Предназначение и другие виды психологического насилия

      Вершина скалы, на которой они встречались, была самым неудобным местом на свете, и эту меру предосторожности Вадим даже оценил. Чтобы добраться сюда, ему пришлось использовать оба облика: из дворца он, петляя и матеря раненое бедро, ушёл к скалам, и, хоть и не сомневался, что сбросил хвост, в обыске подозрительных ущелий с буквально рукотворной входной дверью, тоже не сомневался. В этих самых ущельях не было места даже для взмаха крыльев, и вверх пришлось лезть, цепляясь когтями, а в конечном итоге и вовсе перекидываться в человека, чтобы вылезти в узкую дыру.       На месте его ждала только одна чародейка - та хорошенькая девочка на подхвате - и Вадим даже расстроился. Ему всегда нравилось кусать кукловода и напоминать, как сильно тот зависим от некоторых своих марионеток - от игры же с марионеткой удовольствия было не больше, чем у старого кота, перед которым водят тряпичной мышью.       Чародейка, очевидно, попала сюда через портал, и он усмехнулся. Желание встретиться в жопе мира, куда тяжело телепортироваться из-за высоты, слишком сильного ветра и слишком маленькой площади, хорошо демонстрировало ему только два качества: мастерство и исключительную дурь.       - Что за цирк ты устроил? - вскинулась Юлия вместо приветствия.       Вадим шагнул ближе, инстинктивно принюхиваясь.       - Тебе что, не понравилось? - картинно оскорбился он. - Угомонись, ведьмочка. Пока что короля убил психопат, который немедленно развалился на троне, даже не потрудившись смыть с себя кровь. Это лишь увеличит неразбериху и сыграет вам на руку. Не буду, впрочем, врать, что всё было ради этого - не отказывать же себе в возможности посидеть на троне Аэдирна?       Юля сверлила его недовольным взглядом, и Вадим снова втянул воздух, пробуя его на вкус. От неё пахло пылью и лавандовым мылом, снадобьем от мигрени, и, наконец, тем, что он так стремился почувствовать. Тонкая, едва уловимая нотка страха.       Он всегда считал это ужасно ироничным: страх в момент гибели в разы снижал вкус мяса, но пах так сладко, что у него никогда не получалось устоять перед этим запахом. С Шарлоттой этот фокус у него никогда не прокатывал - та сделала всё возможное для защиты своих планов и себя, да и в целом была совсем другой. Это не могло спасти её от юрких змеек паранойи, которым Вадим помогал обвивать и стискивать хорошенькую шейку, но ни о каком страхе речи не шло.       Он вновь не стал отказывать себе в удовольствии и шагнул ближе, оскалился, просто любопытствуя, как она себя поведёт. Пятки чародейки упирались в камни, за которыми зияла пропасть, и отступить она не могла при всём желании.       Юля резко ударила его по лицу, усилив пощёчину невербальной магией - на месте удара сконцентрировались боль и жар, по глазам резануло ярким светом. Вадим расхохотался.       - Ужасно глупо, ведьмочка. Никогда не делай такого с молодыми особями - только раззадоришь, и тогда, даже если тебе не собирались причинять вред с самого начала, остановиться уже просто не смогут.       - Рада, что ты не собираешься причинять мне вред, - процедила Юля.       Он пожал плечами:       - Как бы я посмел! Мне на миг показалось, что ты меня боишься. Должен был проверить. Повелевать собой тому, кто боится ко мне подойти, я не могу позволить даже за очень большие деньги. У меня, знаешь ли, есть принципы.       - Я не боюсь тебя.       - Определенно, - Вадим потёр щёку. - Не меня. Но дальнейшая конкретика уже не имеет особого значения. Распоряжайся, ведьмочка. Ну не смотри так - хочешь, встану на колено в знак примирения?       - Ты сумасшедший, - сказала Юля устало.       - Не может же у такого мужчины не быть недостатков!       Она скрестила руки на груди и занудно поджала губы. Нервозность и недовольство считывались в ней легко, не приходилось даже прикладываться каких-то усилий. Это тоже от души его позабавило: казалось бы, человек, чьи планы столь гладко воплощаются в жизнь, должен выглядеть совсем иначе.       - Нервничаешь? - поинтересовался Вадим, поймав её то и дело отвлекающийся на закутанный в туман город внизу взгляд. - Не нравится?       - Колокола ещё не звонят, а суету внизу отсюда не видно, - невпопад сказала она и не удержалась. - Вам тоже даже не видно с высоты, что внизу вообще что-то происходит?       - Зависит от высоты. Побыть снизу я, кстати, никогда не против.       Она обернулась с таким раздражённым взглядом, что он снова расхохотался.       - Ты хочешь моего совета?       - Я хочу от тебя серьёзности!       - Это вряд ли, - заметил Вадим. - Моя серьёзность тебе не понравится.       - Почему это? - озадачилась Юля.       - Потому что ничего хорошего тебе она не сулит.       Она не отвела взгляда, но слова задели её - это было заметно слишком хорошо.       - Не забудь покрутиться здесь перед тем, как отправишься во Флотзам. К такому великому знамению, как появление в небе дракона, можно будет привязать всё, что угодно.       - Твоя была идея - отвалить мне денег ещё и за это? Думаешь, что это поможет кого-то уберечь?       - Думаю, что ты слишком много болтаешь.       - Весьма, - согласился Вадим и потянулся, сводя лопатки. - Ты очень смешная, маленькая ведьмочка. Никакие знамения не помогут тебе решить судьбу этого края. Только эльфийская армия и море крови. Как ты ни стараешься играть в хорошую девочку - в конечном итоге, мы оба здесь именно за этим. Только я получаю удовольствие, а ты нет. Но это, знаешь ли, дело поправимое.       Он буквально чувствовал её покалыванием на кончиках пальцев - маленькую тонкую трещинку в броне её смирения, и руки чесались от желания углубить, грубо влезть пальцами, схватить, разломать. Люди забавно ломались, люди забавно побеждали и оставались цельными, люди забавно сопротивлялись - дракону в принципе нравилось с ними взаимодействовать.       С высоты всё действительно казалось мелким, несуществующим даже - в высоте видно было только вечный, незыблемый ландшафт, вездесущую природу, из сил которой он вышел и к которым, наверное, однажды вернулся бы вновь. Но чем ближе к земле, тем больше мелких существ становилось видно глазу, и Вадима всегда тянуло к ним, как магнитом. Их суета привлекала его слишком сильно; ему нравилось быть причиной этой суеты и быть её частью. Среди драконов это считалось нелепостью, но ему было откровенно плевать - роль созерцателя могла устроить его разве что в ситуации, когда созерцать предложили бы какую-нибудь битву, случившуюся его стараниями - причём, сначала он непременно предпочёл бы в ней поучаствовать.       В понятиях драконов роль “рабочих рук” всегда отводилась людям, как более примитивным существам, но Вадим предпочитал использовать по назначению именно свои руки - так жилось значительно веселее. Мудрость предков, столь легендарную, столь незыблемую и столь бесполезную, он давно променял на мудрость человечью, что приходила из бесконечной наёмничьей дороги, бесконечной войны, бесконечной суеты - и ни разу ещё не пожалел о своём решении.       - Ты поэтому остался? - спросила Юля. - Ждёшь, когда разольётся это море крови?       - Я остался, потому что мне предложили доплатить, - ухмыльнулся Вадим.       - Но…       - Ты очень усложняешь, ведьмочка. Мне нравится на вас работать - не поверишь, до сегодняшнего дня мне ещё не приходилось убивать королей. Мне ужасно интересно, чем это всё закончится. Но, кроме всего прочего, я просто люблю дорогие блестяшки.       - Больше нас тебе ни одна из сторон не заплатит, - отрезала Юля.       - Но ты хочешь убедиться, что меня нельзя перекупить чем-то ещё, - покивал Вадим и облизнулся. Туман сгущался - чародейка снова попыталась всмотреться в него и крупно вздрогнула, когда он сжал её плечи, потянув к себе и почти ткнувшись носом в шею. - Приятно, что моё предательство - тоже часть твоего страха. Люблю, когда меня ценят. Что ты видишь во сне - как каэдвенские армии под моим предводительством прорывают все выстроенные баррикады, режут эльфов и ведут тебя на костер?       Ярость пахла вкуснее страха - до ярости Юле, конечно, было далеко, но её раздражение, пробивающееся через толщу усталости, тоже было вполне неплохим. Она неприязненно дёрнула плечом.       - Тебя это точно не касается!       - Ну, говоря откровенно - если мне приспичит переметнуться, то рассказать про вас я смогу много интересного.       - Не переметнёшься, - заявила Юля уверенно. - Во всяком случае, не сейчас. Сейчас ты просто мелешь языком и стараешься вывести меня из себя.       - “Пиздабол” и “энергетический вампир”, - заботливо подсказал Вадим.       - Именно. Думаю, времени достаточно. Лети развлекайся с флотзамскими эльфами - клянусь, я слишком сильно устала от твоего общества!       - Это от недоёба.       Чародейка вскинула было руки, но тут её бледное, хмурое лицо впервые за всё время их разговора озарилось любопытством.       - Слушай… А разве тебе не противно?       - Что? - не понял Вадим.       - Даже чисто гипотетически - трахать потенциальную еду?       - Тебе же не противно.       - Что?..       - Ну, ты же догадываешься, что - чисто гипотетически, но всё же - ты можешь сожрать любое существо, с которым спишь?       Юля взглянула на него так озадаченно, словно действительно никогда раньше об этом не думала - а затем приложила ладонь ко рту и рассмеялась.       Мгновение, на которое она забыла, как сильно её тяготит грядущее, было чародейке к лицу.       Туман стал совсем непроглядным, надёжно укрывая собой уже окончивший одну эпоху Верхний Аэдирн и теперь замерший в ожидании, сумеет ли вступить в следующую. Вадим прекрасно представлял, что сейчас начнётся: изойдёт слюной и примчится вся чародейская Ложа, подойдёт армиями Каэдвен, а молодая эльфка, помощью которой заручилась Шарлотта, будет резать всех и вся, кто не относится к её остроухому роду.       Юля резко замолчала, будто угадав направление его мыслей - Вадим оскалился, предвкушая веселье.       - Я буду на стороне победителя, ведьмочка, - сообщил он в порыве внезапного добродушия, делая шаг назад и вставая на камень. - Вне зависимости от того, кто им окажется. Ничего личного. Но будет весьма забавно, если им действительно станете вы. Пожалуй, я на это с кем-нибудь даже поспорю.       Она кивнула и вцепилась в выступы камней, что было сил, крепко обняла кусок скалы руками и устояла, когда поток воздуха от резкого взмаха крыльев пронёсся прямо через неё. Вадим поднялся выше, изгибая и разминая шею, завис над чародейкой. Она взмахнула руками, уже шагая в портал, чтобы туман ещё успел скрыть его вспышку - и туман покорно развеялся следом за её исчезновением.       Дракон исполнительно заложил над открывшимся ему городом пару виражей, внося свою лепту в местную суету.       Когда он стал подниматься, лениво уворачиваясь от стрел слишком рьяных лучников, набатом зазвонил колокол.