Renegade (Who Had It Made)

Чуть позже девяти Макс пробралась в мою комнату с сэндвичами с арахисовым маслом и джемом. Я сказал ей, что не стоит, блять, волноваться, но она молча сунула мне тарелку и снова вышла, громко топая ногами. Очевидно, что я не заслужил поесть сегодня, потому что, каким-то образом, ужин и то, что я избил этого говнюка Марка, связаны. Он разозлился из-за того, что я заигрывал с какой-то цыпочкой, которая ему нравилась. Сказал, что моя серьга делает меня похожим на гомика. Ну, ему лучше знать. Всё равно. Из-за задержания за пощёчину, я опоздал домой, и Нил ушел, заставив Сьюзан выбросить тарелку, которую она оставила для меня, в мусорное ведро. Этот сэндвич был, чёрт возьми, лучшим, что я пробовал. Ребёнок может быть грёбанным ангелом, когда захочет.

---

Отец снова забрал мои блядские ключи. В этот раз я честно не знаю, что натворил. БЛЯТЬ.

---

Поехал в новый торговый центр. Только потому, что Макс не переставала ныть, что не хочет ехать на автобусе на свидание со своим маленьким бойфрендом. Всё было нормально. Почти снова почувствовал себя в цивилизации после долгого заточения в этом тупике города. Я почти привык к этому, а это пиздец как хреново, чтобы даже думать об этом. Я слышал, что он работает здесь. И, слава богу, слухи оказались правдивыми. Чёртово заведение с мороженым. Они заставляют его носить маленькую форму моряка, и я честно не знаю, что же, блять, такого сделал, чтобы заслужить это. Всё, о чём я могу думать, это то, как повёл Милли Джонсон в эту дерьмовую закусочную, чтобы съесть сандей на двоих. Я поцеловал её, прежде чем она вышла из машины. Это было отстойно. Конечно же, это было так. Но её губы на вкус были, как ванильное мороженое с клубничным сиропом. Мне хотелось бы узнать вкус его губ. Ириска или вишнёвое фламбе?

---

Работа спасателем не так уж и плоха, как я думал. Коллеги – придурки, а дети чертовски шумные, но платили лучше, чем в торговом центре. Внимание со всех сторон тоже не так уж и плохо. Что забавного в том, чтобы выглядеть так хорошо, если это не возбуждает дам, верно? И им не обязательно знать, что они напрасно хлопают ресницами. Как ни странно, лучшая часть – это обучение детей. Самых крошечных, понимаешь? Тех, кого оставляют на уроки плавания в бассейне, потому что они слишком малы, чтобы позаботиться о себе. Их родители не знают, что с ними делать, пока они прохлаждаются с "Маргаритой" во время ланча. Они не доставляют мне никаких неприятностей, и они действительно рады меня видеть. Сегодня Джози в одиночку проплыла по всей ширине бассейна.

---

С каких пор у него появились волосы на груди??? Я лично, блять, оскорблён, что не знал об этом раньше. Клянусь, в школе у него их не было. Поверь, я бы заметил. Чёрт. А потом он появляется с этим грёбанным КОВРОМ у бассейна. Я не знаю, хочу ли я зарыться в них пальцами и потянуть, или зарыться туда лицом и дышать. Я вижу, как они торчат из верхней части его маленького костюма моряка, и я честно хочу, блять, заплакать.

***

День тянулся медленно. Стив убивал время, перематывая кассеты, и старался не думать о дневнике Харгроува. В ту ночь, когда Макс отдала его ему, он пролистал всё как в тумане: разгорячённое лицо, липкие руки и мозг, который не совсем улавливал то, что он видел своими глазами. После этого он чувствовал себя немного… дерьмово, как будто он пересёк черту. Но с тех пор каждую ночь перед сном он всё равно доставал его из-под кровати, чтобы прочесть что-нибудь. Что, если хорошенько об этом подумать, было чертовски странно, но он ничего не мог с этим поделать. И, откровенно говоря, к этому моменту его жизнь уже давно была странной. Так почему бы не добавить ещё одну вещь в список, а? Многое из написанного даже не было о нём, и всё же, он всё равно читал его. О школе. Калифорнии. Его маме. Макс. Его отце. Многое из этого сочилось злостью. Обидой. Но что-то из этого, бесспорно, было о Стиве. Достаточно, чтобы понять, что он… Там не было никаких дат. Выглядело так, как будто Билли просто писал всякий раз, когда ему хотелось. Ничего тривиального, или, по крайней мере, для него. Казалось, что он писал о чём-то, что делало его по-настоящему счастливым, или злым, или печальным. Примеры последних двух перевешивали первый. На сегодняшний день самые худшие записи были последние, вырванные и испорченные, но не выброшенные, а разглаженные Макс, которая нашла их. Те, что были с тех пор, как Билли стал единым целым с Истязателем Разума. Почерк был крупным, нацарапанным и размазанным. Ручкой нажимали так сильно, что она чуть не порвала бумагу. – Все в порядке, морячок? – это вошло в привычку, несмотря на то, что «Скупс» уже был в далёком прошлом. Оно было смутным и неприятным, учитывая всё то дерьмо, которое произошло в тот день, когда он последний раз надел эту тупую форму моряка. – Ага, – он хмуро глянул на стопку видео и понял, что «Свободные» уже давно закончили перематываться, а он и не заметил этого. – Брехня. Он взглянул на неё: – Я в норме, Робин. Господи. – Тогда почему ты выглядишь так, как будто кто-то заставил тебя пнуть щеночка? – сказала она и ущипнула его за щёку. – Ты весь вечер будешь приводить в уныние всех клиентов с таким обиженным личиком. Стив фыркнул: – И я слышу это от тебя, Бакли, – его лицо для обслуживания клиентов было намного лучше, чем у Робин. Он был уверен, что примерно на девяносто процентов чаевых, которые они получали в «Скупс» были от того, что он включал свою вежливую улыбку. Она шлёпнула его по руке с неожиданно громким звуком: – Мудак. – Ай! Господи, – он отмахнулся от неё и потер маленькую красную отметину. Боль начинала утихать. – Кто-нибудь тебе говорил, что ты опасна? – Ага, секретная советская военная организация, – он выдавил из себя улыбку. – Теперь ты мне расскажешь или мне снова тебя шлёпнуть? – Я- Мог ли он? Он ни за что не будет рассказывать ей о том, что Билли написал о нём в своём дневнике. Или о том, что он вообще существует. Это не круто. Но он мог бы сказать, как он запутался в своих чувствах. В странном приливе чувств к нему, которые он едва понимал и которые пришли слишком поздно. Что, возможно, он немного похож на неё. Боже, от этого было очень грустно. Билли был мёртв и… Как бы чертовски мучительно ни было бы это произносить вслух. И это ещё больше испортит ему жизнь, если он попытается разобраться в этом самостоятельно. Как бы сильно он не хотел оставаться в стадии отрицания, он знал себя достаточно хорошо. И если кто-то и мог ему помочь, то это была она. – Сейчас, – сказал он. – чёрт. Ну- – Стив! Они оба подскочили и подняли глаза, и увидели, как Дастин врывается в магазин с Макс на хвосте. Они завернули за угол, сбивая рекламный стенд. Оба выглядели немного запыхавшимися. – Эй, чувак, где пожар? – спросил Стив, когда Дастин хлопнул руками по стойке. – У нас есть для вас новости, ребята! – ответил он, практически вибрируя от возбуждения. – В чём дело? – Стив бросил нервный взгляд на других покупателей, бродивших между полками, уже готовясь к худшему. – Ничего о- ну, фактически это так, но это не о плохом, – сказал Дастин. Его голос становился громче, а его улыбка шире, когда он был настолько поглощен новостью, которой хотел поделиться. Серьёзно, у этого парня не было регулятора громкости. Однако Макс… Её настроение не соответствовало настроению Дастина. Она выглядела потрясённой, как будто увидела призрака. Бледная и готовая развалиться на части от одного слова. – Ближе к делу, болван, – сказала Робин Дастину. – Хоппер вернулся. Стив почувствовал себя оглушенным и был уверен, что ему послышалось: – Что? – Он не мёртв! – Говори потише, дубина, – прошипел Стив, бросив еще один быстрый взгляд на задержавшихся клиентов. Он пытался скрыть потрясение, которое, как ему казалось, отразилось на его лице. – Откуда, блять, ты это знаешь? Что случилось? – Мы не можем говорить об этом здесь, но приходите по этому адресу завтра днём, – сказал он чересчур громким шёпотом и пододвинул клочок миллиметровой бумаги через прилавок, – и мы всё узнаем. Стив закатил глаза и хлопнул рукой, чтобы забрать бумажку. Он знал, что осторожность имеет смысл, но это было немного преувеличенно. Он не понимал, почему они не могут просто пойти сейчас, Господи: – Ладно. Я приду после работы. – Я прикрою тебя, чтобы ты мог уйти пораньше. Если хочешь, – сказала Робин. Она не знала Хоппера так, как все остальные. Но было ясно, что она вовлечена во всё это, и счастлива за них. И ещё яснее было то, что ей не терпелось узнать подробности. Он знал, что она захочет знать всё до мельчайших подробностей, как только он вернётся. – Спасибо, – он улыбнулся Дастину. Шок постепенно отступал, что позволило наступить радости. Просто, блять, невероятно. Этот человек был буквально несокрушимым. Чёрт, должно быть, ему есть что рассказать. Он посмотрел на Макс, ожидая увидеть такое же волнение на её лице, но она выглядела ещё более нервной, чем обычно. Как будто её подташнивало. – В чём дело, Макс? Она сглотнула, провела языком по губам, как будто слёзы подступали к горлу: – Билли тоже вернулся.

***

Оно не отпускало меня. Я пытался залить это алкоголем, чтобы оно вышло из меня. Напиться до отключки, лишь бы оно завалило ебало. Но оно заставило меня блевать чёрным липким дерьмом, которое я всё ещё чувствую. Когда я снова смог дышать, то почувствовал себя трезвее обычного. Я боюсь того, что оно заставит меня сделать. Я не знаю, как заставить это уйти. (Билли так сильно надавил на ручку, что бумага порвалась. Чернила расплылись и стали бледными, как будто страница намокла. В углу было чёрное пятно, покрытое корочкой. Он не хотел думать об этом.) Оно не отпускает меня я не хочу этого делать почему почему оно меня не опускает ОТПУСТИ МЕНЯ