Бывший лучший друг

— Джин, — держа блондина под локоть, просил Тэхён, — тебе туда нельзя.  Парень всячески пытался удержать друга, который после 15 минутного сна был вновь готов трепать всем нервы. Особенно Тэхёну. Чёрт его дёрнул в этот раз мало пить. Обычно, он напивался и отключался одним из первых. Теперь же то, что обычно достаётся Чонгуку или Чимину, приходится делать ему самому. К счастью, со своей благоверной Пак справился сам. Да, и Еын не доставляла столько проблем, как это делал самый старший из них. Каждый раз, когда блондин напивался, происходило что-то из ряда вон выходящее. Как-то раз Джин прицепил его к себе наручниками, а ключи выбросил в реку Хан. Как они оказались в Сеуле, история умалчивает. Но этим пьяные шалости блондина не ограничивались. Однажды он (как ему это удалось до сих пор не понятно) выставил в Купанге на продажу самого Тэхёна. Благо, в пьяном тумане Джин выбрал категорию «мягкие игрушки» вместо «игрушки для взрослых», как планировал изначально. Тэхён понятия не имел, где бы они ещё могли оказаться, если бы судьба не свела их с первокурсниками Чонгуком и Чимином. Идеальное дополнение к их дуэту. Чонгук умел пить, а Чимин — вовремя останавливаться. За полный год, что они были знакомы, Чонгук трижды не позволил Джину раздеться догола в общем зале Чимчильбана, пять раз вылавливал его из детского бассейна с шариками, куда они пробрались после закрытия торгового центра (Чимин подрабатывал там охранником), и раз тридцать спасал его пьяную жопку, причём в прямом смысле. Алкоголь стирал все и так не особо явные натуральные границы Джина. Блондин открывал охоту на самцов.  Чимину же досталась относительно простая роль — тащить на себе тушку Тэхёна, что не составляло труда — староста весил мало. Неудобство доставляли только длинные ноги парня, которые мешали младшему нормально его нести.  И вот сейчас Тэхён выпил очень много, но, увы, недостаточно, чтобы отключиться. Сдерживая Джина, староста сам хватался за него, чтобы не упасть. К счастью (или сожалению) мозг пока что функционировал нормально.  — Как ты мог выгнать нашу Сумин на улицу, — возмущался парень, вырываясь, — Она же плачет!  Блондин скулил, падал на колени, тарабанил ладонями в стеклянные двери и сам был готов разрыдаться. Накрыло парня знатно.  — Сомин, — поправил его Тэ, — Она не плачет уже. Трезвеет.  Слова соседа вовсе не убедили Джина. Он всё так же рвался выйти во двор, где на качелях под деревом сидела девушка. Ночная прохлада помогла немного прийти в себя, как и то, что перед этим Тэ заставил её умыться и почистить зубы. Такая заботливая мамочка.  Что она вообще творила? Что говорила? Почти поцеловала Джина. И, кажется, стукнула Тэхёна, когда тот пытался нарушить их с блондином идиллию. Хорошо, что все достаточно пьяны, чтобы не запомнить этого. Ей давно не было так хорошо, и одновременно так плохо. Сомин казалось, что теперь она точно все слёзы выплакала. Единственное, что утешало — она теперь могла дышать полной грудью, не боясь задохнуться от боли. Жаль, что такое частый приём данного обезболивающего влечёт за собой алкоголизм.  Кататься совсем не хотелось (её и так немного мутило), поэтому Сомин, взявшись за тросы качелей, запрокинула голову назад, повиснув на вытянутых руках.  На небе ни единой звезды, только луна. Всё затянули тучи, напоминая о скором начале сезона дождей. А также сезона экзаменов, к которым девушка крайне мало готовилась. Учёба в этом университете больше не привлекает её, а все мысли заняты одним чёртовым второкурсником.   — Может стоит перевестись, пока не отчислили? — вслух произнесла девушка, прикрывая глаза и с трудом сглатывая из-за запрокинутой шеи.  — Может стоит меньше пить? — услышав знакомый голос, Сомин не без труда вернулась в прежнее положение. Перед ней стоял Чонгук, скрестив руки на груди, — Пока не отчислили.  — Может и стоит. Только это не твоя забота, Чонгук-и, — фыркнула девушка, рассматривая брюнета. Он был одет в ту же одежду, что и вечером. И его запах. Как же потрясающе он пах. Встряхнув головой, чтобы окончательно не опьянеть теперь уже от Чонгука, Сомин продолжила, — Прости, мне стоит называть тебя «Оппа»? Так больше нравится?  — Если учитывать то, что я старше… — Чонгук присел перед девушкой на корточки и усмехнулся, вспоминая, как в детстве все пытались заставить её называть старших парней «Оппами».  Безуспешно. Корейские нормы приличия словно не для неё были написаны.  — Иди к чёрту, — буркнула девушка и пнула камешек в сторону парня. Её раздражала его невозмутимость. Стоит такой важный, пытается поучать. Бесит.   — Солнышко!   — Он сам ко мне идёт, — усмехнулся Чонгук, поднимаясь и вставая рядом с Сомин. К ним на всех парах нёсся Джин в одних пижамных штанах, оставляя позади Тэхёна. В руках у старосты осталась футболка блондина, из которой тот очень ловко выскочил, убегая от назойливого соседа.  — Он опять тебя обижает? — чудом не упав, Джин остановился напротив друзей. Он был очень запыхан и, кажется, зол, — Только скажи, я…  — Ого… — протянула девушка, без стеснения разглядывая торс блондина, — Он такой красивый…  — Я? — забыв о своей гневной тираде, переспросил Джин и, проследив за взглядом брюнетки, смутился.  — У меня такой же, — фыркнул Чонгук и встал перед Джином, закрывая его от девушки.  — Уйди, — встав с качелей, Сомин попыталась сдвинуть с места Чона, но тот лишь крепко обнял её, не давая пошевелиться, — Ты мне свой не показываешь, а тут такое зрелище. Ещё и волосиков нет. Можно потрогать?  — Откуда ты знаешь, что у меня там нет волос?! — взвизгнул Джин, отскакивая подальше от друзей, — Я что, без белья? Эти штаны просвечиваются?  Я же шутил, когда предлагал потрогать мой член!  — Что ты ей предлагал?! — рыкнул Чонгук, разворачиваясь к старшему вместе с Сомин в руках, — Джин, клянусь, я…  — Ну, Гуки, — захныкала девушка, привлекая к себе внимание, и попыталась развернуться — У него такой милый пупочек!  — Пу-пупочек? — казалось, Джин моментально протрезвел. Как бы он не был сексуально образован, о пупочном фетише слышал впервые, — Н-ну, по-потрогай пу-пупочек.  — Я сейчас тебе развяжу его, Джин, — прорычал Чонгук, крепче сжимая в руках Сомин, на что та недовольно хмыкнула.  — Какой же ты эгоист, — бросив попытки вырваться, Сомин опустила руки и уткнулась носом в грудь парня, шумно засопев, — Сам смотришь, а мне не даёшь.  — Там не на что смотреть, Мин-и, — придерживая девушку одной рукой, парень гладил её второй по голове. Джин фыркнул и стал рассматривать свой живот.  — Ну как же, — обняв Чона, всхлипнула Сомин, — Это такая редкость! У него нет этой дорожки… Гладенько.  — Конечно, гладенько! — возмутился Джин, — За такие-то деньги. У Суа, кстати, есть окошко в четверг. Тебя записать?  — Джин… — Чонгук закатил глаза, — Иди спать.   Игнорируя обиженные возгласы старшего, парень не без труда усадил Сомин к себе на спину. Девушка почти не сопротивлялась, у неё не было на это ни сил, ни желания.  Бархатный голос Чона её баюкал, она просто слышала его, не до конца понимая, что конкретно он ей говорил. Обхватив Чонгука за шею, Сомин ненароком коснулась её губами, заставив смуглую кожу парня покрыться мурашками. Он и раньше носил её на спине, но такое удовлетворение испытал впервые. Как же он рад, что Тэхён позвонил ему. И как же его сейчас бесит Джин, который, как казалось Чону, слишком сблизился с девушкой. Сомин — его. Его лучшая подруга? Его любимая девушка? Что бы он ни делал, сколько бы ни пытался, выбросить её из головы он не мог.   «…то сама бы рассказала о своих чувствах!»  Услышав эти слова, Чонгук был готов взорваться от переполняющего его восторга. Он нравится Сомин!  Она, сама того не подозревая, призналась ему, заставляя сердце парня заходиться в бешеном ритме. Но вот незадача. Когда он наконец набрался смелости, его отвергли. Просто не поверили. А должна ли Сомин верить? Чон ведь сам оттолкнул её. Сделал больно им обоим. Сжёг всё то, что у них было, оставив только золу из обиды и разочарования. Надеялся, что время, словно ветер развеет оставшийся пепел, освободив их, позволив начать заново. Но этого не случилось. Им всё еще больно.  Шумно выдохнув, Чонгук поудобнее обхватил ноги девушки, замечая на них шлёпки явно не её размера.  — Это мои, — к друзьям подошёл Тэхён, всё ещё держа в руках футболку Джина.  — Они же с ним не… — начал Чонгук, кивая в сторону блондина, занявшего свободное место на качелях. Тэхён отрицательно помотал головой, вызывая у младшего облегчённый вздох.  — Поверь, они раз пять пытались, — усмехнулся Тэ, — После первых двух бутылок Сомин, как только осознавала, что перед ней не ты…  — Осознавала, что перед ней не я? — уточнил Чонгук, ощущая горячее дыхание на своей шее и мирное сопение девушки.  — Да, — старший мягко улыбнулся, — Сомин звала тебя. А когда Джин исправлял её, называя своё имя, она слала его к чёрту. Ты знал, что она матерится хуже любого аджосси?  Чонгук кивнул и смущённо улыбнулся, чувствуя, как горят его щёки. Он ни за что её не отпустит.   — Чон, что у вас с Сомин? — поправляя спадающий с ноги девушки шлёпок, спросил Тэхён. Чонгук ничего не ответил. Лишь отвёл взгляд, давая понять, что обсуждать это не намерен, — Ты ведь знаешь, что я не поверил тому, что ты мне рассказал о произошедшем в ночь твоего выпускного?  — Спасибо, что притворялся, — брюнет с благодарностью взглянул на старшего. Это было лучшее качество Тэ. Ненавязчивость. Он всегда знал границы и не лез не в своё дело. Но сейчас старший уже не мог стоять в стороне, наблюдая за обоюдными мучениями.  — Чонгук, все вокруг понимают, что вы нравитесь друг другу. Все, кроме вас самих, — Тэхён выглядел как никогда серьёзно. Как-то грустно вздохнув, он продолжил, — В гостевой комнате — Чимин и Еын. Можете занять мою. Ты же помнишь, где она? Да, твою ж мать, Джин!  Заметив, как сосед свалился с качелей, староста поспешил к нему, оставляя Чона позади. Проследив взглядом за старшим, который помчался поднимать Джина, Чонгук улыбнулся. Вот она — настоящая дружба.  Раньше он уже бывал в отчем доме Тэхёна, так что без труда нашёл комнату старосты. Она была выполнена в светлых тонах, на стенах красовались фотографии — одно из увлечений парня. Около стены стояла кровать, на неё из открытого окна падал лунный свет.  Присев на край постели, Чон отпустил ноги девушки и расцепил её руки, обвитые вокруг его шеи, помогая лечь. А сам так и остался сидеть спиной к Сомин меж её разведённых ног. Парень рассматривал фотографии на стене, пытаясь разобрать в полумраке что же на них запечатлено, слушал размеренное дыхание Сомин и думал уйти ему или же остаться. Ведь если он останется, то потом не сможет покинуть её, даже если она попросит. Приняв решение, Чонгук собирался встать с кровати, но почувствовал, как теплые руки обвили его торс.  — Не уходи, — прошептала Сомин, прижимаясь щекой к его спине, — Прошу, останься со мной.  Накрыв своей большой ладонью замок из рук, которым девушка скрепила свои объятия, Чонгук судорожно выдохнул. Как давно он не чувствовал ничего подобного. По спине бегали мурашки, подгоняемые горячим дыханием брюнетки. Как у неё это получается? Доводит его до безумия одним лишь прикосновением. Сколько раз он представлял себе эти объятия, сколько раз мечтал зажать её в школьном коридоре после уроков и целовать долго и мучительно, покусывая пухлые губки. И сколько раз сам останавливался, давая себе дружескую отрезвляющую пощёчину.  — Зачем ты столько пила? — пытаясь придать своему голосу максимальную строгость и скрыть дрожь, произнёс Чон, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони девушки, — Ты свою меру не знаешь? Это Джин тебя заставлял? Или Еын?  — Напились все, а отчитываешь ты только меня… — пробурчала девушка, потеревшись щекой о толстовку друга, кутаясь в его запах, — Почему?  — Ты почти поцеловалась с Джином, — прекратив гладить руку Сомин, Чон крепко сжал её.  — И что? Ты тоже с ним целовался, — вырвав свои руки с стальной хватки парня, она отодвинулась к другому краю кровати и опустила ноги на прохладный пол, — И вообще, — встав с постели подошла к окну, — Тебе ли меня судить?   — Всё не так, — ответил Чон, поднимаясь и подходя вплотную к девушке. Расположив руки по бокам от девушки, он опёрся на подоконник и положил голову ей на плечо, — У меня ничего с ней нет.  — Я не спрашивала об этом, — вздохнув, она повела плечом, заставляя Чона убрать голову, и повернулась к нему лицом. Парень стоял максимально близко, немного наклонившись. Его взгляд блуждал по её лицу, алые щёки которого, к счастью, скрывала ночь. Сомин ощущала его горячее дыхание на своей щеке, — Выполнишь мою просьбу?  — Какую? — не отодвигаясь ни на миллиметр, уточнил парень, убрав прядь чёрных как ночь волос за ушко Сомин.  «Только не проси меня уйти. Я не смогу», — молил Чонгук, вглядываясь в любимые глаза, ища в них пощады.  — В последний раз… — начала брюнетка, кусая губы, — Поцелуй меня в последний раз.  Взгляд девушки бегал, она никак не решалась посмотреть на Чонгука. Парень молчал и, казалось, что скоро он испепелит её своими чёрными глазами. Как же Сомин хотелось повернуть время вспять.  — В последний раз? — наконец уточнил он, встав в полный рост и немного отодвинувшись от девушки, — А потом?  — А потом… — она теребила края свободной футболки, решаясь озвучить то, что задумала, — Потом я разлюблю тебя. Оставлю в покое. Не буду донимать. Не буду смотреть. Ты вообще забудешь о моём существовании. Знаешь, бабушка говорила, что на Чеджу есть университет… Я могла бы…  За секунду сократив расстояние между ними, парень впился в губы Сомин своими, обхватив лицо горячими ладонями. Девушка закрыла глаза, а её губы приоткрылись с жарким выдохом, позволяя Чону выполнить просьбу. Брюнет целовал её глубоко, нетерпеливо, словно у него всего лишь мгновение, лишь минута, а потом Сомин исчезнет, растает в его руках. Целовал так, что у самого кружилась голова от переизбытка чувств и нехватки кислорода. Почувствовав влагу на щеках, он с трудом отстранился, восстанавливая дыхание.   — Скажи, чтобы я остановился, — вытирая большими пальцами слёзы с лица девушки, умолял он, — Прогони меня.  — Не сегодня, — накрывая своей ладонью руку Чона, прошептала она, — Только не сейчас, пожалуйста.  Казалось, что его глаза не могут быть ещё темнее, рыкнув, он подхватил девушку за ягодицы и усадил на подоконник, сокращая расстояние меж их телами и заставляя развести ноги шире.   — Последний шанс, — положив свою широкую ладонь на талию Сомин, он чуть сжал её, заставляя кожу девушки покрыться крупными мурашками.  — Нет, — ответила она, обвив его шею руками, и, поддавшись желанию, коснулась его губ своими.  Чон целовался долго, тягуче, до дрожи в коленках. Каждый раз, когда их языки соприкасались, тела бывших друзей словно током прошибало. Он жадно терзал её губы, кусая и оттягивая, заставляя девушку тихо стонать ему в рот. Никогда и ни на кого его тело так не реагировало. Это было нечто немыслимое. Сомин зарылась пальчиками в его волосы, перебирая пряди и чуть сжимая их в ответ на укусы парня. Его ладони блуждали по её телу, заставляя места прикосновения гореть. Нехотя отпрянув от губ девушки, он прошёлся языком по своей нижней губе, обрывая ниточку слюны, тянувшуюся от уст брюнетки к его.   Всё происходящее сейчас было так чертовски правильно. Чонгук сам не понимал, как мог терпеть столько лет. Вот оно — его счастье, прямо перед ним. Растрёпанные волосы, блестящие глаза, пылающие щёки и влажные, красные губы, которые Сомин снова начала покусывать, переживая из-за того, что их перестали целовать.  Обведя контур губ большим пальцем, Чонгук оставил на них лёгкий поцелуй. Затем на милом носике. После на скуле и щеке. Он выцеловывал каждый миллиметр её лица, вкладывая всю свою нежность и любовь. Поцелуй за ушком, заставил девушку тихо простонать и запрокинуть голову, открыв шею для прикосновений чужих губ. Усмехнувшись, парень переместился ниже, оставляя лёгкий укус у основания шеи и тут же его зализывая. Сомин хотелось выть каждый раз, когда он отстранялся от неё хотя бы на секунду. Прикосновения его губ и рук были чем-то жизненно необходимым. Она переместила руки на его широкие плечи, сжимая ткань его толстовки до побеления костяшек, чувствуя горячий язык парня на своих ключицах, а руку под футболкой.  Чонгуку было очень жарко. Он пылал и внутри, и снаружи. Огонёк, который зародился в нём много лет назад, и который он так отчаянно пытался потушить, теперь горел ярким пламенем. Казалось, ещё немного и он сгорит, оставив после себя горстку пепла. Поэтому его облегчению не было предела, когда Сомин аккуратно, будто боясь спугнуть, потянула край его толстовки вверх. Немедля, парень стянул через голову такую ненужную сейчас вещь и отбросил её на кровать сзади.  Сомин рассматривала Чона, чувствуя, как внизу живота стягивается тугой узел, такой же, как и на её шее, перекрывая путь кислороду. Красивый. От головы до пят. Его взъерошенные волосы, в которые она зарывалась пальцами минуту назад. Дикие глаза, в омуте которых так приятно тонуть. Губы, расплывающиеся в томной улыбке, оголяя ряд ровных зубов. Широкие плечи, острые ключицы, о которые невозможно не порезаться, накаченная грудь, руки, усыпанные тату, кубики пресса и, чёрт возьми, идеальный пупок.  Улыбнувшись своим мыслям, Сомин вновь перевела взгляд на лицо парня, которое вновь находилось в такой правильной близости от её собственного. Положив руку на её бедро, Чон расположил вторую на щеке брюнетки и вновь утянул её в поцелуй, постепенно углубляя его.  Она снова вцепилась в его плечи, теперь уже ощущая бархатную кожу под пальцами и сильнее зажмурилась от удовольствия. Скрестив ноги за спиной парня, она притянула его ближе, желая стать единым целым, утонуть в нём. Чон зарычал в рот девушки, чувствуя, как стало неимоверно тесно, даже в спортивных штанах. Подхватив девушку под попу, он снял её с подоконника и шагнул назад в сторону кровати, не разрывая поцелуй. Сев на постель, Чон помог девушке удобнее устроиться у него на коленях. Взяв инициативу в свои руки Сомин, укусила парня за нижнюю губу, заставляя того чуть слышно прошипеть и сильно сжать её бёдра, на которых точно останутся отметины. Пройдясь ладонями вверх по стройным ногам, Чонгук забрался под ткань шорт, оглаживая упругие ягодицы брюнетки. В ответ на его действия Сомин нетерпеливо заёрзала, так явно ощущая возбуждение парня. Чон простонал и сильнее сжал её в своих руках, призывая не останавливаться. Она продолжила двигаться, направляемая сильными руками Чонгука, задававшими ритм, доставляя удовольствием им обоим. С каждым движением им обоим всё сильнее сносило голову. Возбуждение туманило рассудок. Сомин сама не заметила, как парень снял с неё футболку и отбросил к своей толстовке, вновь возвращая руки на уже законное место на попе девушки. Он целовал её плечи, слегка покусывая бледную кожу, и медленно спускался к небольшой груди в чёрном кружевном белье. Не пересчитать, сколько раз он представлял себе Сомин в таком виде. Но в реальности всё оказалось в сто, нет в миллионы, раз лучше. Не сдержавшись, Чонгук утробно прорычал и укусил девушку сильнее обычного, заставляя ту вскрикнуть и перестать двигаться. Посмотрев в её глаза, он увидел там смесь страха и удивления.  — Прости, — выдохнул он, целуя место, на котором остались следы от его зубов, — Прости меня… Я такой идиот.    Чонгук обнял её, обвив руки вокруг тонкой талии, и уткнулся носом в ямочку между ключицами.  — Прости меня, — в который раз повторил он, а Сомин почувствовала, как его горячие слёзы стекают по её груди.