Взросление (история любви)

Казалось, что на протяжении оставшейся недели ничего не предвещало беды. Хотя Эрвин по-прежнему то и дело вел себя подозрительно. Очевидно, что-то происходило. Леви, который пытался насладиться этим совместным отдыхом, не мог понять конкретной причины, но ощущал, что что-то все равно идет совершенно не так. Временами его парень казался очень напряженным. В такие моменты Эрвин погружался глубоко в собственные мысли и на лице его глубоким отпечатком ложилось беспокойство. Он не замечал на себе взгляда Леви, и от этого последний чувствовал себя неуютно. Из-за всего этого приближающийся день рождения Эрвина казался куда более волнительным событием. Леви планировал сюрприз в течение долгого времени и возлагал на него большие надежды. Он часто задавался вопросом: сделает ли это его парня счастливым снова? Хотелось вернуться во время, когда они оба учились в старшей школе. Тогда, в их беззаботном прошлом, все было куда проще. В конце концов, главное, чтобы Эрвину понравился подарок. Но в голову периодически лезли нехорошие мысли. Что если Леви делает лишь хуже? Вдруг Эрвин и вовсе не хочет этого? А если он откажется от подарка? Одно лишь представление этого разбивало сердце, ведь не хотелось чувствовать себя глупо. Он старался бороться с этим негативом по мере приближения заветной даты, не оставляя надежд на то, что сможет подобным образом вернуть все на круги своя. И нельзя было допустить, чтобы нервозность взяла верх над рассудком. Когда же этот день наступил, Леви был готов выложиться на все сто, поэтому как только проснулся сразу почувствовал прилив неимоверной энергии. Он приготовил завтрак и принес его прямо в постель Эрвину, начав празднование качественным минетом, после которого они смогли насладиться кулинарными трудами Леви. Эрвин благодарно наслаждался этим, после еды сгребая своего парня в объятия. Остаток дня они провели не отлипая друг от друга: валялись на кровати, играли в видеоигры и смотрели телевизор. Приготовление ужина Леви снова взял на себя. В меню был жареный цыпленок в меду с картофелем и травами. Этот рецепт он узнал от своей матери и берег специально для этого случая. На десерт же решил приготовить шоколадные пирожные, и пока колдовал над всеми ингредиентами, вход на кухню Эрвину был закрыт. Отчасти, потому что эта часть вечера должна была быть сюрпризом. Отчасти, потому что так было бы сложнее скрыть нервный трепет, который начал неконтролируемо нарастать в груди. Ему вторил голос в голове, из-за которого Леви все сильнее беспокоился о том, что Эрвину не понравится подарок, который он собирается сделать. Что-то пойдет не так. Теперь сосредоточиться на готовке было сложнее, но парень взял себя в руки, вчитываясь в рецепт (он специально привез с собой кулинарную книгу из дома) и перепроверяя сделанное. Все обязано быть идеальным. Он справился весьма неплохо. Пока курица томилась в духовке, на столе появились приборы и красная тонкая скатерть. Когда взгляд мельком упал на Эрвина, тот оказался снова погруженным в учебу, зарывшимся в кучу книг и бумаг. Леви вошел в комнату, закончив все приготовления, а в это время пальцы блондина быстро бегали по клавишам ноутбука. Но присутствие брюнета не осталось незамеченным и Эрвин улыбнулся ему, подняв взгляд. Леви так старался, что решил даже зажечь свечи, заменяя ими яркое освещение ламп. Поджигая фитили, он ощутил, как щеки немного краснеют, потому что такая романтичность была глупой и слишком слащавой. Но такое нравилось Эрвину. В голове сразу возникли воспоминания о старших классах, когда блондин покупал ему огромное количество конфет на День Святого Валентина. Их хватало еще на несколько месяцев. Еще Эрвин всегда дарил Леви розы на их годовщину, каждый год прибавляя по цветку. А еще то предложение, которое шестнадцатилетний Эрвин сделал ему. Такие вещи никогда не забудутся, и именно поэтому Леви тоже хотелось сделать для своего парня нечто незабываемое. Ведь не смотря на все перемены в Эрвине, он не мог измениться настолько, чтобы передумать насчет их свадьбы. И сейчас Леви продолжал убеждать себя в том, что это так. То, что они стали старше не значит, что Эрвин больше не захочет взять его в мужья. Во всяком случае, судя по всему тот и не думал о чем-то подобном, потому что Леви спиной чувствовал его взгляд и то и дело видел улыбку, которая становилась все шире по мере того, как он укладывал салфетки рядом с тарелками. — Я не думал, что ты способен на такое, — тихо проговорил он, заставляя Леви нахмуриться и покраснеть сильнее, — жаль, что мы не можем часто устраивать вот такие романтические ужины. — Да уж, — буркнул Леви в знак согласия, прикусив губу и поворачивая голову в сторону парня, вслепую разглаживая складки на скатерти. После этих слов обстановка и правда показалась удивительно домашней. Эрвин работает, пока Леви готовит ужин… Словно они действительно женаты. И если и дальше все пойдет как по маслу, они будут еще на шаг ближе к такой жизни. Пока Леви думал об этом, ноги несли на кухню. И стоило лишь отвлечься от приятных мыслей, как переживание снова пронзило насквозь все тело вплоть до кончиков пальцев. Но на все это теперь не было времени. Нужно было проверить курицу в духовке и поставить запекаться картофель. Парень беспокоился о том, что пересушит мясо, но под золотистой корочкой оно все еще было мягким и пахло просто восхитительно. На вкус было ничуть не хуже, и Леви убедился в этом, наконец садясь за украшенный стол. Эрвин жадно и с аппетитом поглощал еду и оставил уйму приятных комментариев, в то время как Леви ел не спеша. Блюдо оказалось таким вкусным, что они и сами не заметили, как съели практически все. Но любой знает, что десерт идет не в желудок, а в сердце, поэтому кексы тоже разошлись на «ура». Перед тем, как съесть свою часть десерта, Эрвин задул воткнутую в шоколадное тесто свечу в виде числа двадцать. Ничто не могло заставить Леви петь глупую песню про день рождения, но он все равно прошептал эти слова на ухо блондину после того, как поставил перед ним тарелку с кексом, обвивая руки вокруг его шеи, после этого возвращаясь на место. — Спасибо, Леви, — Эрвин смог поблагодарить лишь съев половину десерта, нащупав под столом руку парня и немного сжимая, — все было просто потрясающе. — Да, с днем рождения, — снова негромко ответил Леви, слегка прикусив нижнюю губу и чувствуя тепло внутри, наклоняясь навстречу к Эрвину и целуя его в щеку. — Знаешь, ты ведь мог и не заморачиваться так.., — после этого блондин снова откусил от пирожного большой кусок. В уголке его рта осталось немного глазури, и Леви не задумываясь взял салфетку, протягивая руку и осторожно вытирая шоколад с губ. — Я должен был, — сказал Леви, увидев теплую улыбку Эрвина, — сегодня ты наконец-то стал старым. В ответ Эрвин лишь усмехнулся. — Только посмотри, ты даже есть нормально не способен, — продолжал поддразнивать Леви, наблюдая за тем, как на губах блондина то и дело остаются крошки. — Ты не намного лучше. У тебя на носу что-то. Леви сморщился в замешательстве. Как еда могла попасть ему на нос? Ведь он даже ничего не почувствовал. Решив проверить, он поднял салфетку, чтобы на всякий случай вытереться, но прежде, чем успел коснуться ей носа, Эрвин мазнул пальцем по капле глазури на своей тарелке и провел им по носу и щеке парня. — Какого хрена? — выпалил Леви, отталкивая чужую руку и смеясь. Но Эрвин уже обнимал его за плечи не обращая внимания на то, как его парень вредничал. Наклоняясь, блондин хотел при помощи поцелуя избавиться от шоколада на носу Леви, но в итоге просто коснулся языком сладкой кожи, следом уже губами прижимаясь к красной щеке. Брюнет краснел, потому что Эрвин вел себя глупо. Глупо и невероятно мило. Эта нежность растопила сердце парня и он повернул голову в сторону именинника. Теперь их губы соприкоснулись и прикосновение понемногу переросло в длительный поцелуй. Губы Эрвина были на вкус как шоколад и от улыбки, которая сейчас появилась на этих губах, Леви сам почувствовал себя ужасно счастливым. Его наконец заполнило тепло, вытеснившее тревогу. Эрвину до сих пор нравилось все то, что делал Леви для него. Смиряясь, наконец, с этой мыслью, он коснулся ладонью щеки блондина, другую запуская в мягкие волосы, притягивая ближе к себе не смотря на то, что сам хотел забраться на его колени. — Мы ведь продолжим празднование в постели? — несколько мгновений спустя, Эрвин выдохнул вопрос в губы Леви, слегка отстранившись. Он все еще улыбался, а щеки теперь были мягкого розового цвета. В глазах Эрвина, как заметил Леви, плескалось яркое сияющее море, состоящее из счастья, поэтому хотелось без раздумий согласиться и наплевать на все оставшиеся планы. Такой момент особенно не хотелось портить. Тем не менее, пришлось немного притормозить, ведь до этого момента он шел четко по плану, который продумывал на протяжении нескольких месяцев. И отступать от него было нельзя. — Да, но не так сразу, — голос немного сел, ведь Леви все еще был распален поцелуями. Он облизнулся и откинулся на спинку стула, засовывая руку в карман штанов, сразу же сжимая пальцами маленькую коробочку, — сначала я хочу подарить тебе подарок. — Подарок? Помимо всего этого еще и подарок есть? Леви, это уже слишком… Стоило Леви заговорить — Эрвин сразу выразил свой протест. Это были искренние, хоть и предсказуемые слова, но брюнета едва ли слышал их, потому что в этот момент отчаянно боролся с гулким биением сердца и нервным комком в горле. Когда он обдумывал этот момент, то надеялся, что сможет сказать что-нибудь, выпалить любую ерунду и вручить купленную вещь. Но теперь все слова застряли где-то под языком, не желая связываться даже в банальное словосочетание. Словно стоит открыть рот — и он непременно опозорится. Поэтому, решив не тратить на эти глупости время, Леви просто сделал глубокий, хоть и прерывистый вдох, вытаскивая из кармана коробочку и положив ее на стол перед Эрвином. — Что.., — начал блондин, резко замолчав как только взгляд остановился на этом предмете. Коробочка была маленькой, черной и переливалась в лучах свечей. В этот момент Леви опустил взгляд на свои колени, но краем глаза заметил, что Эрвин бросил на него взгляд украдкой перед тем, как снова вернуться к рассмотрению подарка. Начались долгие секунды молчания, но после он взял коробочку и открыл ее, и теперь Леви внезапно почувствовал, что ему нехорошо. Настолько, что может стошнить прямо здесь, за столом с прекрасным ужином и десертом. Каким-то образом удалось взять себя в руки, но теперь казалось, что весь мир рухнул в вакуум с момента, как пальцы Эрвина коснулись подарка. Когда же именинник открыл ее, он смотрел на содержимое широко распахнутыми глазами несколько мгновений, после чего, наконец, посмотрел на Леви, подбирая слова. — Кольца, — вынимая из коробки, блондин положил их на свою раскрытую ладонь, — ты делаешь мне предложение, Леви? Выражение его лица было непроницаемым, но в это же время голос звучал мягко, и это, вероятно, было единственной причиной, по которой Леви наконец смог взглянуть на него, пусть и нерешительно. Эрвин не сказал слов, которые смогли бы успокоить напряжение и волнение, в голове все еще металось множество обрывистых мыслей… Но Леви смог кивнуть, переведя взгляд с лица Эрвина на два тонких серебряных кольца, поблескивающих на ладони. Эти блестящие украшения идеально подходили друг другу, разве что размер был различен, ведь руки у Леви были более тонкими. Он копил почти год, чтобы позволить себе это. Конечно, кольца не покупаются просто так, но Эрвин все равно ждал ответа. К моменту, когда парень заговорил, румянец уже покрыл его лицо и уши, медленно пробиваясь даже на шее. — Думаю, да, — голос был тихим и пришлось закусить губу, ведь Леви все еще боялся, что получит отказ, — вернее… Скорее всего. Я просто подумал… Не знаю. Не то чтобы мы должны пожениться прямо сейчас или что-то такое, но это значимый подарок, Эрвин, и мы можем носить их, и… Эм… Блять… — Я понимаю, — сказал Эрвин, потому что Леви начал запинаться отчего нервное волнение лишь нарастало, — они выглядят скорее как кольца обещания. — Да, — хрипло ответил Леви, быстро кивая с широко распахнутыми глазами. Именно с таким посылом он и хотел преподнести этот подарок. Пусть он и мечтал о дальнейшей свадьбе, но было понятно, что это не произойдет вот так сразу, тем более пока они учатся. И это вполне устраивало; он мог подождать, ведь они все еще были очень молоды и ничто не имело значения, пока они вместе. Но все равно было бы здорово иметь что-то, что символизировало бы их привязанность друг к другу. Что-то, что можно потрогать и увидеть. Нечто, что будет напоминанием о том, что однажды у них будет настоящая помолвка, ведь они пообещали друг другу, как и сказал Эрвин. Только теперь Эрвин медлил, и Леви взволнованно вскинул голову, чтобы снова посмотреть на него. Еще несколько секунд, и он просто голову потеряет. И, видимо, этот момент действительно настанет, потому что пусть его парень и оценил подарок, но продолжал смотреть на кольца в своей руке. Теперь между нахмуренными бровями Эрвина пролегла морщинка. Смотря на него, Леви почувствовал, что сердце уже готово вырваться из груди. Внезапное, а оттого болезненное чувство пронзило живот, и именно в этот момент они встретились взглядами. — Что? — голос Леви предательски дрогнул, — Твою мать, ты не хочешь их носить или чего? Эрвин тут же покачал головой, потянувшись, чтобы взять его за руку, но Леви отдернул свою, чувствуя себя слишком смущенным. Помимо этого, он был изрядно напуган и напряжен, поэтому не мог позволить прикосновение не получив ответа. — Дело не в этом, Леви. Я хочу надеть кольцо. Хочу однажды стать твоим мужем, — взгляд Эрвина остановился там, где еще секунду назад находилась отдернутая рука его парня. — Тогда в чем проблема? Почему не соглашаешься? — Потому что сначала мне нужно сказать тебе кое-что. Я… Теперь, наконец, они смотрели друг другу в глаза. Эрвин колебался, и когда такое случалось, Леви сам пугался не на шутку, ведь знал заранее, что следующие слова ему не понравятся. Он слегка сощурился, пытаясь быть готовым к какой-нибудь душераздирающей новости. Конечно, конца света не случится, но Леви был сбит с толку, словно его исподтишка ударили ножом в живот. — Меня пригласили на шестилетнюю программу обучения по направлению «история» за границей. — Что? — Леви сморщился, оказавшись в еще большем замешательстве. О чем вообще, черт возьми, говорил Эрвин? История? За границей? На шесть лет? Вероятно, речь шла о другом университете, но ведь сейчас он уже учился в таком заведении. Его специальностью была публицистика, как он мог получить предложение о чем-то совершенно другом? Это произошло случайно, или Эрвин сам искал эту возможность, не поставив Леви в известность? — Мне здесь не нравится, — начал отвечать Эрвин на не прозвучавшие еще вопросы, — не нравится программа обучения, и здесь все иначе, чем я себе представлял. Я думал о том, чтобы перевестись на факультет истории и по этой причине обратился к онлайн программе. Это более престижно, когда я закончу — получу докторскую степень. Я смогу преподавать в колледжах, и эта работа более стабильна, чем писательство. Я и подумать не мог, что меня примут, но… — Стой… Ты… Ты реально поедешь туда? — прервал Леви, изумленно смотря на Эрвина во время его объяснений. Сейчас в нем зарождалось болезненное, но ясное осознание происходящего в последние недели и дни. Он словно очень сильно испугался чего-то и выдохнул шумно, понимая что не выдерживает обрушившихся на него новостей, откидываясь на спинку стула. Эрвин собирается уехать, было ясно теперь. Он уедет очень далеко и Леви больше не увидит его. Потому что полтора часа на поезде — это одно, а пересечение половины мира на самолете — совсем другое. — Мне предложили стипендию, Леви, — эти слова были прекрасным подтверждением того, что Эрвин уже на все согласился, — я смогу начать обучение уже весной. Мне прислали письмо буквально на днях. — Ты.., — начал Леви, осознавая с каждой секундой все больше. Эрвин получил это письмо уже в момент, когда Леви был здесь. Именно письмо так взволновало Эрвина тем утром в понедельник. Именно из-за него Эрвин был так рассеян и обеспокоен, хотя сказал, что это просто ничего не значащая бумажка. Эрвин скрыл от него абсолютно все. Потому что Леви даже не подозревал о том, что его парню не нравится специальность или этот университет. Теперь же в тех приступах меланхолии, которые испытывал блондин, было куда больше смысла. Но это не меняло факта: он закрылся от Леви и не сказал ему ничего. Хотя последний чувствовал, что ему чего-то не договаривают на протяжении нескольких месяцев. И узнать правду в полном объеме лишь сейчас было больно. Очень больно. — Ты не сказал мне, — теперь голос Леви звучал очень жалко и надломленно, — Эрвин, ты не сказал… — Я знаю. Прости. Я не хотел, чтобы ты переживал. Я понимал, что если ты узнаешь о том, что я ищу возможность перевестись, то будешь очень расстроен, а я этого не хотел. — И поэтому ты, блять, просто подал заявление в университет на другом конце света и промолчал о том, что тебя приняли? — Нет, как я и сказал, я с самого начала не думал, что меня примут, поэтому и не хотел тебя беспокоить этим. Я был готов к тому, что мне откажут, и тогда все это не имело бы значения. Я думал о том, как рассказать тебе с тех пор, как получил письмо, но теперь я… Эрвин говорил о кольцах, очевидно. Он решил, что пора сказать именно сейчас, потому что Леви подарил парные кольца. А что если бы этого подарка не было? До каких пор Эрвин бы продолжал откладывать этот разговор в таком случае? Сейчас это было не так уж и важно. Вопрос был в том, что именно в подарке Леви вынудило Эрвина почувствовать, что именно сейчас — наилучший момент. — Что ты? Решил, что именно теперь мне лучше знать в случае, если не захочу шесть гребаных лет ждать твоего возвращения? — Что ж, да, — честно ответил Эрвин после нескольких секунд молчания. Леви задал свой вопрос даже не подумав, поэтому такой простой ответ оказался просто ошеломляющим. Он беззвучно, словно рыба, открывал рот и снова закрывал его, только после этого удалось сглотнуть образовавшуюся слюну. Это было слишком неожиданно и поэтому Леви мог лишь покачать головой, не способный сформулировать ни единой фразы. Так жестоко и неправильно обрушивать на него все это одновременно спустя так много времени. И что теперь делать? Почему Эрвин поступил таким образом? И как, если уж на то пошло, Леви проживет шесть лет без него? Это ужасно и безоговорочно долго, особенно для человека его возраста. Пока Эрвин будет далеко, его собственная жизнь встанет на паузу. Что если после такой разлуки все в конце концов развалится? Вдруг Эрвин найдет кого-то другого? А может он и вовсе захочет разорвать отношения, потому что это будет действительно непростой период? Существовало необозримое множество вариантов развития событий, причем большинство из них не сулило ничего хорошего. Леви был встревожен, переживал и не мог сконцентрироваться. Вот во что превратился его сюрприз. Теперь все рушится словно карточный домик. Но затемняла все эти чувства острая боль, связанная с тем, что Эрвин сам страдал в одиночку. Ему даже в голову не пришло, что такие вещи в первую очередь нужно обсуждать со своим парнем. Ведь если он и правда ценит их отношения и ценит самого Леви, он бы не стал принимать такие решения в одиночку, верно? Вот, что сам Леви чувствовал по этому поводу. Было уже не важно, примет Эрвин это кольцо, как, казалось бы, хотел, или нет. Потому что даже это не спасло бы ситуацию сейчас. Внезапно все позитивные эмоции смели злость, разочарование и растерянность. Прежде, чем он смог отдавать себе отчет о своих действиях, Леви встал со стула, схватил свою куртку, которая лежала на диване, и вышел, хлопнув дверью. Оказавшись за пределами здания общежития, он все еще не мог остановить поток панических мыслей, которые затмевали рассудок. Он лишь чувствовал потребность в свежем воздухе сейчас, ведь если бы задержался в том помещении еще на секунду — негатив (в худшем случае — слезы) взял бы над ним верх. Кажется, слезы и теперь готовы пролиться, но это были самые паршивые слезы, которые текут по щекам от унижения и злости. Леви и без того был напряжен сверх меры из-за сегодняшнего вечера. Пусть Эрвин принял его подарок, ему казалось, что ровно с такой же вероятностью он мог получить отказ. Брюнет чувствовал себя отверженным, пусть никто из них не заикнулся о расставании. Он словно был недостаточно важен, недостоин войти в число лиц, которые участвуют в принятии таких чертовски важных решений. От этого, помимо всего прочего, Леви чувствовал себя дураком. Ведь он слепо надеялся, что сейчас сможет посвятить себя Эрвину и идее брака с ним в обозримом будущем. У самого Эрвина, кажется, были совершенно иные планы. Теперь он даже не пытался вернуть расстроенного Леви, как делал это раньше. А Леви все сильнее казалось, что он Эрвину не нужен. Почему такое дерьмо всегда происходит именно с ним? Занятый этой мыслью, он бесцельно побрел вперед, засунув руки в карманы штанов. Все-таки, что-то определенно изменилось. В этот раз причиной был поступок Эрвина. Леви сбежал не потому что понял, что влюблен в него, не потому что какая-нибудь Мари разболтала его секрет. В тот момент его чувства оставались неизменными, теперь же они были под вопросом. Особенно, потому что Эрвин не пошел за ним. Неужели он его больше не любит? Продолжая раскручивать эту цепочку вопросов, Леви закусил губу, постепенно замедляя шаг. Нет, конечно же любит. Даже если он был зол и обижен, он по прежнему любил Эрвина, хотя ужасно не хотел отпускать его куда-то далеко на целых шесть лет. Но это вовсе не значило, что он хотел расстаться с Эрвином навсегда. К тому времени буря эмоций начала затухать и Леви снова мог контролировать себя полностью. Он нашел себя стоящим у железнодорожной станции. Пока он стоял здесь и глядел на двери, ведущие на вокзал, у него был выбор: купить билет, сесть на поезд и уехать домой (что, скорее всего, станет концом их отношений) или пойти обратно в общежитие и признать, что он отреагировал слишком остро. Реакция и правда была чересчур яркой. Он снова выставил себя эгоистом, стоило лишь заикнуться о том, чтобы потерять Эрвина, пусть и фигурально. Он даже примерно не мог представить, как будет жить без него, потому что Эрвин делал его неимоверно счастливым. Но запрещать нечто важное для Эрвина тоже было неправильно и нечестно. Его парень так трудился на протяжении последних лет, и Леви гордился им, но такой шаг был очень серьезным, поэтому, к сожалению, он не смог думать рационально. Ко всему этому прибавился и без того существующий стресс, который он испытывал, вручая подарок. Конечно, молчание Эрвина все еще цепляло, но это не могло стать непреодолимой преградой. Леви был готов попытаться по крайней мере принять это, но злость была самой неправильной реакцией, ведь прежде всего, какой бы болезненной ни была мысль о переезде его парня, Леви не хотел потерять его навсегда. Эрвин был слишком важной частью его жизни, и он будет ждать шесть лет… Нет, он готов ждать всю свою чертову жизнь, если в конечном итоге Эрвин будет с ним. Понимая это все яснее, Леви развернулся и побежал к общежитию так быстро, как только мог. Он решил набрать Эрвина по дороге, чтобы сказать, что вернется, потому что его уход и хлопок дверью были просто дебильным поступком. Однако тот не брал трубку и когда гудки сменились голосовой почтой, он закусил губу. В животе все нервно сжалось. Почему Эрвин не отвечал? Злился на него? Это вполне возможно. Но все это время, даже когда Леви вспыхнул, тот вел себя вполне спокойно и собрано, пусть и под конец тоже начал немного волноваться, подхватив эмоции своего парня. Может это просто совпадение? Но волнение все равно вернулось, теперь в тройном объеме, потому что когда он через полчаса подошел ко входу в общежитие, Эрвин не впустил его. Приходилось звонить в звонок из-за тупой охранной системы университета, но вместо того, чтобы нажать на кнопку разблокировки двери, Эрвин через домофон сказал, что спустится сам. Какого черта? Почему Эрвин не позволяет ему подняться? Это было, мягко говоря, странно, и его снова подташнивало от переживания. Через несколько минут, когда блондин вышел из здания и подошел к нему, Леви по выражению его лица понял, что именно сейчас произойдет. — Эрвин, прости меня, — тем не менее произнес он, хотя в голосе уже неприкрыто сквозила паника. Леви предпринял попытку, чтобы взять стоящего перед ним парня за руку, надеясь всем сердцем, что все обернется не наихудшим образом. — Нет, это я должен просить прощения, Леви, — теперь хватка пальцев Эрвина ослабла и он никак не отреагировал, когда Леви сжал их, глядя на него подавленно, — я не хотел тебе говорить, потому что, видимо, понимал, что все так обернется. Но ты имеешь право злиться. Потому что это несправедливо по отношению к тебе. — О чем ты говоришь? — Леви на секунду забыл, как дышать, наблюдая за взглядом Эрвина, тусклым и печальным, сосредоточенным вовсе не на Леви, а на земле перед ним. Эрвин хмурился, словно о чем-то глубоко задумался. Но о чем? Здесь уже не о чем было думать, казалось, словно он уже сделал свой выбор до того, как Леви вернулся. — Я уеду, поэтому нам не стоит быть вместе. — Нет, Эрвин, это не важно. Послушай, я… — Я не хочу, чтобы ты ждал меня шесть лет. Это не то, чего ты заслуживаешь. Я не настолько хорош, и я не смогу сделать что-то для тебя, находясь там. Тебе стоит найти кого-то, кто не оставит тебя вот так. — Эрвин, нет, — начал умолять Леви, а в его голосе уже можно было различить подкатывающие слезы. Он отчаянно замотал головой, схватив Эрвина за руку и крепко сжимая ее, смотря на него глазами, которые уже застилала пелена слез. Эти слова ударили ножом прямо в сердце. Он боялся именно их. Эта острая боль, от которой ноги подкосились, переросла в глубокий, прожигающий страх, ведь Эрвин отказывался его слушать. — О чем ты вообще? Все, что я сказал — херня, это неправда. Прошу тебя. Я люблю тебя, и буду любить даже если уедешь. Я подожду, я просто испугался и еще эти кольца… Я разозлился… И я… — Извини, Леви, — повторил Эрвин, прерывая его. И эта окончательность в его тоне вынудила Леви сделать шокировано шаг назад. Пальцы разжали руку Эрвина и собственная рука безвольной плетью повисла, ударившись о бок. Только после этого он смог посмотреть на блондина с приоткрытым ртом. Было видно, что и Эрвину непросто: он зажмурился, переживая такую же боль, но крепко сжимал кулаки, чтобы не выдать тремора рук. Леви вгляделся в его лицо в надежде увидеть там малейшую эмоцию, которую можно будет использовать чтобы снова сказать что-то, убедить Эрвина в том, что он неправ и совершает ошибку. Но он не смог ничего разглядеть. Выражение лица блондина было снова непроницаемо, и все, что Леви раньше видел в этом взгляде: любовь, привязанность и тепло — исчезло. Тогда он и понял, что все кончено. Для Эрвина — определенно, и Леви не мог ничего поделать с этим, молча наблюдая за тем, как его парень сунул руку в карман, чтобы вернуть подаренные кольца. Но смотреть на них теперь было слишком болезненно, поэтому брюнет лишь покачал головой, развернувшись и сбегая обратно в сторону вокзала. Теперь Леви сбегал не от гнева или разочарования. Он пытался сбежать от чувства, словно сердце его разорвали на тысячи острых кусков, и это было больнее, чем что-либо в его жизни. В груди ужасно давило, кружилась голова и он будто не мог вдохнуть, слезы жгли глаза, а ноги гудели, неся его на вокзал. В голове словно прошелся разрушительный ураган и он едва ли мог понять, что вообще сейчас произошло. Лишь понимал, что Эрвина больше нет. Все счастье и удовольствие, которые Леви испытывал на протяжении всех этих лет, втоптаны в грязь и их больше никогда не будет в его жизни. Что же теперь делать с этой жизнью, он тем более не знал. Каким-то чудом парень смог сесть в нужный поезд, забившись на место в самом дальнем углу вагона и подтянув колени к груди, упираясь ногами прямо в сиденье. Теперь сдержать тихий всхлип было невозможно, а за ним сразу же побежали по лицу горячие, болезненные слезы, не способные облегчить все неверие и шок, в которые Леви ввергло это событие. Его словно выпотрошили, забрали все самое важное и необходимое для жизни. Он уже скучал по Эрвину. Они были вместе так долго, что жизнь без Эрвина казалась чем-то ужасно далеким и фальшивым. Теперь он не сможет позвонить ему, когда захочет, не сможет увидеть его, никогда больше не проснется в теплых объятиях и не сможет обнять сам. В одно мгновение исчезли все будущие разговоры по Скайпу, свидания, поцелуи, марафоны видеоигр и все остальные прелести, маленькие или большие. Все то, что делало Леви счастливым. Это было ужаснее всего, что с ним когда-либо случалось. Так он думал, пока вытирал слезы со щек и снова закусил губу, чтобы она, наконец, перестала дрожать. Но новые порции влаги начали катиться из глаз уже через несколько секунд, и остановить это было невозможно. Как же так вышло? Они обещали друг другу свадьбу, обещали быть вместе навсегда и даже состариться рядом друг с другом. Они дали друг другу эти обещания еще в шестнадцать. Это было давно… Пусть они не были детьми уже тогда, но все еще оставались незрелыми подростками. И все эти клятвы — не более, чем слова двух мальчишек, не столкнувшихся с реальным миром. Даже сейчас они были не до конца взрослыми, но Леви не понимал, почему же нельзя было просто сесть и спокойно разобраться во всем. Эрвину, похоже, это было просто не нужно; он был настроен решительно, а Леви знал его достаточно хорошо, чтобы понять, что даже те мерзкие оправдания были пустыми. Ведь уже до этого Эрвин все для себя решил. Он говорил о том, что Леви заслуживает большего, из чувства вины. И из-за этого он сам чувствовал свою собственную вину. Ведь если бы он отреагировал иначе на признание Эрвина, все было бы совершенно по-другому. Конечно, проверить это наверняка уже не удастся. Но теперь в голове всплыли те предупреждения, которые звучали из уст Кушель еще давным-давно. Она каким-то образом знала или просто подозревала, что их с Эрвином отношения закончатся так. Может это была просто забота, но сейчас это было не важно. Она была права, а он — нет. Тогда он лишь отмахнулся от этих слов. Но теперь, упав в эту пучину неизвестности и страха, он видел лишь один спасительный маяк: свою мать. Сойдя с поезда, Леви уже не плакал, но все еще чувствовал себя чертовски разбито и поэтому медленно плелся в сторону дома. Руки находились в карманах и одна крепко сжимала телефон. Отчасти он надеялся, что в любую минуту Эрвин позвонит и скажет, что ошибся. Но этого не произошло. Поэтому, вернувшись домой, Леви просто отключил его на пороге, сдерживая порыв швырнуть об стену, чтобы он разлетелся на тысячи деталей так же, как разлетелось его собственное сердце. Открыв дверь ключом и включив свет в коридоре, он тут же почувствовал небольшое облегчение, потому что свет в спальне матери еще горел. Постучавшись в дверь и войдя после разрешения, Леви увидел ее, держащую в руках книгу. Подернутые легкой сединой волосы были собраны в низкий пучок, а на лице были очки для чтения в толстой оправе. — Мам.., — выдавил он, чувствуя, как его захлестывает новой волной слез и грусти. На щеках в ту же секунду появились мокрые дорожки, и Кушель, казалось, сразу же (само собой) поняла, что именно случилось. — Ох, Леви, — сказала она голосом, полным мягкого сочувствия, — мне очень жаль… Она уже хотела встать, но Леви подошел к кровати первым, забравшись на мягкое одеяло и укладывая голову на ее колени. Он снова прижимался к матери и слезы пропитывали одежду прямо как десять лет назад, когда ему казалось, что он не нравится Эрвину. Леви никогда бы не подумал, что снова окажется в подобной ситуации, ведь теперь ему девятнадцать и он слишком взрослый чтобы шмыгать тут носом, словно ребенок. Но он ничего не мог с собой поделать. Ему, на самом деле, было все равно. Он был настолько убит горем, расстроен и определенно нуждался в утешении. И по сравнению с этим вся неловкость меркла. Кушель, впрочем, предпочитала молчать, даже если и не была удивлена произошедшим, так как говорила об этом несколько лет назад. — Я с тобой, дорогой, — лишь повторяла она своему сыну тихо, проводя успокаивающе пальцами по его черным растрепанным волосам. Она обнимала его прямо как в детстве, баюкая. И даже когда поток слез иссяк, Леви не двинулся с места. Была противна даже мысль о том, чтобы остаться одному сейчас, поэтому он молча сидел так, уставившись в стену. На смену плачу пришло оцепенение. Он знал, что оно тоже закончится, но плакать больше не мог. И только тогда Кушель почувствовала, что может заговорить с ним, осторожно начав расспрашивать о произошедшем. — Эрвин уезжает, — просто сказал Леви, а голос его снова надломился не смотря на то, что глаза были абсолютно сухими. — Он уезжает и порвал со мной.