что предотвратила множество бед, которые он мог совершить. — Родители не узнали правду? — Нет. Они не знают о моём даре. — Почему ты им не сказала? — Боюсь их реакцию. — Ты уже большая девочка. Как, по-твоему, они отреагируют? — Как отреагируют родители, узнав, что их ребёнок — убийца? — Ты убила человека, который убил тебя, Мамба. Рискни. — Не знаю. Я не готова. Слишком много лет прошло. — Никогда не бывает поздно, красотка, — я целую её, крепче обнимаю и накрываю плечи одеялом. — После моей смерти Мустанг достанется Джеймсу. Тебе достанется моя одежда. — Думаешь, мне пойдёт? — Я видел тебя в рубашках. Каждый раз у меня вставал, — наши пальцы переплетаются. — Забирай мотоцикл. Последнее время я на нём не ездил, а тебе он пригодится. — Что с твоей квартирой? — Без разницы. Хочешь живи там. — Не смогу. — Забери все деньги. Возьми себе, сколько пожелаешь. Остальное положи на счёт. Ты умная, распоряжайся деньгами, как вздумается. За это я не волнуюсь. — Ты хочешь, чтобы после твоей смерти не было делёжки имущества? — А у меня и так ничего нет. — Что достанется твоему брату? Я не отвечаю на вопрос, целую Марру на ночь. Уже поздно. Пора спать. Завтра важный день. Когда-нибудь Марра расскажет родителям правду. Расскажет и попрощается с ними навсегда. Её мечта будет исполнена.***
8 ноября 2015 год
— Что тебе нужно? — Нельзя поговорить с братом? Мы заперлись в туалете, чтобы нас не беспокоили. — О чём? Мне некогда с тобой разговаривать. — А что такое? У тебя встал? — Что?.. — Она красивая, — брат натянул улыбку на щетинистый рот. — Только попробуй… — И что ты сделаешь? Взорвёшь мозг? Остановишь сердце? Хм. Я знаю все твои фокусы. Перестань, она мне не нужна. Она такая же, как все. Пустышка. — Она другая. — Ты влюбился? — Не твоё дело. — Ошибаешься. Твою историю пишу я. Как я скажу, так ты сделаешь. Забыл? Наедине мы всегда разговаривали на родном языке. — К сожалению, нет. Я ходил от одной стены к другой, а он сидел на раковине. Он спокоен. Он всегда контролирует ситуацию. — Ты — Хозяин или кто? Весь вечер топчешься рядом с ней, нихрена не следишь за происходящим. — Я всё вижу и слышу! — Ты ничего кроме её задницы и сисек не видишь! Очнись! — Что ты орёшь? Нас услышат. — Я могу их всех сейчас убить, твою красотку в том числе. — Ты её и пальцем не тронешь, — я пригрозил ему голосом. — Уверен? — он спрыгнул с раковины и приблизился ко мне. — Хоть ты и старший, я сильнее. Не ты меня убьёшь, а я тебя. — Я не собираюсь тебя убивать. — А я тебя убью. Во мне нет жалости, ты знаешь. Нас связывает частичка одной крови, не более. — Мы — братья. Мы росли вместе. У нас одни мать и отец. — Это некому подтвердить. — С каждым годом ты становишься хуже и хуже. Он ударил со всей силы по дверце кабинки: — Ты не знаешь меня! Не смей так со мной разговаривать! — Как хочу, так и разговариваю с тобой. — Не пожалей, — он наклонил голову вправо, как в молодости, когда прятал лицо. — Уже пожалел, что связал с тобой жизнь. — Я для тебя — ошибка? — Ты — мой брат, я принимаю тебя таким, какой ты есть. — Супер, — он опустил уголки губ и поправил рубашку под курткой. Я отвернулся от него и пошёл на выход. — Мы не закончили. Я тебя не отпускал. Нельзя не повиноваться. — Твоя подруга очаровательная, — продолжил брат. — Так и хочется коснуться чёрной кожи, верно? — Не трогай её. — И не собираюсь. Дело в тебе. Можешь пихать язык в её рот сколько угодно, но самое главное — твой член — в неё не войдёт. Я знаю, ты её желаешь, я слышал ваши игры по телефону и видел, как ты кончаешь на голос, но если ты хочешь жить, держи себя в руках. Ты не переспишь с ней. Она никогда не будет твой девушкой. Ты никогда не женишься на ней. «Сеере» предначертано быть одиноким. «Сеера» сдохнет в одиночестве. — Не говори ерунду. Ты бредишь. — Продолжительность жизни «Сееры» зависит не от прогрессирующей болезни, а от твоего воздержания. Как только ты займёшься с Маррой сексом, «Сеера» умрёт. Ты доверяешь мне или жаждешь проверить? — После «Сееры» будут другие личности. — Нет, дорогой. «Сеера» последний. «Сеера» не испытывает радость и счастье, не вкушает аромат женского тела. Хочешь жить — разбей ей сердце. Да, она будет страдать всю оставшуюся жизнь, но ты останешься в живых, — брат встал напротив и склонил голову — он гораздо выше. — Твоя жизнь — это ложь. Выбор за тобой. Чёрная тень прошла через меня. Я остался один со своими мыслями. Мне надоело нести за собой одни страдания. Мне надоело причинять людям боль. Слеза скатилась из левого глаза. Слово брата — закон. Я обязан играть его спектакль.
