Тысячи роз

Прошло пять лет. Если закрыть глаза и открыть их снова, возможно, ему удастся убедить себя, что всё происходящее — не более чем дурной сон; мелькающие в разуме события последних дней — ни что иное, как безобидные картинки, не имеющие ничего общего с реальностью, следовательно, не причиняющие вреда. Увидеть поместье Золдиков из леса не представлялось возможным из-за тумана и низких ветвей деревьев; но он знал, что однажды придётся снова столкнуться с ним лицом к лицу. И это однажды наступит очень скоро. Внезапно налетевший, пронзающий до костей ветер не принёс перемены в эмоциях: он по-прежнему ничего не чувствовал. Существо, наполнявшее мир рядом с ним своим тёплым присутствием, было похищено, и его держали в неволе. Он вынул телефон с осознанием этого прискорбного факта, притупляющего мысли. Спроси несколько лет назад — сказал бы слёту, кому позвонить и обратиться за помощью, спроси сейчас — ответ отличится; он стал лучше в принятии решений.

***

Телефон завибрировал, чуть только Курапика пристегнулся, намереваясь отправиться обратно во дворец. Погруженный в раздумья, он поймал себя на мысли проигнорировать звонок, однако, убедился в необходимости обратного — вдруг королева собирается сказать ему что-то важное. Вначале Курапика не поверил собственным глазам из-за имени, отображённого на экране. Киллуа Золдик. Когда они последний раз разговаривали? Года четыре назад? Придя в себя, он немедленно взял трубку: — Киллуа? Прошло много времени. Как твои... — Я еду в Какин на пару дней, — собеседник не стал дожидаться, пока Курапика закончит фразу. — Можно остаться у тебя? Это очень важно. Курапика замер. Киллуа звучал совсем, совсем по-другому. Не голос стал ниже с годами. Нет. Он звучал как бездушный, едва цепляющийся за жизнь живой труп. Слушая медленные, полые слова, Курапика представил, как синие, наполненные отчаянием глаза всматриваются в бездну без надежды на малейший проблеск света. — Конечно, можно. Что происходит? Вы с Аллукой в порядке? — Объясню всё, когда увидимся, — Золдик резко прервал звонок, вводя Курапику в ещё большее заблуждение. Всё, что оставалось сейчас — ожидать его приезда.

***

Раздался звонок входной двери. Ждавший у самого входа Курапика открыл её без малейшего колебания. Дневной свет льётся на Киллуа, подчёркивая выразительные черты. Сапфировые глаза излучают вынужденное спокойствие, что напоминает Курапике о себе самом. Свойственные детскому возрасту щёки исчезли, их заменили широкие скулы. И сам Киллуа стал выше и стройнее. Есть вещи, которым не суждено поменяться; в их список входит и стиль Киллуа. Лёгкая улыбка проскользнула по лицу Курапики, когда он оглядел по-прежнему объёмную шевелюру и тёмно-серую рубашку на пуговицах вкупе с малиновыми джинсами. Чего-то не хватало. — Ты без Аллуки, — понял Курапика. Гримасничая, Киллуа поместил руки в карманы: — Мне надо многое тебе рассказать.

***

Киллуа массировал виски, опираясь на подлокотник серого кожаного кресла. На стеклянном столике перед ним — чашка дымящегося чая. Аромат мёда разливается по воздуху. Курапика рядом, и на его лице написано много вопросов. — Ты не особо поменялся, несмотря на то, что уже старик, — пришёл к выводу Киллуа, оглядывая друга снизу вверх. У Курапики некая элегантная внешность, которой Киллуа не сумеет добиться даже при большом желании. Заострённый подбородок и аккуратные черты лица гармонируют со светлыми волосами, падающими чуть выше плеч. Идеально выглаженный классический чёрный костюм. Идеально выглаженный и накрахмаленный галстук. Дымчатые глаза Курапики осматривали Киллуа с развлечением. — Человек не такой уж старый в двадцать три. А вот в восемнадцать, по сравнению с тринадцатью – да. — Если ты сейчас попытался пошутить, — за несколько дней Киллуа впервые улыбнулся, — то вышло просто ужасно. — Я вижу, — кончики губ Курапики заиграли лёгкой, еле заметной улыбкой, которая тут же уступила хмурому выражению. — Киллуа, что происходит? Киллуа вновь ощутил счастье быть в присутствии Курапики. Никакой неловкой тишины, обид или напряжения. Последний раз они виделись в Йоркнью пять лет назад. Последний раз говорили по телефону, когда Киллуа было четырнадцать, а Курапике девятнадцать: Курапика спрашивал, знает ли Киллуа кого-то, кто согласился бы помочь с его миссией — путешествием на Тёмный континент; в тот момент он не располагал временем для длительной беседы, но Киллуа заметил, как он рад простому, даже столь короткому разговору с ним. Киллуа пытался позвонить Курапике после этого ещё пару раз, но все попытки завершились неудачей, и он бросил эту затею. Отправил электронное письмо, описал приключения с Аллукой, поинтересовался, как идут дела на Тёмном Континенте. Ответа не ожидал. Но он появился полгода спустя, представлял из себя несколько длинных абзацев. Курапика отреагировал на всё, о чём ему писали. Киллуа послал ещё письмо и следующий ответ получил уже через год. Ещё два раза они общались подобным образом, Курапика писал Киллуа в его День рождения, на семнадцать и восемнадцать лет. Киллуа понимал, как ему повезло за четыре года получить четыре письма от Курапики, учитывая, что тот определённо не из тех, кто ставит поддержание связи с друзьями в приоритет. Киллуа не обижался на это, как Леорио. Он понимал: Курапика несёт тяжкое бремя, и чтобы справиться с ним, требуется больше времени, чем этот мир может предложить. Вот и теперь, без злобы, обычно мешающей дружбе, Киллуа объяснил, почему он здесь.

***

— Они забрали Аллуку. Не было необходимости пояснять, кто. Это было очевидно по дрожи Киллуа, прокусившего губу до крови. Хаотично взъерошив волосы в порыве отчаяния, он выглядел абсолютно потерянным. Пара минут тишины, пока Киллуа не заговорит снова — Курапика знает: в такие моменты ему нужно время, чтобы собраться с мыслями. — Они вернут её невредимой только при одном условии, — плечи Киллуа упали. Рухнула и голова. — Я найду невесту и стану наследником. Теперь понятно, почему он приехал в Какин, так близко ко дворцу, где на выбор размещался целый ряд женщин королевской крови. — Этому не бывать, — Курапика схватил Киллуа за руку слишком крепко, — я не позволю этому случиться. — Пойми, я не собираюсь сейчас рисковать жизнью Аллуки. Просто сбегу после свадьбы, ничего сложного. Сердце Курапики замерло при виде холодного взгляда сапфировых глаз и суровых очертаний сжатого подбородка Киллуа. — Какой я друг, если буду просто смотреть, не вмешавшись? Не дав ему договорить, Киллуа беззвучно рассмеялся. — Я знаю, что всё запутано. Поверь мне, знаю. Но, возможно, произойдёт что-то хорошее, если мы не вмешаемся. Телефон Курапики зазвонил, не давая времени даже просто обдумать утверждение Киллуа. Он ответил рассеянно: — Королева Ойто? Да, я все ещё могу забрать Уобл из сада. Скоро приеду, — он повернулся к Киллуа. — Мне жаль, что всё это происходит с тобой. Правда жаль. Мы продолжим разговор (снова вынужденное спокойствие в глазах Золдика) – я вернусь через пару минут.

***

Чем заняться, когда Курапики нет дома? Конечно, пошариться по его квартире. В холодильнике только здоровая еда — овощи, фрукты, цельнозерновой хлеб, обезжиренное молоко. В этом нет смысла — по Курапике не видно, что он много ест в последние дни. Он бродил по спальне, отметив, что кровать заправлена. То, что всегда казалось Киллуа целым испытанием, было в порядке вещей для Курапики — держать всё вокруг себя в чистоте. Золдик огляделся ещё. На книжной полке слишком мало книг для удовлетворения внутреннего книжного червя. Он хаотично открывал ящики комода, не находя в них ничего, кроме одежды и документов по работе. Направляясь обратно в гостиную, Киллуа наконец понял, что не так с квартирой Курапики. Фотографии на стенах? Декорации? Конечно, это мелочи, но Киллуа ощущал значительное влияние их отсутствия на внутреннюю атмосферу. Внезапный щелчок входной двери, а за ним — звуки неутомимой детской болтовни, спокойных ответов Курапики и последующих за ними смешков. Курапика появился на пороге с четырёхлетней светловолосой кудрявой девочкой, тянущей его за рукав. Она оглядела Киллуа глазами цвета моря, и маленькое детское личико озарилось восхищением: — Курапика, Курапика! А это он? — Да, Уобл, — ответил Курапика, осторожно снимая яркий розовый рюкзак с плеч девочки и обмениваясь довольным взглядом с Киллуа, — это друг, о котором я тебе рассказывал. — Поняла.        — Привет, Уобл, меня зовут Киллуа, — при виде её улыбка автоматически появилась на лице.        Уобл вперилась в него взглядом, оставив Золдика без ответа. Весь её вид выдавал напряжённую работу мысли. — Ты милый, — наконец, заключила малышка. Киллуа удивлённо моргнул. Внезапный кашель Курапики подозрительно похож на смех. — Ладно, сделаю тебе чего-нибудь поесть, — обратился к ней Курута. — Помочь? — предложил Киллуа, заметив усталость в его взгляде. — Спасибо, но это не займёт много времени. Уобл подбежала к дивану и вскарабкалась на него, возясь с пультом, пока знаменитое детское шоу про говорящих животных не появилось на экране. Ухмыляясь, Киллуа зашёл на кухню и застал Курапику втыкающим соломинку в крошечную коробку сока, одну из тех, которые дети часто берут с собой в детский сад или школу. Он заговорил только после того, как вытащил из холодильника хлеб, сыр и индейку: — Все ещё не могу поверить, что она сказала это. Его глаза сияли почти также, как во время их самой первой встречи. Киллуа прислонился к столу, наблюдая, как Курапика готовит сэндвич. — Мне стоило этого ожидать, — отшутился он, — не помню, говорил или нет, но в последнее время я популярен у девушек. Не то чтобы я мог ответить на их чувства, но тем не менее. Курапика отрезал от сэндвича половину. — Оно и не удивительно. У тебя выдающаяся внешность. Киллуа на секунду потерял дар речи из-за беспечного тона друга при произнесении этой фразы. — Знаешь, я кое-что вспомнил по пути назад, — Курапика чутко осматривал Киллуа. — Ни в одном из писем ты и словом не обмолвился о Гоне. Почему? Киллуа мгновенно отвёл взгляд: — Мы больше не общаемся. Курапика продолжил смотреть на него, но больше Киллуа ничего не сказал. Невыданная тайна словно замерла на его губах.

***

Выдающаяся внешность. Если у кого и была выдающаяся внешность, так только у Курапики, по мнению Киллуа. Он никогда не задумывался об этом ранее, но Курапика напомнил ему одного из тех принцев в детских сказках, которые читала Аллука в возрасте Уобл. Что касается Уобл, она заснула прямо на диване. Курапика накрыл её одеялом и нежно поправил упавшие на глаза растрёпанные кудри. Они расположились на другом диване и тихо беседовали. — А ты уверен, что она... не твоя...? — сказал Киллуа, безуспешно пытаясь скрыть ухмылку. — Моя кто? — Ну давай объясню. Ты провёл тонну времени с Ойто, а волосы Уобл такого же цвета, как твои. Я могу сложить два плюс два. Губы Курапики задрожали, сдерживая смех: — А ничего, что она уже родилась, когда я устроился к Ойто? Ухмылка Киллуа преобразилась в лёгкую улыбку. — Если серьёзно, то Уобл очень повезло с тобой. Ты великолепно ладишь с детьми. — Делаю всё, что в моих силах, — сказал Курапика, отвечая ему улыбкой; взгляд Киллуа задержался на ней. Его взгляд задержался и дольше, даже после того, как Курапика отвернулся. Киллуа продолжал смотреть, словно впитывая его воздушную красоту, которая не исчезала, несмотря на всё сосредоточенное напряжение в лице Курапики. И тогда Киллуа решился на безрассудный поступок.