Поймёшь ли ты меня?

Дома всегда было тихо, что утром, что днём, что вечером. К ним редко приходили друзья или знакомые, а все члены семьи мало общались между собой. К этой тишине можно было бы привыкнуть, но у Андрея никогда это не выходило. От чего пока он сидел у себя в комнате, зачастую слушал музыку в наушниках, а когда выходил, то напевал какую-нибудь мелодию себе под нос. Так и сейчас он напевал песню, которую однажды просто услышал где-то в школе, но почему-то она ему запомнилась и понравилась: «Набираю грудью воздух, Чтобы больше не дышать. Всё, что ранит, забываю, Чтобы раниться опять. “Жизнь уже совсем другая” – Повторяю, я себе, Но опять я забываю, Что пропал я вновь во тьме. Изменились люди рядом, Не могу я знать где ложь, Я забуду боль, я знаю, Чтобы вновь взять в руки нож. Не живых я рядом вижу. Это точно, всё как сон. Я забуду утром также, Как сбегу отсюда вон. Не спастись мне этой ночью, Как и людям, что вокруг. Всё что ранит – я забуду, А не мой надёжный друг…» Кто-то бы сказал, что песня достаточно мрачная, но Андрею она нравилась. Он готовил и продолжал напевать её себе под нос, так что даже если бы в комнате сидели люди, они не смогли бы услышать, пока не подойдут к нему вплотную. Сложно было сказать какая конкретно музыка нравилась Андрею, всё слишком сильно зависело от настроения: он мог заслушиваться Римским-Корсаковым и его «Полётом шмеля» или «Лунной сонатой» Бетховена, а мог часами слушать американский рок, как Linkin Park, Queen, или просто музыку на английском языке SubUrban, Billie Eilish, а мог просто слушать русский рэп или японские вокалоиды. Очень разная музыка, даже если смотреть внутри жанров всё равно были слишком большие скачки в стиле. От этого он отвечал, что он меломан и слушал всё подряд. Так и с этой песней произошло, он не знал исполнителя и полного текста, но она ему нравилась. Звуки открывающейся и закрывающейся межкомнатной двери и тихие шаги. Он не любил эти звуки, ведь это значило, что кто-то ещё вышел с утра пораньше. Хотелось верить, что это Ася или, хотя бы, мачеха – главное, чтобы не Кирилл или отец. Они оба умели портить настроение Андрею, один своими глупыми шутками, которые зачастую переходили границу, другой своей лживой добросердечностью. Отец всегда говорил с ним только если ему было что-то нужно, и то чаще всего передавал свои просьбы через Кирилла. Ему, наверно, было приятнее думать, что его сына не существует. От этого был непонятен один момент: почему Андрея всё же забрали из детского дома? Скорее всего, это та тайна, которую его отец заберёт с собой в могилу, ведь он не создавал впечатления человека, который забрал Андрея лишь из доброты душевной. Скорей наоборот, иногда появлялось чувство, что его выкинут из этой лодки, под названием «дом», в любой момент. Человек шёл в прихожую, туалет, после чего в ванну, и только потом вошёл на кухню. Андрей обернулся, из всех вариантов это оказался самый ужасный – раньше всех проснулся отец. - Чего так рано проснулся? – он заговорил, на удивление, первым. - Просто так. Кошмар приснился, вот и спать больше не хочется. - Понятно, может тогда останешься дома, отоспишься, - незнающий подумает, что он заботится, но на самом деле он пытается вогнать так в долг перед собой. - Не стоит, я нормально себя чувствую. - Хм, смотри сам, - на несколько секунд воцарилась тишина, - в ближайшее время я бы хотел, чтобы ты сходил со мной по делам, - а вот и истинная цель начала этого разговора. Андрей нарезал помидор для омлета и ненадолго стук ножа об доску остановился, но вскоре он возобновился. Заместитель старосты не торопился отвечать, пытаясь обдумать по какому вопросу он нужен отцу. Вариантов было всего два: либо ему была нужна бесплатная модель для продукции, либо на встречу красивая мордашка и напоминание его доброты остальным людям. Если первый вариант, то они шли только вдвоём, а то и совсем его только проводят на место фотосессии и уйдут. Второй вариант был менее приятным, потому что скорее всего тогда пойдёт минимум мачеха или Кирилл. Грустно, конечно, что в этом месте его ценили только за удачную игру генов, но так было не только здесь, а везде. Иногда появлялось чувство, что, если у него появится шрам на лице или нечто подобное, тогда его выкинут отовсюду и он перестанет быть кому-либо нужным. Но кому какая разница? Пока есть такой шанс зарабатывать или быть нужным лучше им воспользоваться. - Зачем я тебе нужен? – вопрос в лоб – это был самый лучший способ со всем разобраться, хоть и не всегда действенный. - Будет благотворительная встреча, я хотел взять тебя и Асю, - немного помедлив он добавил, - если хочешь, можешь пригласить кого-нибудь из знакомых, но смотри, чтобы проблем не появилось потом. - Вряд ли я кого-то с собой возьму у меня нет таких близких знакомых. - Ну ты подумай, время ещё есть, она состоится в десятых числах, я так думаю, что примерно 15 – 17. - Хорошо, я подумаю, - отказываться пока что смысла не было. Он спросит у девушек, может, кто-то из них захочет, во всяком случае так всегда прокатывало, правда, потом отвязаться от них было сложновато. Может быть, как и в прошлом году он попросит Кристину. В таких делах она его выручала чаще всего. - Можешь взять с собой даже твоего друга – Артёма. - Меня просто попросили за ним присмотреть, не более. - Как скажешь, - отец усмехнулся и вышел на балкон, видимо, чтобы покурить. Единственное, что во всей этой истории его успокаивало – это факт того, что на эту встречу хищников придёт и Ася. Но велика вероятность того, что её туда притащат, чтобы показать свету, а это не лучшее – ей придётся минимум половину вечера находится в центре внимания и помочь ей Андрей ничем не сможет, ведь он там, раз это благотворительная акция, просто как ходячая реклама. Когда блондин высыпал на сковородку все ингредиенты и залил их смесью из молока с яйцом, с балкона вышел отец. Он прошёл мимо, и в этом не было абсолютно ничего удивительного, потому что именно так с ним обращались последние лет семь. Не грубо, не ласково, а просто как к пустому месту, просто существующей переменной, которая изредка рушила планы, или нет – кто там может разобрать идеи отца и Кирилла. Приготовил. Накрыл. Позавтракал. Убрал. Помыл. Пошёл в ванную, чтобы сполоснуться и умыться. Обычное утро, больше ничего не происходило, что бы могло расстроить или принести беспокойство. Только когда Андрей зашёл в душ и включил воду, он вспомнил свой сон, ведь вода первоначально потекла холодной. Все мышцы вновь напряглись, и пришлось быстрее настраивать температуру на относительно нормальный уровень. Скорее всего, теперь он будет не любить холод. Не сказать, что и раньше он ему нравился, но просто не хотелось вспоминать лишний раз то чувство страха и безнадёжности. Помылся. Почистил зубы. Причесался. Оделся. Пошёл в комнату, чтобы собрать сумку. Учебники пока что не выдали, поэтому брать особо было нечего. Расписание он, конечно, мог посмотреть, но зачем? Можно было взять одну толстую тетрадь и не волноваться о чём-либо, всё равно сегодня продолжаться вводные уроки и прочая бессмысленная мишура. От чего-то вспомнилась детская английская песенка «London’s bridge is falling down…» ничего такого, просто забавная песенка, которая отправляла его в относительно нормальное время, когда он учился в школе-интернат и только-только начали изучать английский. После того как они выучили эту незамысловатую песенку, то около двух дней напевали её и строили мосты из кубиков, чем в какой-то степени раздражали воспитателей. Было забавно, пока они не забрали все кубики из-за того, что дети их не убирали.