Поймёшь ли ты меня?

— Я пойду вперёд, — когда прозвенел звонок с последнего урока Андрей встал и направился к выходу из класса. Артём на это заявление только кивнул, а сам решил подняться на четвёртый этаж и записаться в кружок вроде хора или актёрского. Стоило ему подняться как его окликнули: — Эй! Артём, помоги мне немного и открой дверь, — это был учитель ИЗО, Григорий Альбертович. В его руках было много различных предметов, от чего сам он открыть в дверь не мог. — Сейчас, — Артём подошёл и открыл двери. — Вот спасибо! Проходи, садись, если хочешь могу чаем напоить. — Не стоит, спасибо, — Артём попытался уйти, но ему попросту не дал учитель. — Не оставляй меня должником, я это не люблю. И плюс я бы хотел поговорить с тобой. — О чём? — Пошли и узнаешь, — Григорий Альбертович загадочно улыбнулся и пошёл в каморку, дверь в которую находилась возле доски. Артём прошёл вслед за ним и увидел полностью заваленное вещами помещение. Чем-то представшая картина напоминала атмосферу у него в комнате, но единственным отличием было то, что тут лежали различные художественные материалы, а у него книги. Учитель стоял возле небольшого столика и разбирал его, расставлял чашки и ставил чайник. — Уж прости, но к чаю ничего кроме сахара нет, тебе его класть? — Нет, спасибо. И зачем вы меня позвали? — Так не нравится находится в моей компании? — Нет, просто времени свободного мало. — А, ну тогда я перейду сразу к делу, — с этими словами он достал со шкафа ватман, свёрнутый в трубку, — уж прости, что, может, где-то рисунок повредился или ещё что-то такое из-за неправильного хранения, но у меня просто нет папок нужного размера, а так он хотя бы немного сохранил тень прошлого величия. — Зачем мне это? Вы это мне подарить решили? — Много думаешь, это не твоё и не моё, а Андрея. Я всё ему отдать забывал эту бандуру, а у меня тут не склад для хранения. — Я думаю, что если бы она ему была нужна, то он бы уже вернулся за ней. И не вы ли жаловались, что он все свои рисунки забрал? — В какой-то степени ты прав, но не в моей компетенции хранить и выставлять что-либо без разрешения, и плюс ко всему в следующем году он уйдёт, от чего придётся выкинуть это, а так Андрей её сохранит, как память. Ну или также выбросит это уже не моя головная боль будет… О, чайник вскипел, садись, — Артём сел на стул, а Григорий Альбертович поставил рядом с ним ватман и стал разливать чай, — В общем, верни ему, я думаю, он бы хотел вновь увидеть одну из своих лучших работ. Жаль, конечно, будет если он выбросит, но это его выбор. — А какой это размер? — Артём спросил, потому что на вид он был, казалось больше него самого, а в размерах ватманов он плохо разбирался. — Зачем тебе это? Хотя не важно, это А0. — Такой большой?! — Мгм, скажи, это удивительно! Ещё два года назад он рисовал на должном уровне, я честно не представляю где и как он учился, он говорил, что в художественную не ходил, но, честно, в это верится слабо. Знаешь, как я был обижен на мир, когда он перестал приходить… эхх, но, наверняка, у него была какая-то причина. — А почему вы у него не спросили? — Я спросил, но он толком ничего не рассказал, поэтому я просто отпустил. В конце концов, разве я мог его заставлять? Может, ему, действительно, просто надоело… — А откуда у вас этот рисунок? Вы ведь говорили, что он все забрал. — Есть такое, но я говорю, что постоянно о нём забываю, а судя по всему и он тоже. Он остался, чисто из-за того, что был отправлен на конкурс в то время, когда Андрей забирал всё. — Понятно, ну я тогда пойду по делам. — А кстати, зачем ты поднимался на четвёртый этаж? — Да так… записаться хотел в хор или актёрский… — Искренне не советую. КПД с них примерно равно нулю, если время хочешь убить, то это отличный вариант, если родители заставляют куда-то записаться, то лучше в мой запишись и можешь вообще не приходить я просто проставлю, что ты тут был. Серьёзно, 11 класс — это не та пора, чтобы время просто так тратить. — Я понимаю, — не мог же Артём сказать, что ему это нужно, чтобы лучше вживаться в роли не на сцене, а также, чтобы не петь, а развить дыхание, поэтому он просто улыбнулся, произнося эти слова, и сделал невинный вид. — Смотри сам… но записаться туда можно будет только в первых числах октября. — Хорошо, — Артём стал неторопливо пить чай, ведь теперь дел у него почти не осталось, кроме встречи в кафе, от чего немного поговорить с учителем не казалось таким уж преступлением — ему захотелось ещё кое-что спросить, но он немного сомневался стоит ли. — Ты что-то хочешь узнать? — То ли у Григория Альбертовича была сильная интуиция, то ли у Артёма всё было написано на лице. — Да, но… мне кажется, что вы просто так мне не ответите. — Если тебе интересно, то вопрос всегда стоит задать, если нет, то вопрос не имеет смысла. Как говорят мудрецы: «Спросить — будет стыдно мгновенье, а не знать — будет стыдно всю жизнь» — Вы правы, — тон и атмосфера, которую создавал вокруг себя учитель невольно располагали к себе, поэтому Артём стал постепенно расслабляться, возможно, записаться сюда только ради такой атмосферы и не плохая затея, — Вы можете мне рассказать об Андрее? — Понимаю, почему ты сомневался… а что конкретно тебя интересует? — В общих чертах, я никак не могу понять, что он за человек. — Тут я тебе вряд ли что-то полезное расскажу: передо мной он такой же, как и перед всеми. Могу только описать его по его работам и стилю. — А это возможно? — Артём не доверял этой фразе, ведь помнил, что Андрей сказал о том, что учитель часто в этом ошибался. — Андрея — да, кого-то другого, наверно, нет. Всё зависит от человека: его эмоций, чувств, а также, конечно от опыта в рисовании. Если человек не вкладывает в работу эмоции и чувства, то никто, даже самый близкий друг не сможет понять — что побудило человека это нарисовать; если у человека нулевой опыт в рисовании, то по его каракулям, разве что гадалка, разложив карты, разгадает смысл. Видишь ли, картина или рисунок — это изображение, которое получается у художника, когда он пропускает окружающий его мир через призму своего сознания. Если бы каждый мастер лишь механически проецировал природу или людей на холсты, то искусство изжило себя после появления фотоаппаратов, принтеров и прочей техники; зачастую важно не то что изображают, а то как изображают, какие цвета используют, в какое время года было решено взять объект, под каким освещением, ракурсом и прочее. Знаешь, не просто так говорят, что картины пишут… если ты отучишься смотреть на них и научишься их читать, то сможешь стать оценщиком или великим критиком, потому что ни одна копия не сможет затмить чувства, вложенные автором в оригинал… Но я немного ушёл от темы. — А почему конкретно Андрея? — Ммм он ни разу не пытался повторить чью-то работу, сколько помню он всегда делал что-то своё, иногда даже непонятно зачем. Ох, помню он однажды около двух часов делал набросок, лежащей на столе канцелярии, говоря, что они легли так, как никогда не смогут лечь. — И что же у него вышло? — Артём немного усмехнулся, ведь он не сомневался, что Андрей мог так поступить. — Удивительно красивый набросок. Не сказал бы, что они бы так не легли ещё раз, но в рисунке, действительно было своё очарование, которое я потом заметил и в лежащих предметах, сложно описать, в общем, красиво, — словно соглашаясь сам с собой учитель кивнул, — но это не так важно, ты спрашивал, что он за человек. — Да, если вам не трудно, то хотел бы послушать ваше впечатление о нём. — Боюсь это будет немного долго… — Тогда подождите, я кое-кого предупрежу. Артём вышел из класса и достал телефон, чтобы написать сообщение для Андрея. Новенький и так сильно задержался, а если разговор затянется сильнее, то будет неприятно, поэтому было бы лучше предупредить заместителя. Найдя его контакты в группе класса, куда Артёма добавили на днях, он написал небольшое сообщение:

«Боюсь я буду ещё долго, поэтому можешь не ждать меня, встретимся потом.»

Ответ пришёл быстрее, чем ожидалось: «Ничего страшного, я подожду» Артём немного напрягся, ведь что это был за вопрос, если его нельзя отложить на завтра. Брюнет был даже согласен завтра ответить на два вопроса, ради справедливости, но, видно, ожидался серьёзный разговор. — Продолжим? — Артём вернулся в коморку и сел обратно на стул. — Да, конечно, — учитель улыбнулся и налил ещё чаю, — С чего бы мне начать… Наверно, с того, что у нас есть в руках, да и я так думаю, что тебя не сильно интересует прошлый Андрей, а скорее настоящий, поэтому лучше всего смотреть на его последнюю работу, — Произнеся эти слова, Григорий Альбертович взял ватман и начал снимать с него резинки, — Помоги-ка, а то в одиночку такой большой формат разворачивать сложно, — Артём присоединился и вскоре у них в руках была картина, нарисованная не на привычной ткани, а на ватмане, но от этого не менее прекрасная. — Красиво… — Да, согласен. Если бы это было написано на холсте, то некоторым начинающим оценщикам пришлось бы тяжело, ведь её можно легко отнести к эпохе романтизма из-за стиля исполнения. — А что это был за конкурс? — Сила природы или стихии… как-то так, точно не помню это давненько уже было. На ватмане был изображён человек, смотрящий на то как огромный смерч уносит за собой в след дом, деревья и всё живое, но пока что самого человека не трогает. Скорее всего он просто не дошёл до человека и медленно, но верно приближается к нему, постепенно, забирая с собой и разбрасывая по округе всё что окружает его. Человек же не пытался убежать, он просто заворожённо смотрел на приближающуюся к нему погибель, наверняка, он понимал, что куда бы он не побежал — ему не скрыться. Мозг сам составлял и историю этой картины: этот дом, который уносит смерч, был домом человека, увидев бедствие в окно, он импульсивно выскочил из дому и начал бежать, чтобы спастись, но чем дольше он бежал, тем меньше у него было сил и тем бессмысленнее ему это казалось. В конце концов, он остановился, развернулся и решил встретиться со смерчем лицом к лицу. — Во истину, оно соответствует тематике, — других слов не нашлось, Артём просто заворожённо разглядывал раскинувшуюся картину перед ним. — Ты, наверняка, знаешь, что такое романтизм. — Да, это направление в искусстве и литературе, сосредоточенное на внутреннем мире человека, где один человек со своими идеалами противопоставлен обществу и борется, чтобы их достичь; зачастую они недостижимы, но главный герой никогда от них не отказывается. — Это больше литературное определение, но в целом ты правильно сказал, однако в живописи всё немного иначе. Художники старались передать через свои картины или индивидуальность каждого человека, что делали через портреты, либо раскрыть таинства природы, её истинную красоту, а не идеальную, её силу и вечность; не редки были случаи, когда художник раскрывал через картины природы свои чувства и мысли по поводу ситуаций у себя в жизни и в обществе. На самом деле это одно из моих самых любимых направлений в живописи… Поэтому я думаю ты понимаешь, почему я сказал, что её легко отнести к этой эпохе… Артём кивнул. Картина кипела чувствами, красотой и силой природы, смерч был ужасно прекрасен и прекрасно ужасен. Человек не казался слабым — он стоял ровно и непоколебимо смотрел на смерч, если бы можно было видеть его лицо, то на нём, наверняка, бы была изображена уверенность, а в глазах читалась сила духа. Но ровно насколько он казался сильным и уверенным в себе настолько же он казался бессильным в борьбе со смерчем и бесконечно малым на его фоне. — Сможешь её прочитать? Или мне это сделать за тебя? Могу дать подсказку: палитра тут не так и важна, ведь она по большей части серая и грязно-зелёная, но один объект важен. — Дом? — Ага, скажи, что красный цвет крыши невольно притягивает взгляд. Это, кстати, излюбленный приём художников обозначать контрастным цветом центр картины, на который стоит обратить внимание. Ну как попробуешь? — Постараюсь, — Артём вздохнул и ещё раз внимательно рассмотрел изображение, — мне кажется, что эта картина вызвана далеко не тёплыми чувствами, возможно что-то произошло у него в жизни, от чего он перестал чувствовать покой. Человек всегда невольно ассоциирует у себя в голове дом с безопасностью и надёжностью, но его уносит с собой смерч; свет люди ассоциируют с надеждой, но небо затянуто тучами и закрыто, надвигающимся бедствием, что и создаёт чувство беспомощности и безысходности. Кажется, исход предрешён: смерч перекрыл солнце и его свет, поглотил дом и вот-вот затянет самого человека, лишив его жизни. — Молодец, даже я лучше бы не сказал, — Григорий Альбертович улыбнулся и начал сворачивать ватман, — думаю тебе не стоит описывать те чувства, что я испытал, когда увидел это, да и ты, наверно, сам всё уже понял: что у него на душе, о чём он думает, во всяком случае два года назад, когда он рисовал это. — Да, я понимаю, но всё же как часто он рисовал что-то такое? — Сложно сказать, у него словно существовали определённые периоды в жизни, то он рисует необычайно яркие и жизнерадостные картины, рисунки и наброски, то, словно в нём что-то ломается и всё что он создаёт прямо пропитано тревожностью, — учитель помолчал, собираясь с мыслями, — Знаешь, художники, не такие простые люди, но и не на столько исключительные, чтобы не называться простыми людьми. — Я не очень понимаю о чём вы, — это не было притворством, Артём не понимал около половины слов, что говорил учитель, казалось они были взяты просто для красивого слова, но от чего-то появлялось ощущение вложенного в слова глубокого смысла. — Ха-ха, ничего страшного, я попробую объяснить, — до конца свернув ватман и поставив его на место они снова сели и продолжили пить чай, — смотри, художники мыслят иначе, чем простые люди, часто у них образный склад ума им проще представить вид объекта, чем его характеристики. Конечно, бывают и исключения, но чаще всё же так. У Андрея, я почти уверен, именно такое мышление: если у него в жизни что-то происходит, то либо он вспоминает образы, которые ближе всего у него в голове к этому, либо создаёт новые, запоминая окружение в данный момент, чтобы потом воспроизвести. В этом нет ничего плохого, но есть множество неудобств в жизни, например, он не сможет запомнить сюжет книги, если не сможет представить его у себя в голове, или тему урока, если также не свяжет её с какими-то образами, с вероятностью в девяносто процентов ему придётся математику и русский не учить, а зубрить, ведь связать формулы, цифры и правила правописания очень сложно с образами. Однако, если ему это удастся, то он сможет запомнить это на всю свою жизнь и воспроизвести с отличной точностью. — А как это связано с вашим представлением об Андрее? — Очень просто: чтобы понять человека, надо понять, как он мыслит и узнать его прошлое, а дальше уже всё будет понятно, словно прописано, а уже от сюда и складывается представление о человеке. Если ты не знал, то впечатление о людях складывается за сотые доли секунды и это впечатление остаётся с нами до самого конца, оно складывается на основе нашего прошлого опыта и прочих факторов. Представление же — это совсем другое, оно может складываться годами и в последствии становится опытом, который ложится в основу нашего мгновенного анализа личностей. — Понятно… — Артём решил согласиться, хотя он мало что из этого понял, — А всё же, ответьте прямо что вы о нём думаете, — Ему искренне начало казаться, что Григорий Альбертович просто пытается уйти от ответа. В этот момент выражение лица учителя изменилось. Он и до этого улыбался, но сейчас его улыбка стала грустной. — Мне кажется… ему иногда бывает ужасно тяжело, но он не хочет к кому-либо обращаться за помощью. Как на этой картине с ураганом, он не пытается спастись, не пытается бороться, потому что знает — это бессмысленно, он даже не пытается позвать на помощь — просто терпит. Но я точно не знаю, ведь я сужу только по его рисункам и картинам, а когда спрашиваю, что его на это побудило, то он просто говорит, что просто захотелось попробовать новый стиль или что он увидел интересную картинку в интернете. Наверно, я просто не заслуживаю его доверия. Хотя оно и понятно, я ведь так легко обсуждаю его без него самого с человеком, который сюда попал буквально на днях. Но хочу сказать в свою защиту кое-что: мне кажется, он тебе доверяет, может, подсознательно, может, ещё как, но перед тобой у него минимум получается плохо играть, — учитель опять улыбнулся, — в общем и целом, это всё, прости, больше ничего не могу сказать наверняка, тебе лучше у него самого узнать. -Спасибо и на этом, — информация была, действительно, мало полезной, многое было понятно и так, но что удивило Артёма это фраза, что ему доверяют, — Ладно, мне пора идти, я обещал встретиться кое с кем. — Как скажешь, заходи ещё с тобой приятно разговаривать. Артём вышел с ватманом в руках и направился в сторону выхода, чтобы пойти к кафе, где его уже должен был ждать Андрей. По дороге к месту назначения Артём думал о двух вещах: пытался мысленно переварить диалог с учителем ИЗО и о том, какой вопрос ему задаст Андрей. Конечно, он мог использовать бонусы и уйти от ответа, но есть такие вопросы, на которые даже если не ответить, то всё становится понятно. К таким относился и тот, что Артём задал утром. Если бы Андрей на него не ответил, то Артём просто подтвердил бы то, что подозревал в худшем варианте. Хотя, зачем нагнетать раньше времени? Просто стоит подождать, и тогда он сам задаст свой вопрос, а на месте Артём уже разберётся. Перед тем как свернуть на дорогу к самому кафе, брюнет решил уточнить, не ушёл ли Андрей уже, поэтому написал ему сообщение:

«Я освободился, ты ещё ждёшь, или всё же завтра встретимся и поговорим?»

«Да, я ненадолго отошёл, поэтому подожди я скоро приду.»

«Постараюсь.»

Значит, сегодняшнего разговора ему не избежать. Стало немного не по себе, но, как говорится, от судьбы не уйдёшь, поэтому он вздохнул и направился в кафе. Дойдя до места назначения, Артём понял, что блондина ещё не было, поэтому он занял тот столик, за которым его было бы легко увидеть. Есть или пить не сильно хотелось из-за чаепития с учителем, поэтому он просто стал наблюдать за другими людьми и сидел в телефоне. Спустя минут десять в кафе зашёл Андрей, он увидел новенького и подошёл к нему с улыбкой на лице: — Прости, что задержался, возникло неотложное дело. — Ничего страшного, — как ни крути, а первым задержался на приличное количество времени именно Артём. — А ты как, разобрался со своими делами? — Частично. Кстати, я встретил Григория Альбертовича, он просил тебе это передать, — брюнет протянул Андрею свёрнутый ватман, на лице же заместителя старосты читалось удивление. — Ого, спасибо, я уже думал, что он не вернётся ко мне. Получив свою старую работу Андрей сильно удивился, ведь давно уже решил, что она больше не вернётся к нему. Последние несколько дней все и всё, словно плевали ему в душу, раз за разом напоминали о делах давно ушедших. Сейчас же он искренне не знал, что сделать со старым рисунком. Стоило ли её кому-нибудь отдать, как многие из прошлых работ, но формат слишком большой, вряд ли кто-то согласиться забрать её к себе. Скорее всего, придётся её выкинуть, от этой мысли стало неимоверно грустно. Однажды он выкинул все оставшиеся рисунки, которые забрал у учителя, но это произошло импульсивно, когда он ни о чём не думал. Сейчас же ему предстояло выкинуть ту работу, на которую потратил больше месяца, а то и двух, сердце от таких мыслей болезненно сжималось. Сохранить её не представлялось возможным, кто знает, как скоро в его комнату нагрянет новый рейд под видом уборки. — Ты чего так помрачнел? — Артём заметил резкую перемену настроения у Андрея, ему казалось, что тот должен был хотя бы немного порадоваться, что к нему вернулись его труды. -Да так, ничего, просто думаю… Не хочешь её, кстати, взять себе? — Нет, спасибо, конечно, но не стоит, — какой бы она красивой не была, учитель был прав, эта картина принадлежала Андрею. Брюнет был уверен, что заместитель вложил в неё всю свою душу и что она была ему дорога, и добротой пользоваться совсем не хотелось — Как знаешь… Ну что, перейдём к делу? — Как знаешь… — Итак, мой вопрос дня: какая у тебя связь с моим отцом? — Ты правда это хочешь знать? — глупый вопрос, но ничего другого на ум не пришло сразу, — хотя если бы ты не хотел, то не спрашивал бы… — Артём откинулся на стул и оглядел зал по новой, размышляя стоит ли ему отвечать или нет. Это был тот вопрос, ответ на который было бы легко избежать при желании и просто с помощью бонусов, но не сказать, что это была прям такая большая тайна, особенно если блондин знал кем работает Артём. — Ты знаешь, кем я работаю? — Артём решил спросить, на всякий случай, он об этом не говорил, но кто знает, вдруг он чудесным образом догадался или узнал от кого-то. -Представляю, — Андрей улыбнулся и отвёл взгляд, наверно, ему было немного неловко от этого знания. Артём на это только ехидно улыбнулся. — И у тебя ещё есть вопросы? — пускай профессия не была озвучена, но по реакции можно легко догадаться, что знания и мысли у блондина примерно правильные. — Да, но он, по моему опыту не тот человек, что будет что-либо делать без скрытого подтекста, да и я прекрасно знаю, что он пользуется такими услугами, моя родная мать тоже была проституткой. Но, наверно, ему нужен был сын не от жены или что-то в таком духе, человек, который сможет подтвердить красивую легенду, ведь мало кто в светских кругах знает, что я его биологический сын. Для большинства я остаюсь везунчиком, которого усыновил богатый человек и удивительно похожий на него, а те, кто знают не могут подтвердить, ведь по большей части это лишь слухи. Ты на вряд ли можешь помочь ему провернуть нечто похожее. — Могу тебя заверить, что он только удовлетворил свою потребность, если ты так переживаешь на этот счёт, — в этом не было сомнений, вряд ли то что происходило тогда Артём мог обосновать как-то иначе. — Просто хочется убедиться, что это не понесёт никаких последствий… — Андрей примерно понял, на чём строятся отношения Артёма и его отца, но подробности никогда не будут лишними. — Охо, если ты на столько переживаешь, то найди ещё трёх — четырёх мужиков, устраивайся поудобнее в кресле, и я лично продемонстрирую как всё было, — произнося эти слова, Артём встал и постепенно приближался к Андрею, так, что конец предложения он проговорил блондину на ухо. — Обойдусь, я всё понял, пожалуйста, сядь обратно, — они находились в общественном месте, у всех на виду и плюс ко всему даже не в углу кафе, удивительным казалось то, что к ним ещё не подошли набить морду, — отодвинься, от меня, пожалуйста! — брюнет не двинулся с места, после первой просьбы, поэтому Андрей взял его лицо в руку и отодвинул сам. Артём немного округлил глаза от удивления, но решил ещё немного подразнить своего собеседника и лизнул его ладонь, на что реакция последовала незамедлительно: если до этого момента блондин был более-менее спокоен, то после этого его лицо немного покраснело, а он сам отдёрнул руку, будто только что обжёгся. — Да ты издеваешься! — Хехех, прости, профессиональная привычка, — Артёма позабавила такая реакция. — Держи такое при себе, я пока что не нацелен быть твоим клиентом. — «Пока что»? — после этого вопроса в сторону брюнета был послан испепеляющий взгляд, — Молчу-молчу, уж и пошутить нельзя, но ты сам всё это начал. — Знал бы, что ты себя так поведёшь, то задал бы другой вопрос. — Теперь будешь лучше думать над ними, — Артём просто улыбнулся, одно дело, когда он спрашивает про своего отца, совсем другое будет, если Андрей начнёт спрашивать и про других клиентов, вероятность, конечно, маленькая, но лучше её уменьшить ещё сильнее. Всё же некоторым была важна конфиденциальность. — Слушай, я тут вспомнил, не хочешь сходить, как мой друг или знакомый — выбирай сам, на благотворительный вечер в середине сентября? Там из моей семьи будут отец и младшая сестра, но, скорее всего, они будут заняты своими делами. — Ты это сейчас серьёзно? — Артём немного не понимал, как у человека, сидящего перед ним идёт ход мыслей, он только что рассказал, что трахался с его отцом, — Почему я? — Отец предложил твою кандидатуру… Но я тебя заставлять и уговаривать не буду, просто предлагаю, вдруг хочешь. — Нет, не хочу, — после слов, что именно его отец это предложил, желание, которого не очень много было изначально, исчезло полностью. — Как знаешь, моё дело предложить. Только потом передумать не получиться, поэтому, наверно, спрошу ещё раз: ты уверен? — На все сто процентов. — Хорошо. Пошли по домам, а то уже много времени. — Угу, я тоже думаю, что уже пора. — Тебя проводить? — Не стоит, я не девушка, сам могу дойти. — В прошлый раз, когда ты один шёл тебя чуть не изнасиловали, — Андрей решил немного отомстить Артёму за его прошлые выходки и поиздеваться. — Я живу в том районе не первый год, ты думаешь, я, действительно, не могу за себя постоять? — Да. — Ай, да делай что хочешь, раз у тебя времени так много. — Ххх, спасибо, — Андрей старался максимально сдержать смех, но получалось не очень хорошо. Тем временем, некоторые люди, окружавшие их, не могли отвести взгляда, а некоторые даже пытались послушать, то о чём они говорят, этим особенно рьяно занимались девушки. Некоторые пытались даже сфотографировать, но это заметил Андрей и просто улыбнулся им и делая жест, говорящий, чтобы они этого не делали. Девушки покраснели и убрали телефоны, отворачиваясь, а одноклассники просто вышли из кафе. Андрей решил, что в следующий раз им лучше встретиться где-нибудь в другом месте, а не в кафе возле школы, в котором полным-полно людей из неё.