Let it be

Как жаль, когда уходит друг, И понимаешь, что он больше не вернётся. Из сердца жалобный испуг Наружу просится и рвётся. И бремя дружбы некому нести, Один остался – как досадно… И в прошлое сгорели все мосты, Их пепел собирать осталось жадно. Как стало пусто на душе, Как больно и тоскливо стало… Лишь холод в полной тишине Оденет в грусти покрывало.

      Юнги знал, что бежать ему особо некуда. Его везде найдут, ему не скрыться от острых глаз людей, шныряющих туда-сюда по улицам города. Даже собственная квартира, где, казалось, можно найти уединение и покой, уже не ждала своего хозяина. Омега скитался по пустым переулкам, глотая пыль дорог, поднимающуюся из-под шин проезжающих мимо машин, плакал, в надежде, что дождь усилится и скроет его слезы от посторонних глаз, поднимал взор к небу, молился на скорое спокойствие, просил дать ему лекарство, чтобы он забыл свое прошлое, начал жить заново и не горевать об ушедших моментах. Ему надоело каждый день жить в страхе, что все повторится, все случится вновь с еще более скверной силой, съедая омегу целиком с косточками, не оставив ни единого следа его существования.       Ноги сами привели к старому заброшенному пруду на окраине города, в знакомый район, где в далёком детстве Юнги со своими друзьями проводил время, часто улыбался и не знал, что такое боль, грусть и одиночество. А теперь смотрит на помутневшую воду, заросли и мусор по всему периметру и понимает, что ошибался. Разыскав среди кустов скамейку, Мин садится и осматривает её. С тех пор ничего не изменилось: те же рисунки, облетевшая краска и заржавевшие ножки. На самом краю, в верхнем углу, уже облезлая вся и потемневшая виднелась крохотная надпись – два имени, обведенные символом бесконечности, активировали в памяти омеги воспоминания, от которых становилось тепло и холодно одновременно. Юнги протянул ладонь и провел пальцами по краске, сжимая затем кулак, ударяя по ней. Дерево немного раскрошилось, впиваясь занозами в кожу. Омега зашипел от лёгкой боли, резко отворачиваясь прочь от этого злосчастного напоминания, устремляя свой взгляд вдаль. Вокруг царила тишина, лишь ветер кружил листву возле пруда, осыпая водную гладь лепестками. – А ведь когда-то, Мин Юнги, ты любил это место, – усмехаясь своим же словам, говорит парень. – Всё могло быть иначе, не пойди ты тогда на вечеринку. – Да, это точно, – послышалось за спиной, отчего по спине пробежали мурашки. Знакомый голос, неожиданно нарушивший покой омеги, заставил застыть на месте, выпучив глаза. Поворачивать я на источник звука вовсе не хотелось, сердце не выдержит при столкновении взглядами. – Тот день я тоже помню: все до мельчайших подробностей. Надо же, это наверное единственное воспоминание, которое беспокоит меня, – молодой парень подходит к скамье и усаживается рядом, облокачиваясь на спинку. – А тебя не узнать, Юнги. Давно мы однако не виделись, – поворачивая голову к лицу Мина, говорит Хосок, болезненно улыбаясь. – Ч-что ты здесь делаешь? – все, что смог выдавить из себя Юн. – Решил прогуляться, вот и забрёл сюда. А тут ты. Я твой запах сразу почувствовал, он всегда мне нравился. Я подумал у меня галлюцинации, а нет, – Чон старается держать себя спокойно, но в душе у него явно не все в порядке. Данная встреча застигла его врасплох. – Уходи, Хоби, я не хочу тебя видеть, – Юнги больно, ему очень больно слышать, видеть и чувствовать тепло своего бывшего друга, нагло испортившего его жизнь. – Надо же, даже помнишь, как раньше меня называл. Удивительно, конечно, – опускает голову вниз, направляя взгляд на свои руки, сплетенные в замок. – А знаешь, я, если честно, скучаю. Не могу простить себе то, что случилось. Бухаю, отвлекаюсь, езжу куда-то один, даже универ бросил, представляешь? Не могу забыть то, что было. Хах, на днях даже с каким-то альфой порезвился, чтобы переключиться, но не смог. Твой запах мерещится везде. Как напоминание о содеянном, не даёт нормально жить. У тебя также? – вновь переводит взгляд на омегу, продолжающего в упор смотреть куда угодно только не на Чона. – Нет. Не также. Я умер, Хо. Ещё тогда, год назад. В то самое утро, когда ты с остальными выжег у меня на лбу слово "позор семьи". В тот самый день я исчез, вместо себя оставив лишь тело с безразмерной болью. Ты ведь даже не представляешь, что я чувствовал? Как я жил после? Ведь так? – получив немое согласие, продолжает омега. – Я не мог выйти из дома, потому что каждый показывал на меня пальцем и смеялся мне в лицо. Мне приходилось скрываться, голодать, потому что без денег ты даже риса себе купить не можешь. Я жил в кромешном одиночестве, пока не перечислил себя и не устроился на работу, благодаря которой хоть как начал оживать. Чон Хосок, ты не просто предатель, ты убийца, – глядя в самую душу, шепчет Юнги, передавая все те чувства парню, откровенно говоря, ахуевающему от услышанного. – Я не буду говорить, что я не виноват, что все не так должно было произойти. Да, я был одним из главных организаторов той шутки, которая, как оказалось, вышла из-под контроля. Я и не рассчитываю, что ты поймёшь или простишь, но я надеюсь, что ты перестанешь держать на меня обиду. Я постараюсь не тревожить тебя более. – Я тебе не верю. – Понимаю.. – Не понимаешь. Ты говоришь, что не влезешь в мою жизнь, но ты продолжаешь это делать. Я уже почти забыл все, что было, но ты вновь все испортил! – кричит, поднимаясь на ноги Мин. – Ты о чем? – А о том, что из-за тебя я не могу смотреть в глаза тому, кого люблю! – Ты про родителей? – Я про своего альфу, – напряжённо дышит омега, пылая искрами. – Я все равно не понимаю, какой альфа? – тоже встаёт на ноги Хосок. – Тот, которому ты отсасывал на днях, – следо летит смачная пощёчина, от которой Чон еле устоял на ногах, опешив от такого поворота событий. – На нем не было написано, что он твой, Юнги. Да и он сам был не против, так сладостно стонав от моих движений. А когда он схватил меня за волосы, до упора входя в мою глотку, я видел, как из его глаз искры посыпались от удовольствия. Он трахал мой рот так яро, что… – омега не успел договорить, как оказался в воде, захлебываясь тиной и водорослями, лезущими в рот. Юнги столкнул Хосока, не желая слышать его лесть о том, что Чонгук сам желал этого гадкого парня. Выслушивать эту мерзкую ложь из грязных уст не было желания, поэтому кинуть парня в пруд было лучшей идеей, прекрасно зная и помня то, что Чон боится всякую подводную живность. – Ты конченный ублюдок, Мин Юнги, – барахтаясь, лепечет Хосок. – Правильно, что мы тогда так поиздевались над тобой, – нащупав дно, остановился Чон. – Удивлён, как ты позволил какому-то мужлану трогать себя, после того как тебя отымели десять человек, – нагло врет, унижая бывшего товарища. – Понравилось быть шлюхой? Ничего нового, только вот рассказ свой зря ты придумал, вышел он неубедительным! – Да пошёл ты! Я тебе верил всегда, а ты подставил меня! Кусок дерьма ты, Хосок. Чтоб ты сдох! – орёт Юнги, надрывая связки. Его вывели из себя и остановить теперь невозможно. У него многое накопилось в душе, о чем хочется сказать. – Поддерживаю, солнце, мёртвые друзья предать уже не смогут, – внезапно из-за тени деревьев выбегает Тэхен и со всей дури швыряет ту самую лавочку, на которой сидели омеги, прямо в пруд, где стоял Хосок, не успевший отойти от мощнейшего удара по голове. Потеряв сознание, он ушёл медленно под воду под тяжестью скамьи. – Ты убил его?! – пищит Юнги, глядя то на альфу, то на тонущего омегу. – Его нужно спасти, Тэхен!! – порываясь к водоему, кричит омега. – Ты сам его туда сбросил, я тут не при чем, – улыбается Ким, отталкивая друга, и тянется к торчащей ножке скамьи, утягивая её наверх, а вместе с ней и Хосока, зацепившегося за неё. Наполовину вытащив лавку, альфа кладёт её на край каменного ободка вокруг пруда и оставляет её, хватая за руку Мина и уводя прочь. – Жить он будет, просто немного замёрзнет. Ты как? Я перепугался за тебя, повсюду искал бегал, не мог найти. – Я? В порядке, правда. Мне стало легче после встречи ним, я немного отпустило, что меня тревожило. Я не думал, что мой бывший друг станет таким бесчувственным, – Юнги крепко обнимает Тэхена, кладя голову на его плечо. – Прости, что не рассказал раньше. – Я и не просил. Главное, что с тобой все хорошо. Только, – отодвигая от себя немного омегу, спрашивает Ким. – Что он имел в виду, когда рассказывал про тех альф..? – А, ты про это. Раз ты уже видел его и слышал что-то, давай найдём тёплое место и я попытаюсь рассказать, хорошо? – Договорились, солнце. Кстати, Чонгук тебя искал. Он переживает. Ему ты расскажешь? – Не знаю, а должен ли? – Твой выбор. Пойдём.

***

– Я в ахуе, – делает вывод Чимин, облокотившись на спинку автомобильного кресла. – Как я сразу не догадался об этом. – Я шокирован не меньше тебя, дружище, – говорит Чонгук, кладя голову на руки, сложенные поверх руля. – Я должен был понять, черт! – бьет лбом по своим кистям альфа. – Мне не понятно только одно, каким образом Хосок тут замешан, кроме того, что они были на одной тусовке, – размышляет Пак. – Это он его подставил, Чимин~а. Его предал его лучший друг, а вчера его практически предал я. Понимаю теперь, почему он такой закрытый. Я бы тоже был осторожен после такого. – Такого бы с тобой не было, Чонгук~а, – улыбается Чимин. – Скорее всего ты был бы инициатором всего, хах. – Заткнись, и так тошно. – Ладно, но я не возьму в толк, почему бы не отпустить то, что было. Ведь уже все все забыли. – Все говоришь? Ты сам сегодня вспомнил об этом. Такие травмы не исчезают по взмаху волшебной палочки. – Можно было бы и попробовать. – Если хочешь, вперёд. Я устрою тебе такой опыт, – злится альфа глупости омеги. – Ты знаешь, меня этим не сломить, учитывая сколько компромата хранится в моем телефоне, – Чимин смеётся, вызывая улыбку у друга. – Я хочу к Тэхену. – Ты хочешь к его члену, не больше, – стебется Чонгук, заводя мотор. – Не отрицаю, но я и правда, чёт, соскучился. – Тогда поехали. Твой парень обещал привести Юнги к твоему дому обратно. – Он не мой парень, – надувает губы Пак. – Ты расстроился так или хочешь убедить меня в обратном? – Поехали уже.

***

– Вот такие вот дела, Хен, – заканчивает свой монолог Юнги под удивлённый взгляд альфы. – Хах, не верю, что рассказал это. Ты теперь о вернешься от меня, ведь так? – Ты дурак или мне кажется? Юнги, – Тэхен протягивает свою руку и берет ладонь омеги, нежно поглаживая её большим пальцем. – Ни один человек не заслуживает того, что ты пережил. Но это уже в прошлом. И даже если это бы случилось вчера, я бы не отвернулся от своего друга. И никогда бы не сделал сам что-то похожее. Я не понимаю твоих родителей и профессоров, которые поступили так по-детски. Подумаешь, скандал, – Ким наигранно охнул. – Если люди тебя любят и дорожат тобой, данная ситуация не повод отрекаться от собственного сына и хорошего ученика. Особенно, если им неизвестны все подробности. Ты достоин лучшего и я тебе гарантирую свою любовь и доверие. Обещай мне, что ты больше не будешь загоняться по этому поводу. Договорились? – Спасибо, Хен. Обещать не могу, но я постараюсь это сделать. Ради тебя и Чонгука. Мне нужно извиниться перед ним. – Не стоит, ты же не виноват ни в чем, – к столику, за которым сидели парни, подошли их уже знакомые ребята. Альфа искренне улыбался, видя, как Мин не шарахается ни его, ни кого-либо ещё. – Я знаю, что с тобой случилось. Неважно как, но я знаю. И я не собираюсь тебе что-то говорить по этому поводу. Я лишь найду ту тварь и задушу собственноручно. – В этом нет необходимости. Юнги уже разобрался с ним сам, – хитро смотрит на Чона Тэхен. – Он что, убил его? – шепчет на ухо альфе Чимин, усаживаясь любовнику на колени. – Нет, что ты. Он лишь слегка помог ему поплавать, – смеётся Ким, заражая своим смехом всех присутствующих. – Ты реально опасный человек, Мин Юнги, – смотрит в глаза омеге Чонгук, вкладывая в свои слова всю любовь и восхищение. – Я тебя предупреждал, – пожимает плечами Мин, подмигивая бровями Тэхену, наблюдающему за развитием диалога своих друзей. – Ты разрешишь проводить себя до дома? – Убеди меня в этом, – вероятно, все, что произошло за каких-то два дня повлияло на омегу, он стал максимально открытым, таким, каким он нравился всем, даже Чимину, чутка с подозрением разглядывающего Юнги. – Не сомневайся в моих способностях.. – Что ты, о твоих навыках я наслышан, господин Чон Чонгук. Вдоволь, – на эти слова Чимин и Тэхен прыснули в кулак, понимая, о чем именно говорит омега, а вот до альфы, видимо, не совсем доходит. – Ты о чем-то конкретном? – Более чем. – Не говори загадками. – А загадок здесь нет. Разве что одна, скоростная, пылающая жарким огнём и неистовым желанием, – Ким и Пак откровенно говоря ржали. – Чувак, даже я со своими мозгами уже понял, – заливается Чимин, и Чонгук, до которого все же дошло значение слов омеги, мягко говоря, охренел, Чувствуя, как его щеки неосознанно покрываются румянцем. – Я бы не сказал, что скорость моя главная фишка. – Готов поспорить, что она просто не единственная, – очень приятно видеть, как Мин веселится. – Требуешь доказательств? – пошлый взгляд скользнул по лицу Юнги, теперь его очередь краснеть. – Я бы не рисковал, его таланты доведут тебя до оргазма в первую же минуту, – вторит Чимин. – Ты откуда знаешь? – спрашивает Тэ. – Я не проверял, но мы дружим с ним с раннего детства, поэтому о всех его победах я узнаю первым. Но, ТэТэ, с тобой он точно не сравнится, – компания четверых ребят никогда ещё так не чувствовала себя свободно в обществе других. Было так легко и уютно, что даже Юнги отметил про себя, как он скучал по смеху и веселью, пропитанному искренностью и любовью. – Так, что, очаровашка, желаешь проверить? – Чонгука сама мысль о сексе с Юнги заводит не на шутку, а если омега согласиться, поддастся, так сказать, желанию, то альфа станет невероятно счастливым. И не потому, что утолит свои потребности, а потому что его истинный будет с ним.