Взросление (история любви)

Леви встал рано, угостился вкусным завтраком, который доставили прямо в номер, принял душ и собрался. Красивой одежды помимо костюма, который он выгуливал вчера, брюнет с собой не привез, поэтому очень надеялся, что Эрвин не предложит ему какое-нибудь элитное заведение сегодня. Тем не менее, джинсы были отглажены, а джемпер был безукоризненно чистым, ни пушинки. Оставалось лишь причесаться и тщательно побрить лицо. К тому времени, когда Леви закончил, наступил обед. Прихватив с собой пальто, он спустился вниз, закусив губу. В животе внезапно разбушевались бабочки. Он нервничал, словно это будет первое в его жизни свидание или что-то схожее по волнительности. Но в этом не было никакого смысла, черт возьми. Это не свидание, а даже если и похоже на свидание, то оно будет с Эрвином. С тем самым Эрвином, которого, не смотря на ссоры, он знал всю свою сознательную жизнь. Не было причин беспокоиться о том, какое впечатление Леви произведет на него. Они просто наверстывают упущенное общение. Но вдруг время изменило их слишком сильно? Что, если они не смогут найти общий язык теперь? Они выросли, превратились в двух совершенно разных людей… Смогут ли они просто непринужденно побеседовать сейчас? К счастью, Леви довольно быстро смог убедить себя в том, что паниковать заранее — глупо. Ведь они менялись на протяжении всей жизни, но это никак не влияло на их дружбу раньше. Кроме того, это будет дружеский обед без каких-либо обязательств. Он не должен привести ни к чему, а поэтому и то, как он пройдет, не столь важно. Леви просто отправится домой послезавтра и, возможно, больше никогда не увидится с Эрвином. Или, по крайней мере, не будет видеться с ним слишком часто. Возможно, они смогут возобновить переписку, если останутся друзьями сейчас, но даже это стояло под большим вопросом. Да и смогут ли они после всего случившегося обходиться банальными письмами? И, как бы они не пытались, невозможно стереть все те факты, которые случились в прошлом. Как только Леви вышел в вестибюль, он увидел уже пришедшего Эрвина. До назначенного времени оставалось еще порядка десяти минут, но тот сидел в кресле недалеко от входа и листал журнал. На коленях у него лежал пиджак, на ногах — брюки, а выше — красивая рубашка небесно-голубого цвета. На пуговицах. С закатанными рукавами она создавала более непринужденный вид. И, естественно, при первом взгляде на Эрвина, Леви сглотнул, всеми силами пытаясь игнорировать теплое чувство, которое появлялось всякий раз, когда он видел блондина. Глубоко вдохнув, Аккерман приложил усилие, чтобы успокоить буйное сердце, а затем прошел навстречу Эрвину, нерешительно помахав ему, когда тот, наконец, поднял взгляд. Эрвин улыбнулся и встал, отложив журнал и прижав пиджак к груди. Леви же остановился прямо перед ним. — Привет, Леви, — сказал Эрвин, окидывая его быстрым взглядом, — как ты сегодня? — Неплохо, только устал, — ответил брюнет, поводя плечами. — Смена часового пояса дает о себе знать? — Да. Прошлой ночью он и правда не очень хорошо спал, постоянно ворочался в постели, отключиться было невероятно сложно. Само собой, он подозревал, что смена часовых поясов повлияла на него, но это, пожалуй, было не единственной причиной бессонницы. — Ты пришел раньше времени. — Да, извини. Я просто боялся опоздать, — повинился Эрвин. Следом он сунул руку в карман брюк и сглотнул. Пусть это было едва заметно, но Леви поймал себя на мысли, что тот, наверное, тоже слегка нервничает. Тем не менее, Эрвин очень резво вскочил с кресла, когда увидел его приближение. Очевидно, блондин с нетерпением ждал этой встречи (как, собственно, и Леви). Он догадался об этом, но видеть это сейчас, конечно, было куда приятнее. От этого Аккерман слегка покраснел, щеки практически не изменили своего цвета (хвала богам!). Было очень приятно знать: Эрвин настолько сильно хотел увидеться со мной. Чувство было сродни тому, которое он ощутил вчера, узнав, что ему досталось одно из двух приглашений. Пусть эта информация не должна была коснуться его ушей, но, признаться, услышав это он мог выдохнуть спокойно. Между ними теперь не было странных или неловких моментов (по крайней мере до нынешней минуты), и это давало надежду на то, что этот день он проведет приятным образом. В компании своего старого друга — Эрвина. — Нагулял аппетит? — поток мыслей Леви был прерван Смитом, который накинул на себя пиджак. — Да. Куда пойдем? — Леви отвел взгляд, чтобы не пялиться на четко очерченные под рубашкой предплечья Эрвина, которые исчезли, скрываемые более плотной тканью. — В нескольких кварталах отсюда есть одно хорошее место. Я думаю, тебе там понравится. Во всяком случае, если ты все еще любишь китайскую кухню. — Люблю, — негромко ответил Леви, уже не контролируя то, что кончики ушей потеплели. Эрвин улыбнулся в ответ на это и жестом указал на дверь. Бок о бок они вышли из отеля. Навстречу тут же прилетел порыв прохладного осеннего ветра. Леви позволил Эрвину вести, и пока они шли до ресторана, лилась дружелюбная, непринужденная беседа, прерываемая остановками, во время которых блондин показывал и рассказывал о попадавшихся им достопримечательностях или местах, особенно им любимых. Это несомненно было очень приятно, и несмотря на то, что из-за популярности этого места пришлось немного подождать, пока освободится столик, уже за обедом их разговор наконец раскрепостился и перетек в полноценное общение. Диалоги были главным украшением дня, ведь за шесть лет практически непрерывного молчания накопилось очень много тем, которые хотелось обсудить. Эрвин, до этого знавший о работе Леви лишь поверхностно, несколькими вопросами расширил границы своих познаний. Брюнет поведал ему о том, как после окончания школы начал свою работу в программе по борьбе с наркотиками. Но работа со взрослыми людьми не приносила никакого удовольствия, и под конец он даже начал ненавидеть ее, поэтому решил найти что-то, что будет связано с помощью детям. И это направление оказалось намного лучше. Именно его двоюродная (или троюродная?) сестра Микаса открыла ему на это глаза. Она родилась у мистера и миссис Аккерман как раз в тот момент, когда Леви еще работал в продуктовом магазине, и иногда ему приходилось присматривать за ней. Микаса была еще совсем крохой, когда Леви и Эрвин уже закончили школу, а сейчас, пойдя в начальные классы, она столкнулась с теми же проблемами, которые пережили они когда-то. Очень трудно просто взять и приспособиться, а еще труднее найти друзей. Малышка была немного застенчивой и очень тихой, рядом с другими чувствовала себя весьма неловко — и это касалось не только других детей, но и взрослых. Каким-то образом лишь с Леви она смогла найти общий язык и совсем его не стеснялась. Возможно, так случилось из-за их схожести. Но всякий раз, когда Кушель нянчилась с ней, Микаса неизменно хвостиком ходила за Леви по дому и проявляла живой интерес ко всему, что он делал. Даже если он сидел за книгами и учебниками, она просто сворачивалась калачиком где-нибудь поблизости и смотрела мультфильмы, нисколько не смущаясь завистливых взглядов, которые он бросал на нее. К тому времени, когда она поступила в начальную школу, ее родители всерьез обеспокоились поведением дочурки и обратились за советом к Кушель, которая в свою очередь решила проконсультироваться с Леви и узнать, может ли тот поговорить с Микасой в силу ее привязанности к нему. Леви же не был уверен, что способен сделать что-то стоящее, но спустя некоторое время аккуратных уговоров, ему удалось выяснить, что в ее классе есть мальчик по имени Эрен и он ей нравится. Однажды он помог ей донести учебники, и она очень хочет, чтобы он был ее другом. — Он любит динозавров, — сказала Микаса. В тот момент жизни Леви уже прекрасно понимал, что такая простая вещь, как предложение поиграть вместе, может оказаться ужасно важной для ребенка. Поэтому он предложил ей, если она хочет с ним подружиться, первой начать с Эреном разговор и спросить его о его любимом динозавре. Он знал, что практически все дети любят говорить о своих увлечениях. А если Эрен начнет разговор о своем хобби, то в конечном итоге они с Микасой смогут поиграть во что-то, связанное с динозаврами на детской площадке. Также он сказал (не дословно, конечно), что «это может показаться страшным, но, если Эрен тоже хочет с тобой дружить — он будет относиться к тебе по-доброму». К удивлению, это сработало. И хотя Леви не знал всех подробностей, до него дошла информация о том, что Микаса и Эрен стали лучшими друзьями. В конце концов, это заставило его принять решение о том, что с детьми гораздо легче иметь дело, чем со взрослыми. Он действительно почувствовал что-то после того, как помог Микасе. Некое удовлетворение, которого никогда не получал, помогая наркоманам. Не то чтобы он ненавидел их, но… Что ж, в любом случае, детей он любил куда больше (возможно даже больше, чем многие взрослые). И, конечно же, существовало очень много таких, как Микаса — нуждающихся в помощи так же, или даже сильнее. — Это отлично, Леви, — уже, кажется, в миллионный раз сказал Эрвин, пока Леви протянул ему свой телефон с фотографией Микасы, — она очаровательная. И очень похожа на тебя и твою матушку. Леви фыркнул. — Да, это и удивительно, потому что ее отец не унаследовал фирменный Аккермановский взгляд «сучки на отдыхе». Теперь настала очередь Эрвина смеяться и улыбаться ярко, широко. Без сомнения, он вспоминал те времена, когда Леви, будучи подростком, жаловался, что его называют «заебавшимся ото всех и всего» из-за его фамильного взгляда. Леви же в этот момент думал о том, почему Эрвин назвал Микасу «очаровательной»: из-за того, что их лица и правда были похожи или просто потому, что она была ребенком, а они в целом милые. Чтобы прервать ход этих мыслей, он решил сменить тему. Теперь Леви упомянул, чем занимается сейчас: в его компетенцию входила работа с сиротами и их приемными родителями. Проводя интервью, он помогал обездоленным детям найти хороший дом. Иногда это морально изматывало и часто приходилось сталкиваться с теми или иными проблемами и конфликтами. Но он любил свое дело, и каждая минута затраченного времени стоила того, чтобы сделать этих детей счастливыми. Леви не мог не отметить тех, с кем ему нравилось работать больше всего: он упомянул о четырехлетнем Фарлане и двухгодовалой Изабель — девочке с рыжими волосами, которую он в свое свободное время часто водил гулять, так как ей еще не нашли приемную семью. Эрвин слушал с неподдельным вниманием, а его глаза горели интересом. На лице лучилась нежная улыбка, пока Леви рассказывал о том, как совсем недавно сходил с Фарланом и Изабель в зоопарк. Он закончил свой рассказ, подытожив, что эта работа идеально ему подходит, только сейчас обнаруживая, что тарелки уже наполовину опустели, а все это время он говорил лишь о себе. Ему очень хотелось знать, чем занимается Эрвин, и он вовсе не планировал так много разглагольствовать о своей жизни. Когда Леви спросил об этом, блондин лишь ответил, что учился очень долго и много, писал и занимался исследованиями. Ему нравилось то, что он изучал, но закончил весь этот путь с огромным удовольствием. Теперь ему предложили работу преподавателя в местном университете, о чем он уже упоминал в своем письме. Его педагогическая деятельность начнется на следующей неделе. Вот, в общем-то, и все, что удалось вытянуть из Эрвина, особо не настаивая на откровениях. — Чем ты еще здесь занимался помимо учебы? — задал вопрос Леви, после того как блондин добавил, что следующие несколько месяцев будет заниматься составлением программы и расписания для своих студентов. — Особо ничем. Свободного времени практически не было, все мысли были только об учебе, я тогда на ней очень сосредоточился, — в голосе Эрвина прозвучала насмешка, словно вопрос Леви был странным или неуместным. — То есть, ты хочешь сказать, что за последние шесть лет кроме книжек вообще ничего не видел? — Книжек и всего, что с ними связано. Да. — Разве у тебя не было друзей, которые помогли бы развеяться? — теперь брюнет нахмурился, а его голос стал на порядок тише. После сказанного, его действительно обеспокоило то, как жил Эрвин все это время. — За время учебы у меня появилась парочка знакомых, но чаще всего мы виделись только в университете. — Эрвин..., — пробормотал Леви, слегка прищурившись. Пусть Эрвин и вел себя так, словно все это не имело большого значения, но он понимал, что с блондином все было далеко не в порядке. Он знал Эрвина слишком долго, и его тяга преуменьшать вещи, чтобы Леви не волновался, осталась с ним до сих пор. Даже в их расставании (помимо собственных проблем у Леви) это сыграло свою роль. Но теперь собственные проблемы решились, и сейчас их заменило раздражение, вызванное тем, насколько одиноким был его бывший все это время. Разве ему не было плохо от этого? Разве не были моменты, когда он ужасно уставал от постоянной учебы и прочего научного дерьма? Как часто Эрвин сосредотачивался на получении степени из-за искреннего интереса, а не от того, что ему было банально не с кем поговорить? Леви знал, что занятия были важной частью жизни Эрвина, в которую он вкладывал сердце и душу (иначе он не добился бы таких результатов). Но это было очень похоже на него — бросаться в них с головой, чтобы отвлечься от собственной жизни. Эрвин проделывал это и раньше, когда они еще были вместе. Но тогда Леви был рядом, и мог в случае чего вытащить своего парня из этого болота. Конечно, своей вины за одиночество Эрвина брюнет не чувствовал, потому что тот сам разорвал их отношения. Но просто было грустно за то, что Смит сам обрек себя на несчастливую жизнь, и обидно оттого, что все так обернулось и лишь усугублялось все эти годы. — Не волнуйся, Леви, — сказал Эрвин, одаривая его своей лучшей ободряющей улыбкой. Он, очевидно, пытался успокоить или, скорее, хотел сменить тему разговора. Но, к сожалению, провести Леви было не так просто, и он не купился на это, заметив, что это спокойствие было показным, а сам Эрвин не смотрел ему в глаза. — Я общался с Майком, Ханджи и Найлом. Общаюсь до сих пор, а теперь и ты здесь. Мы сидим и обедаем вместе. Леви снова фыркнул, закатывая глаза, потому что был практически на все сто уверен, что один-единственный поход в ресторан не компенсирует шесть лет ограничений в социальной жизни. Кроме того, внезапно в голову пришло еще кое-что, о чем он думал накануне. И теперь он не мог этого не сказать. — Да, но… Что ж, ты не знал, что так выйдет. Ты даже не знал, приеду ли я. Но все равно отправил приглашение, хотя у тебя их было всего два. Тебе, наверное, следовало бы пригласить Майка. Или четырехглазую. Или Найла, с его противной бородкой. Эрвин сначала рассмеялся над словами Леви, который всегда не скупился на критику. Затем его широкая улыбка смягчилась, а взгляд остановился на лице напротив. Секунду разглядывая своего оппонента, он заговорил снова: — Ну, я полагаю, что игра стоила свеч. — Почему? — Я хотел увидеть тебя и сходить с тобой куда-нибудь, как сейчас. Раньше все было иначе, и именно поэтому я ничего не предпринимал. Потому что я… Скажем так, я… Эрвин замолчал, так и не закончив, его губы оставались приоткрытыми еще несколько мгновений, но сомкнулись, после чего он кашлянул в кулак, прочищая горло. Его взгляд оторвался от Леви и опустился на собственную тарелку. На секунду, кажется, блондин совладал с собой, поэтому снова поднял глаза с виноватой улыбкой. — Прости. Я просто хотел еще раз увидеться с тобой, но пригласил тебя сюда не для того, чтобы говорить о своих чувствах и подобном. Давай просто насладимся обедом и закончим с «наверстыванием упущенного». Леви прикусил губу, чувствуя подкатывающее волнение. Но все-таки смог кивнуть. В районе ушей снова стало тепло, а сердце колотилось бешено. Однако он не стал давить на Эрвина, чтобы услышать и без того очевидное «я скучал по тебе». Это было понятно из письма, и Леви не стал бы настаивать, даже если бы блондин внезапно признал, что именно из-за этого общался с внешним миром так мало. Наверное, стоило подумать, прежде чем задавать Эрвину такие вопросы, потому что последний явно держал себя в ежовых рукавицах, чтобы не допустить ничего даже близкого к тому, что произошло на свадьбе Майка. Аккерман был благодарен за это, но и ему приходилось контролировать себя. И до того, как они оказались наедине, ему казалось, что это вообще не проблема. На самом же деле, чем больше времени он проводил с Эрвином, тем яснее понимал, как приятно увидеться снова. И как сильно он скучал по нему. Конечно, это было давно известным фактом, но теперь чувство, которое долгое время спало внутри, снова зашевелилось, пробуждая десяток других: нежность, сожаление, и, что хуже всего, чертово желание, которое Леви держал на цепи с момента их расставания. Это так иронично. Прошло всего два часа с момента, как он оказался рядом с Эрвином. Так почему же ему приходится бороться с этим уже сейчас? Но, на самом деле, не было никакой борьбы. Он сам позволял своим мыслям заходить настолько далеко. Ведь изначально, с самой покупки чертовых билетов на самолет, он понимал, что этого не должно происходить. И теперь он не мог отвести взгляд от руки Эрвина, лежавшей на столе. В голове уже роились мысли о том, насколько легко прямо сейчас протянуть свою ладонь, схватить за запястье. — Да, — сказал Леви, качая головой и поворачивая ее в сторону окна, предпочитая сейчас следить за официантом, смотреть на чужие столики. Смотреть на что угодно, кроме Эрвина, чтобы за эти несколько секунд взять себя в руки, — да, хорошо. Блондин снова ободряюще приподнял уголки губ. Их взгляды снова встретились и Леви попытался ответить на улыбку, нерешительно, едва заметно улыбнувшись. Теперь Эрвин начал расспросы о том, где тот живет, и за разговором о простых бытовых вещах оставшаяся часть обеда прошла гладко. Смит хотел использовать эту встречу по-максимуму (по его словам), поэтому спросил, не хочет ли теперь Леви пройтись с ним куда-нибудь еще. Рядом находилось несколько неплохих музеев и уютная чайная, которая, по словам Эрвина, понравилась бы ему. И, поскольку он и правда наслаждался этим днем несмотря ни на что, Аккерман согласился. — Я думал, что ты не фанат прогулок, — брюнет не смог удержаться и поддразнил Смита, пока тот описывал все прелести той чайной. — Я же не был монахом, Леви, — ответил Эрвин, немного посмеиваясь от того, что тот сказал, — иногда мне все-таки приходилось покидать свои апартаменты. — Походы за туалетной бумагой и едой быстрого приготовления не считаются. Смех Эрвина превратился в тихое фырканье, а улыбка задержалась на лице вплоть до момента, когда они снова вышли на улицу. Перед этим они расплатились в ресторане (каждый, естественно, платил сам за себя), и, как и обещал Эрвин, Леви наелся как следует. Но какой дурак откажется от чашки послеобеденного чая? Заявив об этом вслух, брюнет увидел заметное оживление в глазах Эрвина, который светился от возможности отвести Леви в это место. Пеший путь занял примерно десять минут, и теперь стало ясно, почему блондин так хотел показать ему это заведение: для чайной оно было действительно грандиозным. Перед Леви предстало двухэтажное здание, спрятанное между множеством бизнес-центров на людной улице. На первом этаже расположилась зона для посиделок, а второй, кажется, был отведен под связанные с ней различные маленькие магазинчики. — Я никогда еще не видел столько чая, — сказал Эрвин, когда они подошли ближе, а Леви разглядывал все широко раскрытыми глазами, — у них есть собственные плантации где-то за городом и продают здесь множество сортов. Я пробовал не так много, но говорят, что здесь весь чай хорош. Леви молча кивнул в ответ, с любопытством оглядываясь по сторонам. Они вошли, пробираясь между стоящими хаотично столиками и стульями, и встали в очередь. Здесь располагался бар, где можно было сделать заказ, а огромное меню занимало целую стену. Аккерману пришлось прищуриться, чтобы быстро пробежаться глазами по строчкам и решить, что бы он хотел выпить. В конце концов, он остановил свой выбор на местном черном чае (который он очень любил), а Эрвин взял капучино. Получив напитки, они вдвоем устроились за столиком рядом с лестницей, ведущей на второй этаж. Чай, как и сказал блондин, был восхитительным. И Леви решил про себя, что не улетит никуда без нескольких упаковок этого божественного напитка. Он, к счастью, приехал налегке, поэтому в итоге купил себе целую корзинку с различными сортами чая, которые особенно приглянулись, на втором этаже. Также он взял несколько упаковок на пробу для матери. Они вышли из чайной, и в руках Леви держал сумку, полную покупок. Эрвин был доволен не меньше. После этого они посетили небольшой художественный музей и книжный магазин, который, по заверениям Эрвина, работал уже несколько веков. Там брюнет нашел книгу с интересными рецептами. День, тем временем, близился к концу, а его рейс был назначен на раннее утро. Пробыв вместе весь день, он определенно наобщался с Эрвином на долгое время вперед, и это было взаимно. Однако, когда они возвращались в отель, в котором остановился Леви, никто не торопился закончить эту встречу. Шаги были медленными и, кажется, они оба не были готовы попрощаться. Как только дорога все-таки привела их ко входу в здание, где они встретились с утра, оба мужчины остановились перед дверью, долго смотря друг на друга. — Что же, — начал Эрвин, позволяя глазами блуждать по лицу и телу Леви. Он буквально заставлял себя улыбнуться, — это был замечательный день, но, я думаю, тебе стоит пойти и немного отдохнуть перед полетом. Леви пожал плечами, покусывая губу и отводя взгляд. «Еще не настолько поздно», — думалось ему, — «может Эрвин захочет поужинать? Это не будет свиданием, ничего подобного… Но, черт возьми, я проделал весь этот путь для того, чтобы провести вместе как можно больше времени, ведь так?» — Наверное, — сказал Леви уже вслух, хмурясь и раздумывая, стоит ли предлагать ужин, — я планировал поспать в самолете. Эрвин приподнял бровь, несколько мгновений пристально изучая его лицо. Брюнет же переминался с ноги на ногу и решился поднять свой взгляд, надеясь, что его намек оказался достаточно прозрачным. Это, по сути, было открытым приглашением продолжить общение или сделать что-то, чего захочет сам Эрвин. С другой стороны, всегда был шанс получить отказ, поэтому Леви был готов отправиться в отель в одиночку. И как раз в тот момент, когда он, не получив ответа, решил сказать об этом, Эрвин прочистил горло, облизнув губы и приоткрывая их. Он всегда делал так, когда нервничал, но сейчас быстро выпрямился и заговорил практически сразу же. — Рядом с домом, где я живу, есть хороший паб. Там действуют скидки для студентов, — после этих слов выражение лица Эрвина снова стало непроницаемым, — срок действия моей студенческой карты еще не истек, и я мог бы купить нам выпивку, если ты… — Да, давай, — выпалил Леви, перебивая блондина до того, как тот закончил свое приглашение. Его голос показывал все то нетерпение, которое он старался скрыть, чтобы не забегать вперед. Он немного покраснел из-за того, что звучал как несдержанный подросток, а Эрвин лишь моргнул, словно был удивлен тому, что Леви согласился. Но тут же на его лице засияла широкая, по-детски открытая улыбка. И от этой картины у самого Леви робко затрепетало сердце, словно он и сам в эту секунду превратился в дитя. Какая глупость, ведь они сегодня весь день провели вместе. Внезапно вернулась та самая нервозность, которую Аккерман чувствовал с утра, думая, что они даже пообедать нормально не смогут. Казалось, что между ними изменилось уже слишком многое… Но теперь этому волнению противостояла укрепившаяся надежда, которая, как он надеялся, не имела никакого отношения к тем самым чувствам. Для них здесь просто нет места, а поход в паб ничего не значит. Это не свидание, и ничто не было свиданием сегодня. А даже если и так — он уедет следующим утром. Леви старался держать это в голове, переводя дыхание и напоминая Эрвину, что сначала стоит занести покупки в номер. Их было достаточно много, и таскать сумки с собой порядком надоело. Кроме того, хотелось сменить пальто на куртку, посмотреться в зеркало и напомнить себе не делать никаких глупостей. Прежде всего — они возрождают давнюю дружбу, и это никак не связано с теми эмоциями, которые он, возможно, ощущает сейчас. Один неверный, неправильный шаг может подвергнуть все краху. К тому же, они пойдут выпить. Просто возьмут по кружке пива и продолжат хорошо проводить время, которого и так оставалось слишком мало, чтобы задерживаться на негативных мыслях. С этой мыслью Леви взял куртку, за которой и вернулся в свой гостиничный номер, поставив рядом с кроватью сумки с покупками и возвращаясь к Эрвину, который, кажется, даже не двинулся с места за все это время. Блондин еще раз улыбнулся выходящему из отеля Леви, и, как только тот поравнялся с ним, они оба, бок о бок, направились к пабу неподалеку.