Let it be

Родимый город, ты пахнешь кофе, Резедой пряной и чуть мечтой, Слегка хмелеешь от философий, А в бури крепко стоишь стеной. Твою гордыню умереть трудно И силу воли нельзя сломить. Любовь даруешь ты обоюдно, На память старостью сплетая нить. Подходишь к жизни порой игриво, Но мудро скрашиваешь судьбу, Ты ночью тайна, а днем ты диво, И я безумно тебя люблю.. © Нелли Русинко

      Отпуская на самотек все обиды, печали и боль, человек способен открыть для себя мир незабываемых чудес, вечной любви и необъятного счастья. И если при этом рядом с тобой будут люди, которые помогут не впасть в депрессию снова, ты сможешь покорять мир, борозды моря и океаны, и следуя все вокруг, и даже увидеть вселенную сквозь миллиарды звёзд и отблески планет. Не замыкайся в самом себе и дай волю эмоциям, ощущениям и желаниям, воплощай мечты в жизнь, не обращая внимания на то, что тебя может тревожить и угнетать. Жизнь дана лишь одна и её не стоит тратить на беспричинные страхи, сомнения и страдания.       Вера в лучшее – вечный двигатель на пути к счастью. Тому солнечному раю, где нет места чему-то тёмному, убийственному и плохому, крепкими веревками путая в своем плену тех, кто отчаялся и сдался.       Юнги был на краю пропасти, пока не встретил в своей жизни людей, кто действительно ценит его такого, какой он есть, кто спас его от последнего шага в бездну ужасов, где его бы сожрали с головой собственные мысли. Вновь обретя надежду, он смог дать отпор всему тому, что его тянуло вниз, что насильно уничтожило крохотный луч света, за который можно было уцепиться и попытаться выбраться наружу. И сейчас рядом с ним находятся те, в ком Мин уверен на все сто процентов, кому он открылся, невзирая на собственные предубеждения и страхи. Он не сомневается в этих людях, зная, что теперь его жизнь станет другой, намного лучше, чем была до этого. Особенно он рад тому, что нашёл нечто большее, чем просто любовь. Поначалу, он не разделял с самим собой мнение, что Чонгук именно тот, кто ему нужен, убеждал себя в этом и стремился к тому, чтобы его сердце полностью было отдано Ким Тэхену. Но с каждой новой встречей, с каждым неожиданным взглядом в его сторону и тонну ощущений, прошедших сквозь тело омеги, он понял, что Тэ не тот, к кому его тянет. Он признался сам себе, что сердце его принадлежит никому иному, как альфе, чей запах сводит с ума, а в глазах видны те самые звезды, манящие своей красотой и недосягаемостью. Чон Чонгук – уникален. И это касается не только его внешней привлекательности и мужественности, но и внутреннего мира, его умения поддержать и лишь парой фраз успокоить. Юнги действительно готов ради него на все, принимая в себе то, что он бесповоротно влюблен.       Омега никогда не любил прежде. Да, он обожал своих родителей, друзей, но так искренне и безумно никем не был одержим. Это что-то новое, необузданное и неизведанное, но ему это нравится. Очень нравится. Чувствовать себя нужным, быть любимым – то, что хочет каждый из нас. И Мин почувствовал это со своим альфой.       Его манило к нему, тянуло неистовой силой, хотелось прикоснуться к его коже, ощутить тепло всего его тела, сгореть дотла от его поцелуев и объятий, от его нежных взглядов и тихих, едва слышных только омеге, словах любви. Прекрасно понимая, что прошло не так много времени их полноценного знакомства: всего каких-то две-три недели, Юнги уже было невыносимо испытывать судьбу, терпеть это желание внутри, засыпать с мыслями о горячем и сексуальном теле своего парня, который был очень аккуратен и вежлив по отношению к своему истинному, в отличии от Тэхена, который в своих отношениях с Чимином и живого места не оставлял после каждой их жаркой ночи. Эта парочка поражала своим голодом и рвением к уединению, что даже Чонгук начинал завидовать бесконечному запас сил и энергии у Кима, обиженно глядя на довольного Чимина, дразнящего альфу своими рассказами.       Ребята встречались порядком несколько раз в неделю точно, веселясь и болтая, тусили в барах и уже вместе посещали различные тусовки и экстремальные встречи, будь то гонки, бильярд или пейнтбол. Чон продолжал посещать компанию отца, которого явно не радовало, что его сын проводит свое свободное время в компании Юнги, до сих пор уверяя себя и альфу в том, что этот омега та ещё шлюха, но грозный взгляд Чонгука в сторону родителей затыкал им рот, пугая своей яростью, когда он слышит оскорбления в сторону своего парня.       Со своими предками Юнги так и не виделся и не желал вовсе. Ребята научили его иметь гордость, и, если кто-то и хочет вернуть общение с Мин, пусть извиняется и ползает на коленях, вымаливая прощение. Омеге было непривычно вести себя так, но он знал, что это единственный способ отбросить всех лицемеров от себя. В остальном омега был самим собой, проявляя несказанную доброту, какой он всегда обладал. И все шло, как нельзя лучше. Даже Хосок, униженный своим бывшим другом, прекратил любые попытки появиться в его поле зрения и отомстить, получив записку от Чонгука с угрозами как для него, так и для его семьи, где говорится, что в случае чего, компания Чон разорит их, оставив ни с чем.       Жизнь налаживалась, но лишь одно оставалось неисполненным. Одна вещь, тревожащая сознание альфы дни напролет, высасывала все соки. Омега. Несмотря на то, что Чонгук предложил Юнги жить у него, на что он согласился не сразу, страшась делить жилую площадь с кем-то ещё помимо себя самого, Мин не подпускал к себе альфу ближе, чем на метр, довольстуясь короткими поцелуями в щеку и слабыми объятиями в моменты просмотра фильма, прогулки или бомбезного восторга, прыгая на месте вместе с Чоном. Желание каждого росло, но позволить альфе убить толику невинности в своём теле, омега не мог. Не мог решиться, пока одним вечером не увидел случайно альфу в одном лишь полотенце, еле держащимся на крепких бёдрах. – Чонгук, ты не мог бы не разгуливать в таком виде по квартире, – отворачивается резко омега, томно вздыхая, чувствуя как возбуждение накрывает огромной волной. – Я у себя дома, захочу – буду голым ходить, – кричит из кухни альфа. – Напоминаю, что ты живешь не один! – в ответ тишина. – Я тут тоже как бы есть! – А ты стесняешься? – неожиданно для омеги, Чон встал за спиной, обжигая шею своим дыханием. – Или может быть боишься? – мурашки по всему телу от этого голоса. – Я.. Я не боюсь, просто, это слишком… – Что? – альфа продолжает провоцировать Мина, проводя уже своими пальцами по спине, а затем перемещаясь к шее и к волосам, заправляя за ухо упавшую прядь. – Ну же, не томи, очаровашка… – губы приближаются к шее и вот-вот оставят поцелуй на фарфоровой коже. – Слишком эротично и нагло с твоей стороны, – Юнги отпрыгивает от Чонгука подальше, сходя с ума от его легких движений, и смотрит в упор в глаза. И, не в силах сдерживать желание, спускается взглядом ниже, неосознанно облизывая губы. – Да? – ухмыляется альфа. – Только вот твоё тело говорит мне об обратном, – подмигнув бровями, Чон начал медленно приближаться к омеге, вкладывая свои руки на полотенце. – Не смей! – кричит Юнги, понимая замысел парня напротив, и двигается назад, где в метре от него находилась стена, в которую он и врезался, пока пятился назад. – Чонгук, не надо! – Да ладно тебе, что в этом такого, – руки альфы плавно вытащили кончик полотенца и оно упало на пол, открывая взор омеги на.. – Трусы? – удивлён Мин, вскрикнув от того, что может увидеть, прикрыв глаза ладонями, оставив маленькую щелочку между пальцами. – Ты придурок, Чон Чонгук! – подходит ближе к альфе и ударяет его кулаком в плечо, но Чонгук хитер, поэтому, перехватив руку Юнги, подхватывает его за талию и роняет на рядом стоящий диван, навалившись сверху. – Я не отрицаю, но и ты не ангел во плоти, – скрепляя одной рукой ладони омеги над его головой, а второй медленно прикоснувшись к щеке, шепчет альфа. – Признай, что тебе понравилось шоу, и ты не против его продолжить, – тянется к губам но Юнги резко поворачивает голову в бок, зажмурив веки. – Отвали, иначе я сейчас… – Что? Ну же, мне интересно, что ты можешь сделать, ай, блять, – почувствовав колено на своём члене, запищал Чон. – Оставлю тебя без органа размножения, – вновь поворачивается омега лицом к Чонгуку, хитро ухмыляясь. – Да ну тебя, Юнги, – отпускает пленника альфа, обиженно пыхтя. – Ты что, совсем не хочешь меня? – Сейчас не время, – поднимается омега, усаживаясь рядом с Чоном. – Ну ты представь: белые простыни, жаркая ночь, а потом мы засыпаем, я тихонечко сплю тебя в ушко… – Не надо мне соплю в ухо, дурак, – подскакивает Мин, глядя на альфу, как на идиота. – Да я не про это, – смеётся альфа. – Тебя ведь тянет ко мне, как и меня к тебе. Ты не сможешь долго сопротивляться этому желанию. – Я боюсь… – признается парень. – Чего? Я больно тебе точно не сделаю, Юнги. Доверься мне, – мягко улыбается альфа, подходя ближе к омеге. – Я не этого боюсь, Чонгук. Понимаешь, у меня это будет впервые… – Стоп, ты серьёзно сейчас? У тебя же была уже течка, – недоумевает Чон. – И что? Омежьи особенности не зависят от того, трахались они с кем-то или нет. – А, да, точно, Чимин говорил об этом. Но все же, со мной тебе точно не следует чего-то пугаться. Я буду аккуратен. – Выключи свой сперматоксикоз и отстань от меня. Я говорю нет, и точка, – омега разворачивается и уходит на кухню, оставляя альфу стоять в одних трусах в одиночестве в гостиной. – Я так с ума сойду, – говорит про себя Чон. – Юнги, ты издеваешься надо мной, – хватая подушку с дивана, прикрывая образовавшийся стояк, Чонгук поднимает полотенце и уходит к себе в спальню, закрывая дверь. Придется справляться самому, ибо терпению и правда уже приходит конец.

***

– Чимин, я так больше не могу, – звонит Чонгук другу в надежде, что тот поможет ему объяснить, что творится в голове у этого омеги, от которого поджилки трясутся при одной только мысли о нем. – Чувак, ты так не вовремя звонишь всегда, – причмокивая, отвечает Пак. – Да хоть на секунду остановитесь там, я подыхаю от зависти, – потирает переносицу альфа. – Перезвони позже, Чонгук, – слышится на заднем фоне в трубке голос Тэхена. – Заканчивайте трахаться и помогите. – Я почти кончил, говнюк, – злиться Тэхен. – Мне похуй. – Что случилось, Чонгук? – спрашивает Чимин. – Апокалипсис мирового масштаба. Как соблазнить омегу? Я походу все навыки растерял, – безнадежно падает на кровать Чон, прикрывая глаза. – Я тут бессилен, мы с Юнги слишком разные… – А учитывая его прошлое, то ты ещё год не дождёшься секса, – вторит своему парню Ким. – Попробуй романтику разную. – Ты уверен что с НИМ это сработает, Тэ? Я вот не очень. Он на открытый флирт не ведётся, а теперь, когда он знает, чего я буду от него требовать, ну точнее просить, он и глазом не моргнет, плюнет и уйдёт. – Ну вот, ты сам все знаешь, от нас-то что нужно? – Пак не умеет ждать, очевидно. – Не знаю, хотя бы поддержите меня, – ноет Чонгук. – Поддерживаем, все пока, у нас дела, – бросает Чимин второпях и скидывает трубку. – Сволочи, у них-то в интиме все в порядке, – злиться альфа, барахтаясь на кровати, словно маленький ребёнок. – Что же делаааать? О, – подскакивает резко Чон, что аж голова закружилась. – Кажись, придумал.       На следующий день, когда Юнги уходил по делам в клинику, Чон все силы убил, чтобы украсить квартиру в любимых цветах омеги – огненных лилиях, аромат которых закупоривал поры и дыхательные пути, перебивал естественный запах альфы и омеги, наполняя квартиру противным и ярким благовонием. Романтика, так романтика, решил Гук, подготавливая свечи и красное вино. Даже если это ничем не закончится, время они проведут хорошо. – Ох, надеюсь, он не выбросит все мои старания в окно, – осматривает помещение парень. – Ну разве что пару букетов, от них я бы тоже избавился.       Через секунду раздается звук поворачивающегося ключа в замочной скважине, дверь открывается и на пороге появляется омега, чихающий несколько подряд. – Какого хрена, Чонгук? – осматривает квартиру Мин, зажимая нос двумя пальцами. – Ты решил здесь оранжерею сделать или что? – Вообще, это был мой сюрприз для тебя, но, как я слышу по интонации, он не очень тебе понравился, – выглядывает из-за угла альфа. – Да нет, что ты, я всегда хотел, чтобы в месте, где я живу, была тысяча лилий и пелена из пыльцы, – на последнем слове омега слегка повышает голос, проходя вглубь квартиру, по пути собирая цветы и направляясь к окну. – Ты придурок, что ли, Чонгук? Я же сказал, что нет. Могу на других языках сказать, если не понимаешь. – Не нужно. Я просто хотел сделать тебе подарок, без какого-либо намека, но тебе не угодишь, Мин Юнги. – Я тебя не просил, – выбрасывая уже половину цветов, ходит из стороны в сторону омега, обращаясь к альфе. – Мне и так с тобой комфортно, без всяких подарков и подачек. Или ты сомневаешься в том, что я к тебе испытываю? – задает вопрос ребром, поворачиваясь к альфе. – Так? – Что ты несёшь? Это вовсе не так. Я не спорю, что хочу тебя и пытался что-либо предпринять, но сейчас я просто хотел побыть с тобой наедине, выпить вина и поговорить. Ничего более. – Да? А свечи ты тоже для этого зажёг? – агрессия Юнги бы непонятна для Чона. – Для романтики. Для обычной и самой банальной романтики, в отношениях же принято делать сюрпризы, разве нет? – в ответ злился Гук. – Да, но.. Ты так очевидно пытаешься развести меня на секс, что я ни о чем другом думать не могу. – А ещё говоришь, что я озабочен. – А разве нет? Кто из нас на днях пытался меня соблазнить? Я? Или может быть призрак? – И что? Я взрослый молодой альфа с прекрасным здоровьем и желанием заняться сексом. Это адекватно. – Я не спорю, – пыхтел Юнги, глядя как Чонгук не отставал от него и выпускал свою ярость. – Но секс не главное в отношениях! – переходил на крик Мин. – Но это помогает их укрепить! – подходит ближе к омеге, останавливаясь в паре сантиметров от парня. – Да что вы говорите, господин Чон Чонгук! – Иди ты лесом, Юнги! – Я-то пойду, а что ты будешь делать со своим зверским желанием?! – в ответ сокращает расстояние между ними Мин. – Пойду и выебу того, кто этого захочет! – Уверен, что сможешь? Совесть не позволит изменить мне! – их лица были максимально близко к друг другу, оба пылали от вырвавшейся злости.       Они смотрели в упор друг другу в глаза, молча пуская искры, как что-то переклинило в голове у каждого: их губы слились в страстном поцелуе…