Когда идешь через ад, не останавливайся

Время: Четырнадцатый день Пестрой луны 3406 года, воскресенье. В пятницу, после разговора с Армандо, советник Блай с помощью Орасио допросил троих его товарищей, стараясь понять, сколько правды в сведениях, сообщенных командиром. Из ответов, полуответов и отказа отвечать на хитроумно поставленные вопросы, а потом сличения показаний, стало понятно, что несколько имен принадлежали давно погибшим людям — старый трюк, но действенный. Зато остальные названные действительно были живы и где-то действовали, а до разгрома и в самом деле были частью отряда. Кроме того, всплыло еще несколько имен. По всему выходило, оставшихся можно больше не опасаться, поскольку ожидать от них каких-либо значимых действий не приходится. Обещание, данное дону Армандо, советник Блай бессовестно нарушил — не пришел в субботу для продолжения расследования судьбы остатков мятежного отряда. Правда, не по своей воле. Господин наместник загрузил его дополнительными расспросами о развитии техники, после которых советник, вспотевший, утомленный и раздосадованный, должен был еще заниматься организацией какой-то подготовки, костеря всех мистралийцев, которым поручить ничего нельзя. А если господину Харгану что-то приспичило, то ждать он вообще не в состоянии... А вот в воскресенье Блай снова был в Кастель Милагро и горел желанием продолжить начатое. Причем теперь у него не было каких-то особых целей, важных для дела, кроме как полюбоваться на страдания человека, доставившего ему столько хлопот. В той же самой допросной Блай обосновался за своим столом разложил папки, вызвал Орасио и велел привести Армандо. Оставшаяся часть пятницы и суббота прошли для Армандо в метаниях. Что все таки с Висенте? Насколько все плохо? И если действительно настолько, сможет ли Армандо, представься ему такая возможность, добить его сам? Слишком хорошо он помнил слова Блая о том, что у Армандо, в том, что касается способов казни, слишком не хватает воображения? И что с ним уже сотворили, если, даже того, чтобы говорить, нужна помощь целителя? И что будет, когда Блай найдет несоответствие в его словах? Несмотря на то, что пришел за ним Орасио, Армандо так волновался за пленников, что даже не задержал на нем взгляд. А ведь все это время подспудно боялся, что сорвется, увидев его. Но нет. Молча поднялся и пошел за ним, едва не звеня от напряжения. Орасио, естественно, не забыл заносчивого пленника, которого все-таки получилось унизить, да еще самым приятным из способов. С тех пор он больше не видел его — просто так заглядывать в боксы к заключенным у Орасио привычки не было, да и не хотелось ему создавать почву для лишних обвинений и подозрений. А для единственного допроса, который случился на этой неделе, шеф почему-то предпочел Педро. А потом еще издевался, что этот позор гильдии смог расколоть высокомерного дона за пять минут, а Орасио сколько возился, и ничего. Зато дружки его оказались не такими героями, и шеф был доволен результатом. Пленник даже не взглянул на палача, когда тот в сопровождении охраны явился за ним. Откуда они такие берутся? И прямо интересно, что сделал с ним Педро, если шеф конечно правду сказал. В камере для допросов охранники пристегнули к ногам Армандо цепи, а Орасио в своей обычной манере стянул с него рубашку и изучил. На первый взгляд вообще ничего. Орасио надел наручник на левую руку, а для правой, сломанной, немного подумал и надел браслет пошире выше локтя. Ага, здесь недавний ожог. И все? Или Орасио ищет следы воздействия не там? Он подтянул цепи, чтобы руки объекта приподнялись вверх и не мешали. А шеф сегодня какой-то мрачный. Или делает вид? Когда Орасио только вошел в камеру, Армандо был слишком занят беспокойством за пленников, и это словно заморозило его восприятие. Но уже по дороге его начало пробирать. Это чувство - воспоминание о позоре и собственной беспомощности завладевало им так быстро, что мысли о его людях не помогали. Просто не пробивались к его сознанию. А когда Орасио стянул с него рубашку, сначала пробило холодом, словно молния в позвоночник ударила. Пожалуй только это позволило Орасио застегнуть наручники, потому что секундой позже глаза Армандо заволокло красным туманом и он с рычанием рвану в сторону палача. Само собой ни о руке ни о цепях он сейчас не думал — хотелось просто убить его голыми руками. Трудно было не проигнорировать этот порыв. Орасио с интересом заглянул в лицо Армандо и даже улыбнулся. Наконец-то какие-то человеческие проявления, а не эта вечная маска самодовольства и пренебрежения! Почти как тогда, во время его отчаянной атаки против всех шансов. Но сейчас-то что? Его ведь еще даже ни о чем не спрашивали! Блай тоже удивился внезапному бешенству Армандо. Он, конечно, не забыл нападения на свою персону, но даже тогда это был расчет, а не такая слепая ярость с рычанием, перекрывшим даже грохот цепей. Он внимательно посмотрел на пленного воина и тут же догадался о причине. — Так это ты довел нашего кабальеро до белого каления? — спросил он Орасио, взглянув на него исподлобья. — Подтяни цепи выше, а то эти господа мятежники не успокоятся, пока не перебьют здесь всех. И обыщи его как следует, а то вдруг он тоже иголку припрятал. Орасио нахмурился. Подтянул цепи, как было велено, лишая объект возможности каких-либо маневров. Следующий шаг — и тело натянется как струна. Но пока до этого не дошло. А упоминание об иголке и вовсе вывело палача из равновесия. Шеф тогда сам велел ему выйти, а потом отправил того заключенного с остолопами-охранниками, он-то при чем? Почему со всеми объектами все идет нормально, а с этим доном вечно какие-то проблемы? Ему очень захотелось и в самом деле найти что-нибудь, просто чтобы доказать всем, что случай и в самом деле пропащий. Армандо его улыбка взбесила еще сильнее, если бы не специальный браслет, он точно повредил бы руку снова, пытаясь дотянуться до палача. Но, когда цепи натянулись, фиксируя его на месте, а Орасио принялся за обыск в своей обычной манере, его сковал такой ужас, что он побледнел и словно замерз на месте, только тяжело дыша, охваченный пусть и молчаливой, но не поддающейся ничему, паникой. Блай был вполне доволен достигнутым результатом. Он и сам не ожидал, что его распоряжения и действия приведут пленника в такое смятение. — Надо уметь владеть собой, — назидательно сказал он, встав из-за стола и приблизившись. Теперь он смотрел на Армандо снизу вверх, потому что стоять узник мог только прямо, но советника это не смущало. Это была его сцена, и он мог менять в ней каждый штрих, а его противник даром что выше, зато скован и уязвим. — Но ты уже не успеешь в полной мере воспользоваться этой мудростью. Теперь к делу. Если ты еще не знаешь, твой подчиненный Висенте где-то раздобыл иглу и ухитрился ранить охранника. Да нет, не где-то, а у нашего друга Орасио. Они у него приметные. Значит, это произошло здесь, во время допроса. Скажи мне, кабальеро, как мог скованный по рукам и ногам человек взять иголку, которая даже не находилась рядом? Армандо вздрогнул от его голоса и мгновение просто смотрел на него расширенными глазами, все еще полными паники. Как ни странно именно узнавание помогли ему хоть частично прийти в себя. — Висенте, — он слабо улыбнулся, изо всех сил стараясь не думать о том, как близко к нему Орасио. — вы оставили нас наедине, а я не был связан. Я не успел бы освободить его, но должен был сделать хоть что-нибудь. — Приятно иметь дело с честным человеком, — нехорошо усмехнулся Блай. — А ты как будто даже рад, что все так обошлось. Что ж, посмотри сам, к чему привели твои усилия. Вошли охранники и ввели Висенте, усадили его на стул с подлокотниками, зафиксировали ноги и руки. Стул находился почти что напротив, так что Блай оказался посередине. Так же как и Армандо, Висенте был полуобнажен, на теле его виднелись следы побоев, голова бессильно склонилась, ища опору, а глаза, в прошлый раз сверкавшие негодованием, сегодня смотрели безжизненно и равнодушно. За ним вошел Педро и встал позади неприметной тенью. Орасио, которого тоже удивила такая откровенность допрашиваемого — даже для приличия не поотпирался! — был далек от мысли, что в этом есть его заслуга, а чудесную метаморфозу приписал стараниям Педро. Когда Педро появился в комнате, Орасио решил понаблюдать за ним повнимательнее, а для этого приблизился к своему объекту почти вплотную. На слова Блая Армандо только с вызовом вскинул голову, но увидев состояние Висенте, до крови прикусил губу и все же отвел взгляд. Он знал, что себя здесь винить не за что - Висенте сам бы предпочел попытаться, но смотреть на него было больно. А потом Орасио вдруг тесно прижался к нему, Армандо побледнел и его тряхнуло, но он не смог даже дернуться прочь. Он натолкнулся взглядом на Педро, но сейчас это не успокаивало, наоборот, замутило от мысли, что все трое наверняка знают, что с ним произошло. Педро неожиданно поднял глаза, взглянул в упор на Армандо, потом на Орасио, и снова опустил взгляд. — Итак, кабальеро Фуэрте доволен результатом своего преступного деяния, — прокомментировал Блай. — А доволен ли Висенте? Скажи, Висенте, ты не жалеешь о том, что совершил? Висенте ничего не ответил, но Педро едва заметно коснулся то ли его плеча, то ли затылка, и Висенте произнес одно слово: — Нет. Голос его был настолько севшим, что его едва было слышно. Но он даже сделал усилие и отрицательно покачал головой, чтобы исключить непонимание, после чего вновь склонил ее на плечо. Орасио был впечатлен. — Как ты это делаешь? — не выдержал он и тоже ощупал плечи и шею Армандо. — Скрываешь магический дар? Педро, как и его объект, покачал головой, но вслух ничего не сказал. — Разговорчики, — нахмурился Блай и взял в руки папку. Но на самом деле он не особо сердился, наоборот, был чрезвычайно доволен: и недоумением и растерянностью Орасио, и страхом Педро, и сговорчивостью изможденного Висенте. А уж Армандо в таком смятении он и вообще видел впервые со дня их знакомства. Армандо было подался вперед, жадно вслушиваясь в слова Висенте и как же приятно было это слышать. Да, эгоистично, но знать, что он не сожалеет, было облегчением. А потом он снова почувствовал на себе руки Орасио и его уверенность ослабла. Но теперь у него был стимул бороться с собой. Он стиснул кулак левой руки и резко вздохнул. И постарался сосредоточиться на Блае. Насколько он понимал, сейчас речь пойдет о приговоре. — Итак, — объявил советник, — только что Висенте вслух признал еще одно свое преступление, и даже не выразил ни малейшего раскаяния. Такой длинный список его злодеяний и противозаконных действий просто не оставляет места для иного приговора. Казнь Висенте состоится завтра в полдень. А ты, кабальеро, будешь присутствовать, тебе срочно необходимо расширить свои познания в некоторых вопросах. Он сделал паузу. Педро снова поднял голову и метнул быстрый взгляд на Блая. Орасио готов был поклясться, что ненавидящий. Но коллега опустил глаза так быстро, что удостовериться еще раз было невозможно. Армандо глубоко вздохнул и стиснул зубы. Он старательно не смотрел на Педро, только на Блая. Все перестало иметь значение - и близость Орасио и оковы и взгляд Педро и Блай. — Разумеется, — и переведя взгляд на Висенте тем же ровным голосом, так же уверенно, как когда-то отдавал приказы произнес: — Я никогда не оставил бы своего солдата одного, в такой момент. — Не сомневаюсь, — ядовито ответил советник. — Твоя доблесть послужит утешением вам обоим. Педро, — распорядился он, — эта работа завтра для тебя. Заодно и проверим, правда ли ты образумился или продолжаешь водить всех за нос. Сначала Педро захлестнула волна знакомого, даже уже привычного ужаса. Но он знал, что это скоро пройдет. И он точно знал, как именно он поступит. Может быть, завтра у Блая наконец-то закончится терпение. Все может быть. Так было бы даже лучше. Он едва слышно, но глубоко вздохнул, вырываясь из охватившего его отчаяния, и вдруг почувствовал что-то иное. Да, несомненно, это опять проснулись его странные, непредсказуемые способности. Это обычно случалось после самых горьких моментов и самых сложных решений, но чтобы так сразу? И что теперь делать? Он еще раз окинул окружающих взглядом, на этот раз цепким. Висенте избит, истощен и подавлен, но ничего необратимого. Он бы поправился, если бы было время. Но он не успеет. Ему остался один день. Орасио здоров. Советник Блай пусть катится к демонам! А вот дон Армандо... Может быть, у него тоже нет шансов. Но не может же все быть зря? — Хочешь знать, как я это делаю? — спросил он Орасио. — Отойди! Он привычным движением удлинил цепи, чтобы достать до руки. Как удачно, что Орасио адаптировал наручник — ничего не мешает. Вот место перелома, вот почему не слушается рука. Она и не начнет слушаться сразу, но сейчас делается еще один шаг к победе. Еще не поздно. Орасио, который с такой готовностью отступил, смотрит во все глаза, но ничего не понимает. Даже Блай ничего не понимает! Вот и хорошо. Никто не поймет. Армандо, услышав слова Блая испытал странную грусть. С одной стороны, такой выбор был выгоден Висенте. Педро настолько явно ненавидел свою работу, что попытается облегчить его участь. Блай ведь наверняка придумает казнь помучительней. Да, в Мистралии преступников вешали, но это же Блай. А Педро сможет помочь. Но чего это будет стоить самому целители? Пожалуй сейчас, когда Орасио стоял так близко, Армандо особенно хорошо понимал, как это чувствуется. Он все еще старался не смотреть на Педро, пока целитель не оказался совсем близко и даже тогда позволил себе только жесткий взгляд. И показал свое удивление только расширившимися глазами, когда по руке разлилось тепло. И, надеясь, что правильно понял Педро, вскрикнул, как будто ему было больно. Педро не успел ничего спланировать, у него даже руки были пусты. Зато самое главное он успел. И расслабился, когда последние потоки силы улеглись. Орасио, честно пытавшийся понять секрет, обличающе указал на обоих пальцем: — Они сговорились! Педро повернулся к нему и медленно поднял руку: — Показать на тебе? Гигант отступил еще на шаг. Он привык верить своим глазам, но всякое бывает. Та хреновина шефа тоже ведь как-то работает на расстоянии. — Довольно! — резко вмешался Блай. Сейчас он действительно испытывал растерянность и досаду, осознавая, что его статисты позволили себе отклониться от предписанного сценария. Обвинениям Орасио он не придал значения: все давно знали, что у Педро никакого магического дара нет, даже самого завалящего. Хотя для интереса можно показать этого типа Харгану. — Орасио, ты идиот! Веришь дурацким фокусам! Кстати, будь готов завтра тоже, на всякий случай. Педро, вернись на место! И не забудь, если твой объект не доживет до казни, я найду, кем его заменить. Он демонстративно подписал лист в папке и велел охранникам увести Висенте. Потом наконец обернулся к Армандо. С мрачно-безнадежным видом, как бы говоря: "Хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, сделай это сам", он медленно достал детонатор и нажал на контакт. Ненадолго, правда, вроде как не время пока. И напомнил: — Завтра, кабальеро. В какой-то момент Армандо испугался, что подставил Педро. Еще стал лихорадочно придумать объяснения (как будто кто-то интересуется его мнением), что хины знали о тайных точках, прикосновением к которым можно убить. И опустил взгляд, чтобы Блай не заметил что на Педро он смотрит сочувственно. Он все еще верил, что целитель сумеет облегчить страдания Висенте. А потом пришла боль и можно было просто кричать. Он поднял глаза, только когда Блай заговорил с ним. Очень хотелось отвлечь его от Педро. — Ты приготовил для каждого из них отдельный вид казни, чтобы расширить мое образование? — Твое образование несомненно нуждается в расширении, — усмехнулся Блай. — Обладай ты большими знаниями в этой сфере и не столь ограниченным воображением, может и не встал бы на путь порока. А твои последователи особенно. Полагаю, Висенте все же сильно пожалеет о своей деятельности, но это ему уже не поможет. Насчет остальных поговорим потом. Хочешь еще о чем-нибудь спросить? Армандо испытал было порыв спросить о самой казни - неизвестность делала только хуже, но уж слишком довольным выглядел Блай. Он хотел спросить, может ли сделать хоть что-то, чтобы повлиять на участь Висенте - заменить план Блая на повешение, но понимал, что лишь порадует советника, и надеяться он вправе лишь на Педро. Поэтому он лишь вздернул подбородок. — Понятно, — сделал вывод Блай и собрал свои папки. — Я пришлю охрану, чтобы тебя отвели в бокс. Орасио, идем, есть еще пара дел на сегодня. И он покинул камеру, забрав своего верзилу-подручного. Армандо даже не посмотрел в его сторону, но слышал как Блай и Орасио покинули камеру, как закрылась дверь и затихли шаги. — Я не знаю, как благодарить тебя, - тихо сказал он, не глядя на Педро, - да и нет у меня такой возможности. Но я обещаю, я запомню то, что ты говорил про надежду. — Вам не за что благодарить меня, — так же тихо ответил Педро. — Я не смогу спасти Висенте. Мне очень жаль. Хотите ему что-нибудь передать? — Он и так все знает, но ты… вы, — Армандо нервно облизнул губы, — сможете сделать это… легче? Я ведь знаю, там заготовлено что-то ужасное. — Я пока не знаю точного плана, — быстро ответил он. — Обычно это несколько этапов... Я бы отказался, если бы... совсем никак не мог влиять на происходящее. Помните, вас никто не осудит, если вы отведете взгляд. И еще. Если вас будут спрашивать обо мне... Как раз на этом месте дверь открылась, и вошли охранники. Педро замолчал и переключился на отстегивание цепей. Делом занят человек. “В несколько этапов…” Армандо почувствовал, как у него, словно у придворной дамы закружилась голова. Он слышал о таком. Кажется, такое было принято когда-то у лондрийцев. Крайне эффективное средство совместить сразу несколько типов казни. Он сжал кулак, и постарался не слишком показывать своё состояние. А взгляд он отводить не будет. Нет, он запомнит все. Хотя бы это он будет должен Висенте. Ему было жаль, что он не успел дослушать Педро, но тут все было просто. Блаю он не скажет ничего, чтобы он не делал.