Не заблудись в поле васильков

***

На утро я понял, что сновидения изменились. Мне не приснился страшный сон, где я был один, где было темно и холодно. А когда просыпаешься, то весь в слезах, соплях, тело трясло, холодный пот стекал на уже и так мокрую кровать. Причина была для меня закрыта, но очень хотелось узнать ее. Ну и ещё я каким-то, блять, макаром, оказался в квартире, что уже было хорошо, но стены в комнате очень светлые, от чего приходилось морщится. Тут до меня доходит, что, сука, не моя хата. Что я тут забыл? И , ебать, где я? Кроме того и голова неприятно ныла, как будто ее насиловали еще хуже, чем в школе на уроке математики. Мои суждения прерывает открывающая дверь, а в комнату заходит парень. И не просто парень, а, сука, сам Василиск. Он поднимает взгляд на мои ошарашенные очи и ухмыляется. Флоров приземляется ко мне на кровать. —Доброе утро, как себя чувствуешь? — с какой-то нежностью в голосе сказал Василиск. Его улыбка вызывала приятную щёкоту в животе. Даже не замечаю как непроизвольно появляется усмешка. Я тушевался. Помимо того, что моя голова вообще не помнит вчерашний вечер, так еще и проснулась в другой квартире, хотя должна была либо на улице, либо в хорошем случае у себя дома. Но, блять, как? Как я тут оказался? — Привет, все хорошо, правда я не помню как тут оказался...— я начал ежиться, мне было настолько неловко это говорить, но тут Василиск начал смеяться. Мой взгляд падает с недопониманием на парня напротив. На что Флоров пододвинулся ко мне ближе и аккуратно взял мою кисть левой руки. Она была вся какая-то "побитая" что-ли, но картинки так и не ударили в голову, которые должны были называться воспоминаниями. — Глупышка, — Флоров просто расцвел в улыбке, ну а мне оставалось только краснеть. Я не могу удержаться от такой, сука, близости. В животе, как будто тысяча бабочек носятся и с каждой секундой их все больше и больше. Мурашки рефлекторно покрывают мое тело. Надеюсь, что он не увидел этого, не увидел как я ослабился... — Я вчера услышал, как за окном мужики орали, да так громко, что мы хотели полицию вызывать, но мой папа решил сам разобраться. Мы вышли и увидели как тело лежало на асфальте, а рядом от нее стояли два огромных "шкафа", — он медленно поглаживал мою избитую кисть. Василек, пожалуйста, хватит. Чувства, которые стали появляться были настолько огромными, что поглощали меня все глубже и глубже, но мне это даже нравилось. — Тот кто лежал был ты, Савва...— печально произнёс он свои последние слова истории.

***

От услышанного я не просто охренел — это мало сказано, а больше подойдёт слово — ахуел. Пытался переосмыслить все, что сейчас услышал, но как это произошло? Мы ещё сидели на кровати некоторое время, но вскоре Василиск встал, не отпуская мою руку и повёл меня в другую комнату, которая была мне уже известна - гостиная. Проведя меня до зала, нас уже встречал большой телевизор, на котором показывали утренние шоу по СТС. Стоящая кружка на журнальном столике заставляла окунуться в какую-то домашнюю атмосферу, которой у меня никогда в доме не было, так как все я за собой сразу же убирал, иначе...кхм, не туда заехал. Здесь даже остывший чай казался тёплым. Солнечные лучи заглядывали из окон в серую комнату. Создавалось впечатление, что в один момент это может закончится, что как только желтые лазеры исчезнут — исчезнешь и ты. Но стоило мне обратить свой взгляд на него, те мрачные мысли покидали меня, давая новый шанс становиться счастливее. Я ещё не мог понять как это произошло. Как так вышло, что я лежал на асфальте весь ободранный, как котенок? Кому пришло в голову побить подростка, беззащитного ребёнка, который только недавно глотнул свежего воздуха. Почему Василиск с его отцом не вызвали скорую или полицию сразу? От моих раздумий болит голова. Такие забитые мысли душат все сильнее, становится неприятно от самого себя. Парень посадил меня на темно-серый диван и мягко провёл по моему подбородку, аккуратно приподнимая голову, пытаясь найти что-то новое или же вспомнить старое. Его волнующий взгляд выпивал всего меня, хоть его небесные глаза выглядели спокойными. Но сейчас на васильковом поле дует сильный ветер, все цветы начинают плакать, извиваться из-за дуновения. И моя бровь поднимается вопросительно, не понимая к чему такое волнение. Нашу молчанку нарушает звук от телевизора. И я стараюсь не замечать нудящий голос мужика из телепередачи, для меня намного важнее узнать, что происходит между нами… —Ну..Ты кушать, наверное, хочешь. Так что я принесу что-нибудь , а ты тут сиди, — пацан скрылся с моего поля зрения. Я остался тет-а-тет с тишиной. Я встал и подошел к полкам, на которых стояли книги и фотографии. Фотографии семейные, провоцировало много тёплых воспоминаний. И мне даже грустно стало, потому что это не мой кадр. На одной из них был маленький мальчик. Мои руки потянулись к этой бумажке, на лице появилась улыбка. Приторное чувство покрывало с головы до ног. Это был он - мальчик, который украл мои суждения, мои сны. Когда шум в соседней комнате прекратился, я сел обратно на диван, но успел остановить свой взгляд на зеркале, в котором я разглядел все своё лицо. Оно было все в неглубоких царапинах, синяках, ссадинами. Как он только может смотреть на это? Когда парень зашёл в комнату, то аромат еды ударил мне в ноздри. Такой приятный, такой вкусный, что тонешь в этом запахе. Василиск принёс поднос, он был серебряным, как зеркало. Можно было увидеть своё отражение, на котором стояла тарелка с омлетом. Он поставил «железяку» на журнальный столик. Я потянулся к вилке. Холодный металл проник в мой рот с жаркой пищей, такой контраст. Омлет был очень тёплым, он немного обжигал горло, его вкус заставлял прикрывать глаза от удовольствия. Рядом с подносом на столике стояла кружка с горячем какао, которое принёс Василёк, когда второй раз уходил на кухню. Сразу вспоминался день, который надолго остался в моей памяти: «Однажды в квартире, на светлой кухоньке, сидели два паренька и попивали горячий какао с ароматными булочками,» — так могло начаться российское кино про любовь, в котором все было хорошо, где в конце главные герои будут вместе, но вместо одного парня была бы девушка. Такая прекрасная, мягкая и милая дама. Но мы живем не в кино, жизнь очень трудная, у каждого человека свои проблемы. После вкусной пищи мы пошли на кухню, и я все пытался убедить Василиска в том, что я гость и должен помыть за собой посуду. Что мне не удобно, потому что проведя здесь ночь, хочется отплатить, отблагодарить в конце концов, но паренька не убедить. Он отсылался на то, что я побитый, покалеченный. Мне оставалось облокотится на тумбочку и наблюдать. Мой взгляд скользил по его рукам, как они таяли в воде, как мягкая пена от средства обволакивала его паучьи кисти. Мое сердце стучало с новой силой. Мы пришли в ванную комнату. От неё веяло воспоминаниями, но не очень приятными. Она казалась очень тёмной и холодной, туда вообще заходить не хотелось. Меня посадили на край ванны, а Василиск рылся в каком-то ящике под раковиной. Плитка по цвету была как молоко. Парень нашёл аптечку, я так понял, потому что белая пластиковая коробочка, в которой были слышны звоны от таблеток, появилась перед моими глазами. От туда малец достал вату и баночку хлоргексидина. Василиск сел рядом, рукой убрав мои волосы, которые лежали небрежно на лице. Мокрым «облаком» он стал водить по ранкам и дуть на них, чтобы мне было не так больно. Я вспомнил маму..когда-то она тоже так делала, когда я драл себе кожу на коленях, падая с велосипеда. После не очень приятной процедуры, как могло показаться, мы пошли в его комнату. Василиск залез в белый шкаф, который стоял ближе к выходу, достав серую кофту и чёрные брюки, кидая их на кровать. — Вот, переоденься, а то твоя одежда — в хлам, — сказал он мягко, но в то же время как-то резко, а потом скрылся с моих глаз. Я немного расстроился, хотел, чтобы он остался как можно дольше.

***

Вечером, идя домой, я задумался, что же могло произойти со мной, что чувствует Василёк по отношению ко мне? Наши влечения одинаковые? Эти суждения сводили меня с ума. На этот раз неприятное чувство щекотало низ живота. Руки, запущенные в волосы, медленно водили по ним. Я закрыл глаза, начиная думать, что же делает этот Василиск. Надевая наушники и включая музыку, я погружаюсь, теряюсь в себе, не слышу мысли. Композиция заполняет мой разум. «И так холодно пальцам Твоих мыслей касаться. Как опять не влюбляться - В тебя не влюбятся, скажи?!» — Я в глазах твоих видел..снег в океане…— тихо начинаю подпевать песне, которая заставляла вздрогнуть, почувствовать мурашки и увидеть его - Василиска. Его голубые глаза, покоряли меня, заставляли упасть все глубже и глубже. Это поле васильков не подпускает к себе, ветер бушует, не даёт подобраться ближе как и цветы, которые одним своим видом готовы впиться в кожу, оставить глубокие следы, либо резать, заставляя нежную оболочку гореть от них. Мне становилось страшно, что в один день это васильковое поле не подпустит ближе и прогонит. Станет еще больней и я не смогу этого выдержать. Разлука с этим человеком становится мучительной. Я...вообще нормальный? Приятный ветерок продувал чёрную ветровку. Моя одежда пахнет им. Люди все суетились, куда-то шли. Свет от фонарей вальяжно ложился на стены зданий, на дорогу. Создавалось впечатление, что это ковровая дорожка, а ты принц из королевства и тебя встречают. Войдя в квартиру, какой-то резкий запах пронзает нос. Он настолько отвратительный, что мои бабочки в животе погибают, а хорошее настроение уходит на нет. Тут ты сразу понимаешь, что живешь не в сказке и приходится снимать свои розовые очки. Я вновь оказался в этом «замке злодея». Я сразу пошел в тёплую и уютную комнату. В ней можно было позабыть хоть на немного отца и проблемы. Проблемы, которые вызывали отвратительные чувства, нарывалась тошнота, головокружение. Хотелось раствориться как снег, который выпал на эту тёплую землю. Тишина убивала меня, хоть я и лежал на мягкой кровати, в моей «крепости», где я чувствовал себя в безопасности. Но было слишком тихо. Обычно были слышны басы отца или его шаги. Стало даже как-то спокойно. Я был рад, что один дома, но и это пугало. Холодный ветер, как тень, которая хотела тебя утащить в глубь комнаты, где темно, где нет ни души. Моя квартира вся поглощена тьмой. Где-то свистел ветер, который перекрывал эту молчанку. В комнате становилось холоднее, даже одежда Василиска не могла согреть меня. Если бы он был тут, то..блять. Потом возникла мысль, что завтра в школу и надо делать уроки, но мне было не до этого. Хоть я и ненавидел отца, меня настигла тревога. На часах уже за полночь, а этого алкаша нет. Я не мог ни спать, ни делать уроки. Мои накручивание приводили к панике. Стало трудно дышать, руки тряслись, как листья деревьев на ветру. Мне хотелось лечь спать, но это казалось невозможным. Сумрак, как демон ночи, который хочет твоей плоти и только ждёт, пока ты откроешь свою невинность. Я оставался сильным под сопровождением музыки. Глаза уже невольно закрывались, темнота поглощала разум.