исцеление: достигнуто

Дай мне спокойствия принять то, чего я не могу изменить. Дай мне мужества изменить то, что я могу изменить. И дай мне мудрость отличить одно от другого.

Асмодей очень любит тишину, особенно в вечернее время суток, когда он в очередной раз сидит за своим рабочим местом в могучем «Авалоне» и не спеша попивает свежий кофе, сваренный одним из прислуг Ареса. Что-то глазами выглядывает на нескольких мониторах одновременно, попутно отвечая на поступающие к нему звонки, обычно от начальника, которому снова стало скучно. Асэм клоуном заделался? Асмодей очень не любит рыжеволосых, вечно болтающих ни о чём мальчишек, жаждущих его внимание и время, которого у него и так не много. К спокойному тоскливому вечеру, идущему своим чередом, добавляется стук в дверь, а за ней звонкий и такой ненавистный голос… кого? Вспомнишь дерьмо, вот и оно, Асмодей. Молодец. — Асми-и, — тянет неприглашённый гость, — впустишь своего младшенького друга? — как же бесит. Чимин за дверью переминается с ноги на ногу, с нетерпением ждёт того момента, когда сможет увидеть и, возможно, прикоснуться к объекту своего обожания. Асмодей игнорирует появления того, кого он не переносит. У него аллергия на Чимина. Как ни в чём не бывало, продолжает что-то смотреть на мониторах, щёлкать компьютерной мышью и набирать что-то на клавиатуре. Упорно делает вид, что в кабинете его нет, а значит, омега вскоре должен уйти. — Ну Асэм! — словно маленький капризный ребёнок топает ногой и надувает губки. — Я знаю, что ты тут, впусти. У меня для тебя есть интересное предложение. «Можешь засунуть его себе в зад» — думает старший. — Можешь засунуть его себе в зад, — произносит, сам себе усмехаясь. Пака за дверью не слышно, а Асэм начинает радоваться, что тот действительно впервые его послушал и выполнил поручение. Ему плевать обидел ли он его, задел его достоинство, ведь обычно рыжему всё сходит с рук, ведь он такой «хороший», «душка» и вообще «ангел в лице человека». Нихрена подобного. Пускай побесится. После длительного молчания за дверью слышится: — Ну Асми! Асмодей закатывает глаза и заёбанно вздыхает, падая спиной на мягкую спинку излюбленного фирменного кожаного кресла. Чимин раздражает его своим детским поведением. Раздражает, что он не понимает с первого раза. Раздражает, что ему вечно всё достаётся за красивые глазки. И за горловой, конечно. Как же без него. Асэм утыкается взглядом в мрачный потолок. В комнате нет никакого источника света, кроме ярких мониторов. Окна плотно зашторены чёрными занавесками, а подхваты цепляются за крючки на стене, благодаря которым лучи солнца не способны проникнуть через толстую ткань. — Продолжай говорить. Мне нравится смотреть на суетящихся клоунов, — снова подаёт голос старший и отрывает тело от рабочего кресла. В дверь слышны навязчивые стуки, которые раздражают всё больше и больше. Один за другим будто становятся громче с каждым разом. Мужчина вскипает и начинает придумывать план по скорому истреблению Чимина. Если омега не понимает по-хорошему, то старший будет действовать по-другому. И Паку вряд ли это понравится. Асмодей плетётся к запертой на замок чёрной двери, жмёт на металлическую ручку, высовывает в образовавшийся проём только голову и глядит прямо в карие глаза омеги, выжигая в них дыры. — У тебя есть десять секунд, — выплёвывает эту фразу, будто она жгла ему язык. Чимин лишь победно улыбается, подмигивая альфе. Лепестки губ приоткрылись, а омега с восхищением разглядывал представшего перед ним мужчину. Щёки залил румянец, что было заметно даже при тусклом свете. Он получил то, что хотел. И Асмодею точно это понравится.

***

На кухне хаос. Повара метаются по кухне в поисках каких-либо ингредиентов для блюд, заказанных посетителями. Мужчина в белом поварском колпаке кричит на другого, потому что тот, видите ли, занял слишком много места на кухне. У кого-то уже закипела вода для пасты, поэтому имя ответственного за приготовления заказа выкрикивают, а тот быстрым шагом выходит из подсобки с пачкой помидоров черри. Дверцы ящиков и шкафов периодически хлопают, по полу стучат несколько десятков ног, а температура здесь повышенная. Официанты то выходят, то заходят на кухню. Громко объявляют заказы, вешают на доску разноцветные стикеры со списком блюд и бегут обратно в зал, принимать заказ только что подошедших новых клиентов. Чон не спеша заходит в кишащее людьми помещение, где смешались всевозможные запахи, от которых желудок начинает ныть из-за голода. Слюна обильно выделяется во рту, а Хосок сглатывает ту. Хочется поскорее наполнить желудок хоть чем-нибудь. — Хосок! У тебя же выходной, — шеф-повар подходит к Чону, который одет в форму и только-только пришёл из полицейского участка. — Ну, почти. Хосок, явно не ожидавший, что его быстро заметят и вообще как-то обратят внимание, слегка встрепенулся от выкрика собственного имени. Тёмная полицейская форма явно сильно выделяла бету на фоне людей в белых фартуках. Сняв чёрную маску с лица и оголив остаток шрама, расположившегося на переносице до левой скулы. — Проголодался невероятно. У меня встреча скоро, поэтому решил заскочить к вам. Есть что перекусить по-быстрому? — Чон жмёт руку начальнику и ярко улыбается. Окидывает взглядом кухню и упорно трудящихся на ней поваров. — Есть одна просьба, шеф. — Проси, что хочешь, родной! — бета правда считал Чона своим внуком. Чем-то полицейский зацепил его. Солнечной улыбкой или же воспитанностью? Прекрасной готовкой или трудоспособностью? — Я бы хотел взять выходной, хотя бы на дня два, — Хосоку почему-то кажется, что его пошлют далеко и надолго, но улыбка с лица начальника почему-то не спадает, а тот с явно итальянским акцентом говорит: — Конечно, мой мальчик! — тот приглаживает свою седую бороду и приглашает младшего в свой кабинет, вроде как, на чай. Но Хосок отмахивается и сообщает, что встреча совсем скоро, а на распитие наивкуснейшего чая у него совершенно нет времени, да и знает, что шеф его заболтает. И Чон, как обычно, поймёт, что опоздал. — Мне бы суп какой-нибудь, а после я срочно должен буду уйти, — Хосок смотрит виноватым взглядом, мол, «я правда не могу остаться». Шеф, который вроде не выглядит поникшим, не произнося и слова, лишь показывает жестом Чону «окей», спеша к одному из поваров, только что завершившего приготовление пиццы.

***

Бета, наверное, никогда не поймет, почему его окружают такие дружелюбные и искренние люди. На кухне, шеф велел освободившемуся повару приготовить минестроне, на что тот, мгновенно среагировал и приступил к приготовлению блюда. Старичок буквально пиная, вывел бету с кухни, указав ему ждать свой суп. Хосок чуть ли не давится жидкостью с ложки от неожиданности, когда телефон внезапно начинает звонить и вибрировать, отдавая дрожью по столу. Мелодия звонка стоит на средней громкости, но этого вполне достаточно, чтобы ближайшие по расположению посетители ресторана обернулись на звук. — Где ты ходишь? — звонкий голос из трубки звучит озлобленно, но Чон знает, как мило выглядит человек по ту сторону мобильного, когда злится. — Сокджин, ради бога, прости! — полицейский буквально прикладывает руку на сердце. — Я заскочил в ресторан, так как после смены был жутко голодным, — Чон смотрит на свои часы, понимая, что опаздывает уже на десяток минут. Недовольное бурчание друга раздаётся в динамике, отчего Хосок невольно начинает по-дурацки улыбаться, не обращая внимания на подходящего к нему обслуживающего. Он нехотя отодвигает от себя недоеденный, но такой вкусный суп, забрасывает на плечо рабочую кожаную сумку, и несильно громко бросив официанту «Шеф обещал оплатить», выбегает из ресторана, по пути неловко столкнувшись локтями с рыжеволосым юношей. — Прошу прощения! — кланяется омеге и в спешке толкает стеклянную дверь, выходит из ресторана, затылком чувствуя чужой взгляд на себе. Ему не привыкать, ведь люди порой пугаются, увидев рубец на половину лица.

***

— Спасибо за прекрасный ужин, Асми! — ещё немного и Чимин от радости вприпрыжку пойдет к машине альфы. — Не называй меня так, — Асмодей суёт руки в карманы плаща, нащупывает ключи и не глядя, нажимает на кнопку разблокировки дверей автомобиля. — Какие мы серьёзные, — Чимин мило дует губы, вставая у двери и недовольно сложив руки на талии. — А как мне тебя называть? Господин? Ваше Высочество? А может, папочка? Альфа недоумённо взглянул на Пака, который уже потянулся к ручке BMW. Тот кокетливо пожал плечами и облизнул пухлые губы, отчего те покрылись еле заметным блеском. И Асэм успел заметить это. — Садись в машину. Чимин, конечно же, послушался альфу и уместился на переднем пассажирском сидении. Свёл обтянутые чёрными скинни-джинсами ноги и сложил ладошки на коленках. Выглядит эта поза до безумия очаровательно в сочетании с ангельски-детским личиком Пака, но Асмодею до него нет никакого дела. Старший заводит машину и, собравшись с мыслями, выехал на дорожную полосу. Отстрелялся. Сходил с омегой в ресторан и теперь отчаянно надеется, что тот к нему больше липнуть не будет. Хотя, Чимин его может и из-под земли достать, если захочет того. Ведь он получает всё. Асмодей внимательно следит за дорогой, подмечая, что надо бы заправить машину. Огни вечернего города быстро мелькают перед глазами, смазываются, когда иномарка на скорости проезжает мимо, оставляя те позади себя. Они освещают серебристый металл, а тот отливает изящным блеском. Справа Чимин начинает как-то невнятно что-то бубнить и тихо пыхтеть, мёртвой хваткой держась за живот и сводя ноги всё сильней. Он откинулся головой на спинку сидения и зажмурил глаза. — У тебя всё в порядке? — Асэм, сам того не осознавая, сбросил скорость и взглянул на младшего. — Асми… — на выдохе. Альфа тяжко вздыхает — от этого омеги одни проблемы. Вдохнув кислород полной грудью, Асмодей закашлялся и в непонимании вытаращился на Чимина, который, в свою очередь, невинно, но в то же время хищно смотрит на старшего в ответ. В машине никогда не пахло малиной. Нет ни единой причины, чтобы это запах так резко появился в салоне. А, нет, есть. Прямо перед носом Асмодея. — Ты, блять, издеваешься надо мной? — рычит мужчина, тормозя так резко, что на асфальте явно остались тёмные следы от стёртых шин. Он сворачивает на пустующую обочину, а машину слегка потряхивает от внезапного изменения с ровного покрытия на гравий. Чимин мычит и склоняет голову вниз. Он жалко вжался в кресло всем телом, ладонью крепко держится за ручку двери. Асмодей покидает машину и захлопывает дверь, перед этим громко сматерившись в сторону рыжеволосого мальчишки. Альфа понятия не имеет, почему так остро среагировал, ведь мог попросту протерпеть до Авалона и после постараться больше никогда не пересекаться с Чимином, но выбрал другой вариант — сидеть на холодной земле, зная, что в автомобиле находится омега, у которого как назло началась течка. Это самый худший выходной за всю недолгую жизнь Асэма. Мало того, что Чимин прожужжал ему все уши какой-то бесполезной болтовнёй, а теперь вместо решения появившейся проблемы, у альфы в голове заоблачные цены каких-то новых вещей Пака, мысли о том, что «погодка что-то уже долго не налаживается» и прочее, что успел ему рассказать омега за время чёртового ужина. Откуда слышится тихое шептание имени альфы, а мужчина встаёт с земли и поворачивается к приспущенному Чимином окну. — Асми, мне очень жарко… — омега шепчет так жалобно, но так соблазнительно. И как ему это только удаётся? Мне плевать. Мне плевать. Мне плевать. Асмодею должно быть плевать. — Чимин, я… — альфа уж было собрался с духом, но тихий скулёж Пака ощущался ударом под дых. Асэм почти свернулся от резкого горячего прилива возбуждения к низу живота, но героически стойко удержался, лишь сжав челюсти так сильно, что можно было услышать, как зубы бьются друг об друга. Мужчина неосознанно тянется к ручке авто и возвращается в водительское сидение. Ладони предательски потеют, как только альфа снова вдыхает кислород с примесью аромата малины. Мёртвой хваткой цепляется за руль и жмурит глаза до появления цветных пятен перед ними. Рука омеги аккуратно ложится на чужой пах, а горячие дыхание греет покрасневшее ухо Асмодея. — Асми, помоги мне, — чиминов голос звучит усладой для ушей. Асмодей освобождается от плена Пака, грубо хватает того за запястье и грозной смотрит на омегу, что позволил себе перейти границу дозволенного. Впрочем, для Чимина никогда не существовало границ. — Господин Арес меня убьёт, если узнает, что я… — Плевать на Ареса! Трахни меня прямо здесь! — громким голосом перебил Пак альфу, освобождая запястье из чужой ладони. — Я же чувствую, что ты хочешь меня, Асмодей, — омега вновь ведет по вставшему члену сквозь джинсовую ткань. В салоне автомобиля смешались запахи граната и малины. Первое Чимин никогда в жизни не чувствовал, но мечтал узнать, каким же запахом обладает Асэм. Альфа гулко сглатывает и срывает маску со своего лица, обнажая светлое лицо. На нём читается лишь отчаяние, смятение и возбуждение, которое нарастает с каждым движением Пака в районе паха. — Греши со мной, Асмодей, — ядовито. Альфа срывается с цепи, словно изголодавшийся зверь. Тянет Чимина на себя за локоть, а тот очень даже охотно перелезает через коробку передач и ручник, усаживаясь на чужих бедрах. Активно трётся пахом о чужое колено, сиплыми стонами заполняет машину. Асэм не старается медлить, поэтому руками собственный ремень расстёгивает, а после спускает ширинку и тянет джинсы вниз вместе с нижним бельём. Асмодей мажет своими губами по чужим пухлым, грубо сминает те. Чимина хочется сожрать. Никому не оставить кусочка, ведь он так сладок, словно запретный плод. Омега в удовольствии запрокидывает голову назад, когда альфа касается холодными руками изящной талии, сильно сжимает до отметин, а после отпускает. Пак ручкой тянется к возбуждённому члену Асэма, невесомо касается пальчиками багровой головки и ехидно улыбается, когда альфа слегка дёргается от прикосновения. Асмодей толкается бёдрами навстречу чужому кулаку и издаёт первый томный стон. Мужчина руками уже вовсю блуждает по юному телу, переходя к расстегиванию пуговиц на шёлковой дорогой рубашке. Его сейчас не волнует стоимость этого куска ткани, поэтому как только все пуговицы оказываются освобождены от петель, то рубашка летит куда-то на заднее сидение. — Руки, — приказным тоном. Чимин, как истинный послушный мальчик, убирает руки со ствола Асмодея и заводит их за спину, тем самым немного выдвигая грудную клетку вперед. Щеки кольнуло смущение. Альфа некоторое время любуется открывшимся великолепным видом, а затем припадает влажными губами к вставшим бусинкам сосков. Тщательно вылизывает каждый, затем ведёт мокрую дорожку до подбородка. Лижет мальчишку, будто тот самый вкусный леденец во Вселенной. Паку нет замен. Асэм нагло соврёт, если скажет, что омега не заставляет возбуждение прогрессивно нарастать с каждой минутой. Чимин продолжает нетерпеливо ёрзать на одном месте, тереться о джинсы альфы и желать разрядки, желать этот большой член внутри себя. Чимин любит трахаться. Любит жёстко. Любит дико. Любит до боли. Любит до сорвавшегося голоса. Собственное возбуждение уже довольно давно упирается в прочную ткань скинни джинс, поэтому каждое движение отдаётся, словно разряд тока по всему телу. Асмодей решает, что испытывать и себя, и Чимина на прочность является не самой хорошей идеей, поэтому помогает младшему расправиться с нижней частью одежды, оставляя его перед собой абсолютно обнажённым. Этот омега совершенен. Совсем светлые розовые соски смотрятся гармонично с фарфоровой молодой кожей. Тонкие руки и плечи, ярко-выраженные ключицы и сильно заметные тазовые кости придают омеге изящность, лёгкость и невинность. Альфа кусает тонкую ключицу и зубами оттягивает колье на шее, притягивая голову Пака себе. Хватается рукой за рыжие волосы и оттягивает их назад, чтобы посмотреть прямо в карие похотливые омежьи глаза. — Хотя бы одна душа узнает о том, чем мы с тобой занимались, — хриплым голосом, — мне будет плевать на Ареса. Клянусь, я убью тебя при первой же возможности. От этих слов и голоса у Чимина желание разгорается лишь ещё сильнее, оно полыхает пламенем где-то внизу живота. Он Асмодеем бредил, желал коснуться чистой кожи, украсить её россыпью багровых засосов. Чимин нагло соврёт, если не скажет, что он не грязная шлюха. Асмодей оглаживает подтянутые ягодицы, пальцами пролезая между ними. Распределяет смазку, легко надавливая на сфинктер, но уже этого достаточно, чтобы Чимин подскочил на месте, приоткрыв рот в немом стоне. Асмодей входит без растяжки, отчего омега взвизгивает, моментально впивается пальчиками в мощные плечи перед собой. Тугие стеночки сильно сжимают член, Асэм начинает ладонями крепче сжимать аппетитные ягодицы. — Ты же этого хотел, ведь так? — шипит альфа, сжимая губы в тонкую полоску и насаживая младшего на член. — Так ведь или нет, маленькая сука? Непонятно почему, но сердце у Пака сжалось в маленький болезненный комок. Его скомкали, как испорченный лист бумаги и бросили в урну. Асмодей смерти подобен. Смотрит своими глубокими карими глазами, выжирает омегу до костей. Чимин сдерживает слёзы, то ли от боли, то ли от тяжкой обиды. Омега позволил Асэму растекаться внутри по венам. Обнажил ему душу, впустил внутрь, и всё по глупейшей наивности. — Дай мне слово, что забудешь про моё существование, как только выйдешь из этой машины, — Асмодей знает, что бессмысленно, но всё ещё верит, что Чимин действительно не настроен на что-то серьёзное в их недо-отношениях. Молчанье расцветает опухолью на пухлых губах, а Чимин кивает на просьбу, пропуская её сквозь себя ядовитой стрелой. Его сердце неистово ноет, рвётся ближе к старшему, выгрызая собственную плоть. Соврал.

***

Тяжесть стопки бумаг сильно давит на худощавые руки беты, который толкает дверь и со всей аккуратностью проходит в чужой кабинет. Мышцы утомительно тянет, когда кипа бумаг располагается на рабочем столе. Бета, не вымолвив и слова, в спешке покидает кабинет, в связи с тем, что выполнил порученную ему обязанность. Не дай бог потревожит зверя, мирно сидящего за столом. Арес делает продолжительный вздох, лениво открывает глаза, устанавливая взгляд на новой партии документов. Он очень устал за день, ему нужна доза алкоголя, тёплая кровать в особняке и больше ничего. Мужчина даже не нуждается в употреблении пищи. От Тайлера ближайшее время не поступало никаких звонков, а это значит, либо тот омега все ещё не проснулся, либо проснулся, но героически отсиживается в отведённой для него спальне. Уверен, что он бы навёл шума в особняке, если бы вышел за пределы комнаты. Чонгук вновь припечатывается к кожаному креслу затылком, трёт прохладные ладони друг о друга, а после укладывает их на собственные бёдра. В очах темнеет, а веки автоматически прикрывают глазные яблоки. Поток мыслей постепенно замедляется, а Гук уходит глубоко-глубоко в себя. Перед глазами не темнота, не размывчатые волнистые блики, мелькающие разными цветами. Перед глазами трое детей, и только у одного из них не видно черт лица. И только одного из них Чонгук не может вспомнить.

flashback.

— Чонгук-и, а плавда, что Силиус самая ялкая звезда в миле? — мальчишка очень старается выговаривать букву «Р», как его недавно начал учить папа, но всё ещё плохо выходит. Он словно загипнотизировано выглядывает в окне звёзды на небе, коих там миллиарды. — Правда! — у мальчика постарше в глазах загораются маленькие огоньки. Он медлительно листает тонкими пальчиками странички книжки про космос, внимательно разглядывает предложенные изображения, читает среднего размера описания звёзд с большим интересом. Пропускает непонятные ему слова, морщась от тяжести произношения. На левой скуле у того наклеен цветной пластырь, который тот нашёл самостоятельно в аптечке, когда вновь поссорился с родителями. — А ещё мы все состоим из звёздной пыли! — тёмноволосый подросток водит пальцем по тексту, вычитывая информацию, и пересказывает её младшенькому, так как тот ещё плохо читает. — Плавда? Вот это да! — в искреннем удивлении спрашивает малыш, выпуская из плена рук плюшевого медведя, и с восторгом начинает разглядывать собственные ручки и маленькие ножки. — Гук-а, не выдумывай тут, — второй подросток, сидящий за столом, поправляет свои очки и поворачивается на стуле, отвлекаясь от учебника и тетрадки в клеточку. — Хён, тут так написано! — Чонгук поднимает энциклопедию и тыкает пальчиком в текст, мол «Смотри, я не вру». Старший не спешит обращать своё внимание на недовольные возгласы альфы, а лишь прислушивается к разговорам с перового этажа. Родители снова начали распивать алкоголь. — Ему пора домой, — кивает в сторону маленького омеги, всё ещё разглядывающего с энтузиазмом свои конечности, зная, что теперь будет просить родителей называть его звёздочкой.

end of flashback.

Ареса передёргивает, тот распахивает глаза, руками цепляясь за стол. Учащённо дышит и будто ослеплённый пытается нащупать мобильный телефон на своём столе. В момент, когда пелена слепоты сходит с глаз, то телефон оказывается в руках через пару секунд. Контакт: Асмодей. Не в сети.

— Узнай настоящее имя того мальчишки. Я уверен, что он мне соврал.

Ответ приходит не сразу, но вскоре иконка «не в сети», загорается противоположным. Asmodeus: — Но это практически невозможно, Господин Арес. Вы уверены? Чонгук нервно кусает губу и трёт переносицу, раздражённо жмуря глаза. Пальцами, практически не глядя в экран, набирает:

— Выполняй.

Прочитано. Контакт: Асмодей. Не в сети. Чон измученно опрокидывает голову назад, ударяясь о мягкую спинку кресла, пальцами перебирает свои светлые волосы, иногда оттягивает их в стороны, делая своеобразный массаж головы. Альфа сам того не замечая поселил омегу у себя внутри и позволил остаться там. Во мгле. Что-то внутри снова дало трещину. Чонгук шаг за шагом погружается в океан молчания со вкусом безумия.

***

Постельное бельё кажется мягким, словно пушистое облако, когда Тэхён сонно переворачивается с одного бока на другой. Дует розовые губы, а потом смачивает их языком. Трёт костяшками заспанные карие глаза и болезненно мычит, когда чувствует на голове свежий бинт. Тайлер постарался. Нехотя открыв глаза, и поняв, что магическим образом омега не очутился дома, он вздыхает. Рука тянется к стакану с водой, оставленному прислугой на тумбочке, но Ким почти моментально отдёргивает ту в ужасе. На дне стакана белый порошок, за растворимостью которого, наверное, забыли проследить. Попались! Тэхён не такой дурак, чтобы выпить какую-то дрянь, предложенную неизвестными людьми в таком же неизвестном особняке. Собрав все силы и себя, в том числе, омега опирается ладонями о матрас, поднимая корпус. Останавливается в более удобном положении, ожидая момента, когда головная боль стихнет, а после можно будет снова продолжать движение. Пока есть время, юноша оглядывает комнату, зачем-то запоминая детали. Картин здесь нет, не то что в прошлом месте. В высоком горшке для цветов стоит букет чёрных роз. Тэхён не задерживает на них свой взгляд, продолжая изучать комнату. Видимо, Арес не блещет оригинальностью, ведь даже здесь обои в тех же тёмно-бордовых оттенках с чёрными молдингом. Через пару таких же остановок для передышки, Тэхён всё же добирается до злополучной двери. Ослабевшей рукой жмёт на ручку, а чужая сила распахивает дверь в ту же секунду. Ким чуть ли не падает назад, но напугавший его бета удерживает парня за предплечье, не давая упасть. — Вы что, следите за мной? — отчаянно вертит головой в разные стороны, пытаясь найти скрытую камеру. — Заняться мне больше нечем, — отрезает Тайлер. — Я услышал ваше нездоровое бухтение через стенку, поэтому решил зайти. Вы, кстати, выпили раствор? — мужчина смотрите через плечо омеги. — Не буду я пить вашу дрянь, — куксит лицо и отцепляет от себя чужие руки. — Я ещё пожить хочу, хотя лучше сдохнуть, чем торчать здесь. — Не говорите так, — бета хмурит брови. — Я приготовил обед, вам стоит поесть хотя бы немного. Вы исхудали за период травмы. Тайлер прав. Прошлые щёки Кима пропали, оставив после себя свою небольшую часть. Впалый живот завывает голодным волком. Энергия покидает тело с каждым активным движением. — Я буду чай, — оповещает, — с печеньем, — совсем скромно и тихо. Страх того, что в еде и чае может находиться какой-нибудь препарат остался, но Ким лично будет смотреть за приготовлением чая.

***

— Тайлер. Бета оборачивается, останавливаясь на предпоследней ступени лестницы, в то время, когда Тэхён медлительно спускается и находится ещё в самом её начале. — А это правда что… — омега старается подобрать подходящие слова. Неудобно мнётся на одном месте, переступая с ноги на ногу, и неловко чешет больной затылок. Тайлеру хватает нескольких секунд, чтобы понять, что имеет ввиду заложник. Под зданием особняка действительно расположен крематорий. Он отмалчивается и лишь кивает, а Тэхён на мгновение землю под ногами перестаёт чувствовать. Боль никого не пощадит и ударит по самым ранимым местам.

***

— Как ты сюда попал? — гробовую тишину прерывает низкий голос омеги, который поджимает колени к груди, заворачиваясь в пушистый плед, любезно предоставленный Тайлером. Парень, не отрывая взгляда от своей чашки чая, падает спиной на спинку дивана и удобно складывает руки на груди. — Это произошло два года назад, — приступает к краткому рассказу Тайлер. — Мой друг является дворецким в соседнем городе, а я, на тот момент, страдал от безработицы. Закончил колледж, но не мог найти работу, так как без опыта работы никуда не берут. Смешно, не правда ли? — уголок губ невольно тянется вверх, а бета тянет бледную руку к кружку чая. — Тогда он мне и подсказал, что Аресу, другу его Господина, требуется прислуга в особняк. Я согласился, — Тайлер пожимает плечами и касается губами края чашки, отпивая. — Мои догадки были верны, — внезапно говорит омега, а бета в приглушённом удивлении поднимает бровь. — Ты не выглядишь старше двадцати пяти лет, а значит по твоему рассказу я могу сделать вывод, что ты старше меня всего на два года, — Тэхён почему-то обрадовался добыденной им информации. Знание того, что под одной крышей есть сверстник, слегка успокаивала. — Я рад слышать, что… — Тайлер замолкает, когда парадные двери распахиваются так, будто ничего не весят, а в особняке вмиг сгущается атмосфера страха. Арес, прикладывающий телефон к уху, на повышенных тонах с кем-то разговаривает. Густые брови сведены к переносице, отчего на лбу появились морщины. Язык всё время смачивает сухие покусанные губы. Альфа широким шагом движется мимо Тэхёна и Тайлера. У первого по коже мурашки табуном от одного взгляда, в котором читается гнев, разочарование, раздражительность и усталость. Чонгук сует руку в карман классических штанов, достаёт ключ от машины и кидает его в сторону Тайлера. Бета без проблем ловит вещь, будто приучен этому с самого детства. — Намджун, угомонись! Я знаю, что этот упырь не отстанет от меня, от тебя, но я делаю всё, что в моих, чёрт побери, силах! — Тэхёна волной страха накрывает, когда альфа резко повышает голос до эха, разносящегося по особняку. — Я не дамся ему живым, — уже тише, — хочет войну? Устрою, а затем посмотрю, как он будет гореть в печи. Тэхёна будто током парализовало. Арес вовсе не боится выражаться грубо в присутствии посторонних, казалось бы, людей. Перед глазами снова фрагменты с того вечера в домашнем кинотеатре. Тайлер замечает внезапно побледневшего омегу, поэтому ласково касается плеча того, боясь спугнуть, и предлагает вернуться в комнату, где вряд ли будет слышен агрессивный голос Чонгука.

***

— Я очень надеюсь, что ты, Намджун, понял и принял мою точку зрения, изменять которую я не планирую, — Арес сидит на диване, по-хозяйски закинув ногу на низкий столик. — Я буду готов обсудить нашу встречу чуть позже, а пока у меня есть важное дело, — не удосужившись попрощаться, Чонгук бросает трубку и открывает сообщения, где появилось новое уведомление. Контакт: Асмодей. В сети. — Ким Тэхён, 18 лет.

Прочитано.

Пазл сошёлся. — Добро пожаловать домой, ангел мой, — Чонгук откладывает телефон в сторону, намереваясь выпить кофе. Ночь обещает быть страшной.

Исцеление: достигнуто.