Помешают ли эмоции?

Зажигались вечерние фонари. На улице было зябко, будто на небольшую улицу опускался зловещий, холодный туман. Хотелось спрятаться, сбежать, укрыться от него. Однако находится в теплом, сухом помещении, сама судьба не велела. И Джон стоял рядом со своим супер умным напарником, лбом к машине, вдыхая сырость тротуара. Охранял их всего один сотрудник полиции, хиленький, на вид лет 40 со скучающим лицом и острыми беглыми глазами. В следующую секунду рука Джона рванула в сторону, до неприятного жжения, стягивая наручник. В воздухе пронесся оглушительный свист испорченной техники. Шерлок каким-то образом, Джон не особо за ним следил в это время, выхватил у стоявшего рядом рацию и нажал на кнопку, в результате чего у всех сотрудников засвистели наушники и они судорожно пригнулись к земле, пытаясь их вытащить. Ещё через секунду к виску доктора был приставлен револьвер, буквально обжигающий участок кожи своим холодом. — Всем назад, у меня заложник! — крикнул Шерлок, пятясь назад вместе с Джоном. На лицах тупиц Скотланд-Ярда играло смятения, удивление и непонимание происходящего. Грудь Ватсона тяжело вздымалась, его мозг начал понимать всю опасность ситуации и посыл во все конечности импульсы страха. — Бежим! — резко прозвучал приказ. Эта спонтанная неизбежная просьба, заканчивающаяся восклицательным знаком, нанизывала на себя твоё существование и заставляла двигаться в точности за ней. А куда ещё деваться? Когда ты скован с «психопатом» наручником. Они пробегали темные переулки, изредка освещённые слабыми фонарями, игнорируя лужи и редких прохожих. Они не стали дожидаться, пока пропустят машины на проезжей части, а стремглав промчались сквозь вереницу пёстрой неразберихи марок и цветов автомобилей. Джон смутно слышал, как им засигналил автобус, резко затормаживая и ослепляя фарами. Вперёд! Рука Джона ныла от натянутого состояния, но неумолимо развивающиеся пальто не думало останавливаться. Бывший военный врач совершенно перестал следить за порядком улиц, хотя и хорошо знал Лондон, но до Шерлока ему было далеко. На одной из улиц им преградила дорогу железная решетка, вернее, преградила дорогу Ватсона, потому что Холмс резво перепрыгнул через неё, кажется, на что-то оперевшись сначала. Но Джон выдохся и совершенно потерял координацию, поэтому остался за преградой с высоко поднятой рукой. Он схватил своего напарника за воротник пальто и притянул. — Шерлок, если мы связаны, мы должны работать вместе, понимаешь? Я просто физически за тобой не успеваю. Их дыхание было направлено друг на друга, сталкивая потоки воздуха. По лбам текли капельки пота. Прямо над этой решеткой горел фонарь, падая на лица жёлтой тенью. Скулы Шерлока при этом свете четко выделялись выигрышным образом. Хотелось пройтись влажным языком по этим высохшим губам, наполняя трещинки влагой. Можно ли это сравнивать с долгожданным дождём в иссохшей и непригодной для жизни пустыни. — Джон! Забирайся, я тебе помогу, спустится, — доктор дернулся, опасливо смотря на Шерлока. Заметил ли тот минуту странной слабости Джона. Но тот выглядел обычным, суетливым и незаинтересованным. Вернее, интерес был, но скорее убежать от чего-то, Ватсон не знал точно, почему они сбежали и почему вообще чёрт возьми, их хотели арестовать, но интереса к моменту явно не было. Когда Джон спрыгнул на землю, социопат схватил его руку, чтобы наручник не сдавливал уже порядком натёртую кожу. Так необычно и приятно было держать мужскую, грубую и в то же время очень теплую и крепкую руку. Он бы вечность вот так бежал со своим лучшим другом в никуда. Ни забот, ни убийств, ни опасности сейчас не ощущалось. Вышла луна и темные переулки, по которым они бежал, осветил холодный свет спутника Земли. Пробежав ещё несколько грязных узких переулков, которые Джон так романтизировал, они остановились отдышаться, прислоняясь к каким то воротам. Внезапные приступы смеха напали на обоих, посреди мертвой тишины. Они смеялись очень долго, пока на глазах не появились слёзы. И почему этот вечер стал таким прекрасным, наполненным, счастливым и радостным? Неужели они убежали от всей это злости и ненависти? Холмс резко остановил свой взгляд на смеющимся докторе. Его цепкое зрение прожгло уставшее тело насквозь. Смех в данном случае был выплеском нервов у обоих. Рука, лежавшая у Ватсона на животе, свидетельствовала о том, что смех уже доставляет ему некоторую боль. Слёзы в уголках увлажняли «гусиные лапки», появляющиеся от смеха. Куртка, натянутая на мягкий свитер и темные джинсы. От Джона веяло простотой и уютом. Хотя Шерлок всегда называл это примитивностью и скукотой, не в обиду просто он видел лишь поверхность. Ведь со стороны Джон действительно был самым обычным врачом, который одевается как все. Но если чуть-чуть приблизиться, то можно было понять, какой он невероятно обаятельный и добрый человек, с тягой к риску. Обычно Шерлок удаляет всю ненужную информацию, но тут она будто из скомканного состояния, разгладилась, и он вспомнил ту ночь в переулке, когда он был не совсем Шерлоком. Когда он зажимал кожаной перчаткой рот своему другу и как непростительно близко находились их тела. Как Джон судорожно, громко и глубоко дышал, пытаясь набрать весь необходимый кислород только через нос. Как должно быть грязная кирпичная стена грубо врезалась в лопатки, подминая задницу. В следующий раз он всё той же перчаткой перекрывал дыхание, волоча за собой по земле, подальше от проституток, шумной музыки и атмосферы клуба, куда направлялся его друг. Что это ревность? С чего бы это? Бесстрастному уму не нужны глупые эмоции примитивных людей. Шерлок помнит, как стоял лицом к окну и Джон сидел посреди комнаты, как послушный мальчик, на старом стуле, не шелохнувшись. Как было спокойно, что Джон сейчас рядом, хоть он его и не видел в полнейшей темноте, но ощущал его нахождение. Джон стоял рядом, не решаясь заговорить с детективом, поскольку тот явно был занят мыслительным процессом. В ночной тишине посигналила машина, вероятно проезжавшая недалеко от них, и Холмс наконец очнулся. На секунду Ватсону показалось, что на безэмоциональном лице вдруг проступил стыдливый румянец. Но это могло бы быть не совсем правильное освещение или ещё что-то. Джон пытался найти этому оправдание, а может не свет, а его собственная фантазия, которая последнее время через чур много представляла его соседа по комнате в компрометирующих ситуациях. — Идём, тут недалеко, — вырвав Джона из мыслей, произнес Холмс. Ещё одна длинная улочка и они очутились в каком-то грязноватом подъезде. Шерлок трижды постучал в дверь и ему открыл маленький седой старичок. Держащий в руке какой то механизм и инструмент похожий на отвёртку. На лбу у него был ободок, держащий увеличительное стекло. Этот человек обладал глухим старческим голосом, но речь при этом оставалась чёткой. — Шерлок Холмс, проходите. Майкрофт говорил, что вы возможно зайдёте. Ужин через 10 минут будет на столе. Что-нибудь ещё? — Да, у вас не найдется отмычки? — с этими словами Холмс чуть поднял руку, кивая на наручники головой. — Конечно, минутку… Он был где-то здесь. Я помню, как ставил сюда свой набор… А вот нашёл! Часовщик достал из коробочки одну из отмычек, которые отличались наконечником. Затем подошёл и несколько раз повернул её в отверстие для ключа, пока не послышался щелчок. После чего они ослабли и их можно было без труда снять. Джон сжимал и разжимал немного отекшую руку и немного потёр запястье. Потом они покинули эту маленькую мастерскую часовщика, сплошь заставленную разными инструментами, механизмами и кажется собственными изобретениями. За дверью находилась лестница ведущая на второй этаж.