Renegade (Who Had It Made)

После того, как Билли умер, Макс много времени проводила у него в комнате. Просто сидела на кровати, иногда слушала его пластинки, рассеянно держа одну из его рубашек, как будто она собиралась повесить её, но так этого и не сделала. Однажды она попробовала выкурить одну его сигарету, но ничего хорошего из этого не вышло. Она прождала долгое время, несколько месяцев, прежде чем решиться порыскать в его вещах, за исключением той странной рубашки, игнорируя мамины сочувствующие взгляды. Ему бы не понравилось то, что кто-то рылся в его вещах. Но кто-то должен был, и Макс была уверенна, что он будет чувствовать себя лучше, если это будет она, а не Нил, или мама, или добрый самаритянин. Она не собиралась ничего выбрасывать, если только это не было мусором, вроде старого флакона лака для волос, пустой странной пачки сигарет и салфеток, о которых она не хотела даже много думать. В любом случае, такого дерьма было не так уж много, Нил бы уже прищучил его, если бы там что-то было. Но он даже не заглядывал в комнату Билли. Как будто у него никогда и не было сына. Она говорила себе, что это просто уборка, которую она обычно ненавидела, а не предлог закрыться от всех с мыслями о брате. День за днем она чувствовала себя вполне нормально. Снова начались школьные занятия, и она тусовалась с парнями или в доме Лукаса, хотя потребовалось время свыкнуться, что Оди и Уилла нет рядом. Но иногда ей просто хотелось остановиться, чтобы подумать о нём хотя бы минуту. Даже несмотря на то, что ей становилось грустно, грустнее, чем когда-либо, она все еще ловила себя на том, что прочесывает воспоминания о нём: хорошие и плохие. Это была уже не та большая отчаянная детская печаль, которую она испытывала раньше из-за какого-то глупого дерьма. Та улетучивалась вместе со жгучими слезами. Эта же была глубже, пустая и тяжелая одновременно, и никакое количество пролитых слез не заставит её исчезнуть. Она перестала рыдать несколько недель тому назад. В то утро она разобралась со шкафом, теперь её ждал беспорядок на туалетном столике. Она вновь обнаружила журналы в верхнем ящике и сморщила нос, задаваясь вопросом, следует ли ей тоже их выбросить. Она не могла представить, как Нил одобрил бы это, роясь в вещах Билли. Конечно, если бы он вспомнил вновь о его существовании. Не то чтобы это сейчас имело какое-то значение для Билли. Она осторожно подцепила один журнал указательным и большим пальцем, и несколько вырванных страниц выпало из него. Это было похоже на ту же самую дрянь: глупые позы и загорелая, намазанная маслом кожа, но…там были парни. Что удивило её на минуту, пока она всё обдумывала, положив их рядом со всем остальным, о чем она уже и так знала. После этого она решила, что определенно должна их выбросить. После обеда она принесла с собой газировку и взялась за последний ящик. На первый взгляд казалось, что там, в основном школьные принадлежности вперемешку с мусором: скомканные бумажки, учебники, черновые варианты эссе и парочка сломанных ручек. Она со вздохом вытащила стопку книг и откинула волосы с лица. Между учебником по математике и романом Стейнбека, настолько исписанного заметками, что она едва могла их прочесть, лежал блокнот. Дешёвый, как то дерьмо, что продавал Мельвальд целыми грузовиками, и был практически у всех для учёбы. Выглядело так, как будто из него тоже было вырвано много страниц, которые скомканные и испорченные лежали на дне ящика. Она открыла его и сделала ещё один глоток газировки, ожидая увидеть там математику, химию или что-то настолько же скучное. Но первая страница была заполнена рисунками синей шариковой ручкой: маленькими черепами, похожими на те, что вытатуированные на руке Билли; кучей строчек из песен; машиной, которая должна была быть похожей на Камаро. Она грустно улыбнулась: кончики пальцев пробежали по наброскам. Она просматривала страницы, смазанные почерком Билли, всё ещё ожидая увидеть школьную чепуху и не обращая особого внимания на написанное, пока одно слово не привлекло её внимание. Её имя. Подвез Макс к дому одного из её друзей-неудачников. Что? Пролистывая блокнот так быстро, чуть не вырвав одну из страниц с рисунками, она искала первую страницу его записей. Когда я разбил нос Колину Гроссу в пятом классе, мисс Моралес посоветовала мне разобраться в себе, используя бумагу, а не кулаки. Я даже не попробовал. И как бы ни была глупа эта хреновая идея – перенести всё дерьмо на бумагу, я настолько отчаялся, что готов попробовать это прямо сейчас. Это для вас, мэм. Срань господня. Дневник? Или что-то в этом роде. В любом случае она не могла дать лучшего ответа, чем то, что её грубый металлист-качок брат вёл дневник. Что ж, в этом было столько же смысла, как и во всём остальном, что происходило в Хоукинсе. Что означало, что ей, вероятно, не следовало его читать. Очевидно, это должно было быть личным, и кто знает, какую чушь он в нём написал. Вещи, которые она, вероятнее всего, не хотела знать, честно говоря. Но она всё ещё цеплялась за него так, как могла, не готовая отпустить его. И это был очередной способ сделать это. Всё ещё чувствуя себя немного не в своей тарелке, она подошла и села на кровать Билли, прихватив с собой блокнот. Подвёз Макс к дому одного из её друзей-неудачников. Она всю дорогу подпевала «Ratt» и бросила мне последнюю жвачку, прежде чем выйти. Она выглядит счастливой, и я не знаю, любить её, или, блять, ненавидеть за это. Видишь ли, мне доставало удовольствие говорить ей, что это её вина в том, что мы переехали. И это, черт возьми, было всего лишь болтовнёй. Но она была всего лишь ребёнком. Ребёнком, который знал, что я её ненавижу, и не понимал почему. Наверно, я сделал бы то же самое на её месте: воспользовался бы шансом отомстить тому, кто вёл себя со мной, как мудак. В этом была и моя вина – я облажался. Тупица. Но в основном в этом была вина Нила. Ведь он был полным засранцем, так что. Выкуси, пап. Причина, по которой мы приехали сюда, уже не так важна. Макс счастлива здесь, и я хочу, чтобы она оставалась счастливой. Хоть кто-то в этом жалком сраном подобии семьи. Хотя она всё ещё была мелким говнюком. Она посмеялась над этим. Сдавленный всхлип, хриплый и влажный от неожиданно набежавших слёз. Нил заставил меня отменить ещё одно «свидание». Похоже, это стало самой популярной угрозой с прошлой зимы. Не то чтобы у меня вообще были свидания с самого начала, но это был довольно бесспорный вариант, как выбраться из дома на несколько часов. Мне пришлось притвориться, что я звоню какой-то девушке и говорю, что поездка в кино отменяется, пока он смотрел. Он продолжал говорить, что она должно быть шлюха, раз она готова встретиться со мной, и что такие девушки ни на что не пригодны. Но ты лоханулся, пап, я никогда еще не получал удовольствия от пары сисек. Похоже, он всё никак не может решить: педик ли я или просто отчаянно нуждаюсь в киске. Но логичность никогда не была его сильной стороной. И какова же причина, по которой мне пришлось отменить свидание? Сегодня я не вынес мусор. Блядский мусорный бак был почти пуст, я вынес его прошлой ночью. Не могу решить, что хуже: потерять вечер свободы или синяк, который он мне поставил за то, что я «недостаточно сожалею». Дерьмо. В основном он звучал грустно, как будто ему пришлось смириться с этим. Оглядываясь назад на годы, которые она провела под одной с ним крышей, она поняла, что возможно так это и было. Она знала, что Нил был мудаком по отношению к Билли, но тогда она всегда считала Билли таким же мудаком. И был некий баланс. Только за несколько месяцев до того, как он… умер, она начала понимать, что в этом было скрыто нечто большее. Что, возможно, она больше его не ненавидит, и, возможно, он не всегда этого заслуживал. Она вдруг отчетливо поняла, что мужчина, который сидит в соседней комнате и смотрит телевизор с её мамой, не плакал, когда услышал новости о своём сыне. И она почувствовала, как это было несправедливо и хреново. Она перелистнула на другую случайную страницу. Это была давняя запись – Билли писал о школьном баскетболе. Хотя она не была уверена, что в этом, чёрт возьми, было, такого захватывающего, чтобы написать об этом. Сегодня была последняя игра сезона. Мы победили. Конечно, мы, блядь, победили. Но это не так уж важно. Проигрыш бы сильно меня разозлил, но у меня есть вещи и поважнее. Он хорошо играл. Так, как я всегда знал, он может, если только перестанет пинать хуи. На самом деле я понимаю, почему они называли его Королём. Он был… блять, красив. Сильный и сосредоточенный, его не заботило никакое дерьмо, понимаешь? Ни от меня, ни от Томми, ни от другой команды. Сегодня на площадке он был как ёбанное произведение искусства. Мне нужно было вернуться домой до того, как начнется вечеринка, потому что Нил решил разрушить мою жизнь всеми возможными способами, но он хлопнул меня по спине, улыбнулся и сказал, что из нас получилась хорошая команда. Я мог бы ударить его за это. Или поцеловать. Я ненавижу себя за то, что снова оказываюсь в этом дерьме. Какое-то время я пытался его ненавидеть, но, очевидно, из этого ничего не вышло, так что я буду продолжать ненавидеть себя. Чёрт. Он не упомянул имени. Была ли это предосторожность на случай, если Нил прочтёт это, или написание его имени было большим признанием – она не была уверена. Но ему и не нужно было этого делать. Это было очевидно, о ком шла речь. Вследствие чего у неё возник один вопрос. Должна ли она рассказать ему? Она хотела. Иногда она чувствовала себя плохо от чувства вины за то, что случилось с Билли, и хотела… чёрт, она не знала, сделать что-нибудь для него? Как будто какой-то последний жест мог немного успокоить её. Одна часть неё усмехнулась, что уже слишком поздно, а другая задалась вопросом: не будет ли это очень жестоко показать Стиву дневник сейчас, когда Билл умер. И она была не настолько наивной и глупой, чтобы разболтать о том, что Билли нравятся парни, но… она знала Стива достаточно хорошо и была уверена, что он отнесётся спокойно к таким вещам. А если нет, что ж, она знала, что он может оставить это в секрете. Она просто хотела, чтобы кто-то, помимо Оди, которая больше не жила в городе, знал, что в её брате было что-то действительно хорошее. И это натолкнуло её в конце концов принять решение. Она отложила дневник в сторону и взяла со дна ящика одну из вырванных страниц. Она была вся покрыта пятнами, мазками синей шариковой ручкой, с острыми краями. Разгладив его, она перевернула листок и увидела то же существо, что было спрятано в альбомах Уилла, когда он думал, что никто не видит. То самое, что ворвалось через крышу торгового центра. То, что Билли был вынужден создать, и то, чему он противостоял, за что его и убили. Истязатель Разума.