Когда идешь через ад, не останавливайся

Время: Пятнадцатый день Пестрой луны 4306 года, понедельник. Армандо проснулся в своей камере, когда принесли еду. Общения в таких случаях не предполагалось, охранник-разносчик, оставив порцию, монотонно продолжал свое занятие, переходя к другим заключенным. Так случилось и на этот раз. Заснул Армандо только под утро, и звук отпирающегося замка заставил его резко открыть глаза. Первая мысль была о том, что уже полдень, и сейчас его поведут наблюдать казнь. Но нет, охранник лишь оставил еду. Наверное, утро? Он сделал несколько глубоких вздохов, потер лицо. Скоро все кончится. Так или иначе. Терпеть им всем осталось уже не долго. Чтобы он не говорил Педро о том, что не потеряет надежду, основные его надежды были на палача. И на то, что Блай снова допустит ошибку и уж теперь Армандо успеет его убить. Часов в камере не было, окон тоже, и следить за временем было нелегко. Но оно без сомнения шло. Когда ждешь чего-то с нетерпением, время обычно ползет медленно. И напротив, когда тревожишься и опасаешься предстоящих событий, время как будто ускоряет свой бег. Судя исключительно по ощущениям, времени прошло немало. Но никто не приходил. Армандо нервно прошелся по камере. Остановился у двери, прижался к ней, пытаясь разобрать, что происходит снаружи. Да, Блай и в прошлый раз опоздал на день, и Армандо только рад был подумать, что у этой сволочи неприятности. А что если он просто обманул? Если Висенте повели на казнь, если он сейчас там, один, и уверен, что его бросил даже его командир? Если Блай опять наговорил ему своей отравленной лжи, и теперь Висенте считает, что Армандо струсил или, хуже отказался от него? И если Педро все-таки попытался что-то сделать и его поймали? Да что же там происходит! Обычные боксы не были специально звукоизолированы как допросные камеры, и некоторые звуки снаружи доносились. Шаги, короткие неразборчивые разговоры охранников. По этим звукам трудно было определить, произошло что-то или все идет как обычно. Да и считается ли здесь казнь заключенного таким уж из ряда вон выходящим явлением? Армандо нетерпеливо прикусил губу. Да нет же, насколько он помнил свою жизнь до того, как он оказался вне закона, ему приходилось видеть как ведет себя охрана. И если он хоть что-то понимал, здешная охрана должна хорошо привыкнуть к буйному нраву Блая. Вряд ли они позволили бы себе разговорчики, зная, что за Армандо скоро придут. А в том, что с Блая станется прийти лично, Армандо не сомневался. Он отступил от двери и отошел к койке, но садиться не стал. Не мог бы сейчас усидеть на месте. Но вот кто-то занялся замком его двери. Наконец-то пришли за ним? Но нет, это опять еда. На этот раз охранник принес обеденную порцию. Уже обед? Армандо было рванул ему навстречу, но тут же остановился, успокаивающе подняв руки. Так стражник просто уйдет, ничего не ответив. — Полдень уже миновал? Охранник взглянул на него исподлобья, но не увидел в позе угрозы, а в вопросе большого нарушения. — Часа полтора как миновал, — ответил он. Армандо побледнел. В его глазах поочередно отразились ужас, отчаянье и ледяная решимость. Блай все-таки это сделал. Теперь, терять уже точно было нечего - вряд ли Армандо способен сделать хоть что-то для остальных пленников. Он в одно мгновение оказался возле стражника и дважды с силой приложил его о стену. Больше не теряя времени, Армандо склонился над ним. Пистолет. Не совсем привычный, но тут он был уверен, что разберется. Теперь - одежда. На охраннике была форма. Армандо прислушался, но кажется в коридоре было тихо. Кровь застучала в висках, но он только стиснул зубы. Не всегда же теперь бояться раздеваться! Он бросил взгляд на койку. Охранник, кажется был жив, но вряд ли скоро, если вообще, придет в себя. Армандо переоделся так быстро как смог, оттащил охранника на койку, натянул на него свои сапоги и укутал одеялом. Потом быстро стер своей одеждой следы крови на полу и стене и, лихорадочно оглядевшись приподнял одеяло и положил одежду поверх охранника - вряд ли он будет крутиться и уронит ее. Так. Кажется все. Среди вещей охранника была какая то странная, гладкая штуковина, легко умещающаяся в ладонь. Армандо бы не заметил ее, если бы не помнил, что Блай тоже пользовался какой-то (пусть и другой) странно выглядящей штукой, когда не хотел оставлять следов. Так что ее он забрал тоже. Все. Сердце колотилось, но вместе с тем, Армандо испытывал отрешенность. Главное - добраться до Блая. Он подобрал оставшиеся с завтрака стакан и миску. Вот так. А теперь осторожно выходим. Дверь закрылась и сама же заперлась. Армандо повернулся в сторону коридора, высматривая охранников. Охранники обнаружились быстро. В каждом конце коридора их дежурило по двое. Как только Армандо добрался до первого поста, оба уставились на него, один с интересом, другой вопросительно. — Ты кто такой? — удивленно спросил второй. — С первого этажа, что ли? Армандо изобразил досадливую улыбку. — Типа того… Вот, никак не пойму, - не делая никаких движений в сторону пистолета, он поставил посуду на пол и протянул им карточку, взятую у охранника - может, хоть вы объясните… - и тем же движением резко ударил одного из охранников по горлу. Чтобы не заорал, но совершенно не соизмеряя силу. Тут же прижал второго в стене и ткнул пистолетом ему в живот. Прошипел: — Где кабинет советника? — Это внизу... на втором этаже... — прохрипел охранник. — Показать? Налетчик согласился. Охранник осторожно начал движение в нужную сторону, все еще ощущая дуло пистолета. Он был близок к панике. И ведь сразу заподозрил этого незнакомого типа! Но не успел ничего сделать. Да что же это делается, только несколько дней назад нападение заключенного с иголкой, а теперь уже с пистолетом! В цепях их держать надо, таких неугомонных. И главное, чем это ему поможет? Ничем, все равно сбежать не сможет. Только бы не выстрелил. А если теперь поднять тревогу, нетрудно догадаться, кто будет первой жертвой этого ненормального. — Ключ, — объяснил он, осторожно вытаскивая ключ-пропуск перед переходом на второй этаж. — Имей в виду, будешь стрелять — все сбегутся, здесь народу много. И у них тоже пистолеты. Армандо прошептал: — Понял. То, что забрал я от камер? Один подходит для всех? — он внимательно вглядывался в коридор. Наверняка, Блай попытается использовать детонатор. Он должен успеть выстрелить. — Не для всех. Не идиоты строили. Надо коды доступа знать. А на втором этаже камер вообще нет, это отдел дознания. Веди себя тихо и незаметно. В душе плененный охранник был рад, что похитителю понадобилось именно сюда. Этажи с камерами или кладовыми были по большей частью безлюдны, разве что кому-то понадобится заключенный или что-то со склада. Здесь же почти всегда кипела жизнь. Следователи, палачи, охранники, уборщики камер — здесь обычно кто-то был. Если повезет и удастся вырваться, шансы вырастут. Интересно, сколько у него там патронов? Они вошли на этаж, который Армандо был знаком больше, чем любое другое место. Правда, в основном одна камера для допросов, послужившая его первым приютом в этом неприветливом месте. Но и коридор, по которому его водили, тоже. Мимо торопливо прошли двое охранников, но не заметили ничего примечательного к облегчению Армандо и огорчению его невольного провожатого. Дойдя до нужной двери, тот указал на нее: — Кабинет там. Армандо кивнул, и коротко спросил: — Сегодня в полдень была казнь? — знал, что не должен спрашивать, что ответ ясен и так, но удержаться все равно не мог. Он бы спросил, в кабинете ли Блай, но охранник мог не знать. И, дождавшись ответа, подтолкнул его к двери. — Стучи. — Не знаю, — помотал головой охранник. — Я с утра дежурил, мимо меня никого не вели. Или нет, одного вели, но кажется потом привели обратно. Он даже не задался вопросом, почему странный налетчик не может постучать сам. Обрадовавшись возможности привлечь внимание, он забарабанил в дверь так, как будто хотел ее сломать. При этом постарался отодвинуться от пистолета, который похититель держал в левой руке, и уклонился вправо, а совмещая это движение с попытками достучаться до спасения, случайно резко толкнул его в правую руку. Шум устроенный несчастным заложником, привлек только внимание парня из рабочего персонала, который выглянул из открытой двери одной из камер. Но заметив, куда ломятся двое взволнованных охранников, предпочел скрыться в той камере снова. Армандо заметно побледнел, стиснул зубы и приложил заложника пистолетом по затылку. Панический стук входил в его планы. Все равно, он хотел, чтобы советник вскочил ему навстречу. Так легче попасть левой рукой. Он вскинул пистолет. Поверженный заложник мешком свалился на пол. Но из кабинета не последовало никакого ответа. Даже звука не донеслось. Вряд ли советник, если он там, не услышал такой стук. Или его кабинет тоже звукоизолирован? Но тогда как к нему пробиваются посетители, чтобы доложить что-нибудь, например, или вопрос задать? Должны же как-то. Или ему требуется время, чтобы встать и дойти до двери, чтобы отпереть ее? Пока Армандо ждал ответа и размышлял о причинах отсутствия такового, дверь еще одной камеры отворилась, и оттуда двое охранников вывели заключенного. Вслед за ними вышел офицер, должно быть, один из следователей. Заметив, что творится у двери, он резко остановился и строго спросил: — Что здесь происходит? Армандо чуть не выругался вслух. Надо было забрать пистолеты других охранников. Но как? Не мог же он оставить оружие заложнику? Ладно, не важно. Он незаметно нащупал пистолет. — Нас отправили к советнику со срочным сообщением. Там, — он кивнул в сторону из которой они пришли — произошел инцидент. Есть раненные, — он приготовился вскинуть руку и стрелять, но тянул время, надеясь, что Блай выйдет. Следователь сразу почувствовал опасность. А то, что ему суют фиалки за уши, не просто почувствовал, а понял с помощью беспристрастной логики. Бросил быстрый взгляд на указанную дверь, нахмурился и выхватил свой собственный пистолет: — Кто послал? Почему он в таком виде? — он кивнул на бесчувственного охранника. Армандо не стал тратить время на придумывание объяснения, просто вскинул руку и выстрелил в офицера, целясь в корпус. Ситуация становилась безнадежной, но если основной план провалился, нужно успеть хоть что-то. Офицер попытался уклониться за мгновение до выстрелов Армандо, а сам выстрелил лишь на секунду позже. И промахнулся только потому, что пуля противника попала ему в правое плечо. Несколько остальных просто просвистели рядом. Привлеченный выстрелами, из той же камеры осторожно выглянул Орасио. Он как раз складывал свои инструменты после допроса, и в руках у него было что-то вроде небольшой дубинки. Увидев результаты перестрелки и ее героев, он ловко метнул свою дубинку в противника раненого следователя, целя точно в левую руку, державшую пистолет. И только когда снаряд достиг цели, Орасио взглянул противнику в лицо и узнал его, несмотря на форму охранника Кастель Милагро. Увидев его, Армандо на один короткий миг потерял концентрацию. На долю секунду в груди похолодело и рука дрогнула. Он собирался считать патроны и последний оставить себе, но сейчас все мысли вылетели из головы и он собирался стрелять в Орасио, но потом, как и в тот раз когда он пытался напасть на Блая, палач успел раньше. Вспышка боли и вот пистолет уже летит на пол. Заметив, что пистолет выпал, Орасио так же быстро пересек коридор, ногой отбросил оружие подальше и схватил Армандо за левую руку. Резко заломил ее назад, а самого сначала рывком бросил на колени, но тут же толчком в спину прижал его тело к полу и тщательно обыскал. Причем в этот раз впервые обыск получился быстрым и деловым. Практически не было обычных грубых прикосновений, но в сторону полетел таинственный ключ, изъятый у охранника вместе с формой и все остальное, случайно обнаружившееся в карманах. Гигант с силой рванул карманы, разрывая ткань и не оставляя шанса, что что-то ускользнет от его внимания. Охранники, конвоировавшие другого заключенного остановились в растерянности с самого начала сцены. Они не знали Армандо в лицо, и не поняли причин перестрелки. — Это заключенный, — объяснил Орасио, — Его дело ведет лично господин советник. Объявите тревогу и пришлите кого-нибудь на помощь, здесь двое пострадавших. — Он указал на поверженного охранника и на офицера, который тоже похоже потерял сознание. Его рукав пропитался кровью. Один из охранников побежал исполнять поручение, а второй увел конвоируемого. Орасио, воспользовавшись близостью недавнего заложника Армандо, позаимствовал у него наручники и ловко застегнул их на запястьях пленника, не заботясь особо о сломанной руке. — Вставай! — скомандовал он коротко и как-то торопливо. — Пошли! Он так же быстро поднял бунтовщика на ноги и втолкнул его в ту же ближайшую камеру, из которой недавно вышел. Заблокировал дверь ключом и только тогда чуть расслабился. Будь это кто угодно другой, Армандо бы так просто не сдался. И не важно насколько сильнее был бы противник. Но опять, как на последнем допросе, стоило ему почувствовать, как Орасио держит его, руки и ноги заледенели, дыхание стало рваным и, казалось, не проходило через горло, а в груди заболело резко и сильно так, что показалось, он умирает. На несколько мгновений он словно выпал из реальности и пришел в себя уже на ногах, от боли в правой руке. И едва оказавшись в камере, он тут же попытался увеличить между ним и Орасио расстояние. Эта камера выглядела иначе. Если в первой все было современно и функционально, то эта, казалось, перенеслась целиком из какого-то дремучего прошлого. Она была меньше первой. Приспособлений для причинения боли и разных неудобств в ней было немного, но все они выглядели очень устрашающе. Не верилось, что все это может использоваться сейчас. Скорее, стоит здесь для психологического давления на допрашиваемых и выведения их из равновесия. Или все-таки используется? Наиболее безобидно здесь выглядела только широкая гладкая скамья из темного дерева. Орасио и сам в первый момент отошел подальше, пошагал несколько раз туда-сюда, но вскоре прекратил это бесцельное занятие. Снова приблизился, усадил Армандо на эту самую скамью, освободил его правую руку, а наручник прицепил к отверстию в стоявших рядом колодках для головы и рук. Армандо демонстративно вскинул голову не удостаивая страшные приспособления вниманием. Пусть не думают, что он этого испугается. Не было сомнений, что теперь, после второго нападения никто с ним церемониться не будет, но как раз это было понятным с самого начала. В любом случае это было куда достойнее тех игр, что вел с ним советник. Ему бы только узнать, была казнь или нет. Стражник говорил, кого-то провели мимо него, а потом увели обратно. Армандо и боялся надеяться и изо всех сил цеплялся за эту надежду. С другой стороны… Понятно, что теперь Блай будет только злее, но что у него, Армандо оставалось, кроме надежды? И нет, он не мог просто сидеть и ждать. Ему предоставилась возможность и он ни о чем не жалел. Эти мысли были достойны воина и он держался просто отлично до момента, как Орасио вдруг оказался слишком близко и пристегнул наручник к колодкам. И снова этот пробирающий, не дающий дышать холод. Как будто в один миг кто-то схватил его за горло. Орасио вынужден был признать, что этот странный заключенный удивил его. На допросах он не производил впечатление особо шустрого, да и особо умного тоже. Да, напал на советника, но там шеф сам чего-то такого ожидал или даже добивался, кто его разберет. Но наручников на парне не было специально. А сейчас кто так лопухнулся и что случилось, что этот ненормальный ухитрился не только из камеры вырваться, но и оружием обзавестись? Сейчас небось как раз проверяют. И долго еще будут проверять, шефа нет, дежурный следователь ранен. Разве что начальник охраны начнет командовать, надо бы его предупредить, что виновником всего безобразия пока занимается Орасио. Он, небось, только обрадуется помощи, этот побег — его проблема. Почему Орасио вообще в это все ввязался? Ну, в начале - понятно почему, если эти идиоты сами не справились. А потом? Мог бы оставить его там в коридоре. Хотя эти охранники по тревоге да в панике его и прибить могли сгоряча. Ничего, с этим они подождут. — Сними эту форму, — велел он. — Тебе она не полагается. Принесу тебе одежду, какую следует. И он вышел из камеры, заперев дверь. Пусть все будет по правилам. Хотя вроде, что ему за дело до этого случая? Но палач хорошо знал законы тюрьмы, и понимал, что скорее всего это их последняя встреча. Армандо чувствовал себя неуютно под взглядом Орасио, но молчал. Понятно, что сейчас его ждет карцер - если охрана намерена сохранить его живым до возвращения Блая. И он вовсе не горел желанием оставаться в форме охранника Кастель Милагро. Но раздеваться перед Орасио? Ни за что! И хотя Армандо умом понимал, что с него запросто могут сорвать одежду, все равно не мог. Едва палач вышел, он сжал зубы. А переодеваться, когда палач вернется с одеждой лучше? И вообще, он не сможет, он прикован за руку! Орасио вернулся довольно быстро, потому что начальник охраны находился прямо здесь, за дверью. Орасио успокоил его сообщением, что преступник не исчез, а находится вот в этой камере, а так же сообщил его имя и рассказал о происшествии. Одного раненого уже унесли, возле второго суетились охранники. Начальник действительно оценил помощь, только спросил, сколько людей понадобится Орасио, чтобы доставить заключенного в карцер. Орасио ответил было, что справится сам, но заметив недоверие, мелькнувшее в глазах, заверил, что конечно обратится за помощью, если понадобится. Начальник отправился выяснять, где и как прыткий заключенный добыл форму и оружие, и скольких подчиненных он еще не досчитается. На предложение допросить виновника, начальник резонно возразил, что этим займется следователь, а потом просто сверят показания всех сторон. Вот стороной пострадавших он и займется. Орасио кивнул, взял комплект одежды и вернулся в камеру для допросов, где оставил Армандо. Армандо вскочил со скамьи ему навстречу, правда тут же понял, что из-за наручника приходится наклоняться в сторону и сел обратно. Его взгляд скользнул по одежде для заключенных и он, не дав себе засомневаться, протянул руку. Правда, как он удержит одежду правой рукой было непонятно. Армандо нервно взглянул на Орасио. — Освободи мне руку. Я не могу так переодеться. Я дам слово, что не нападу первым. И дам надеть на себя наручники, когда переоденусь. Палач приподнял бровь. Вряд ли первоначальный порыв продиктован радостью, скорее, парень что-то задумал. Он окинул недоверчивым взглядом сначала Армандо, потом таким же — кресло с шипами, покачал головой и вместо него положил принесенную одежду на что-то вроде высокого столика с дыркой. Но видимо, непокорный заключенный вызывал все же больше доверия, нежели кресло, потому что Орасио приблизился к нему уверенно и без опаски. Усмехнулся. — Прошу прощения, ваша милость. Я больше доверяю делам, чем словам. А уж дел ты натворил... Встань. Он снова обыскал Армандо, не так быстро, как в коридоре, но все же значительно быстрее, чем раньше. После этого без лишних слов отстегнул наручник и отступил на шаг, давая заключенному больше пространства. — А сможешь без камердинера? Хотя да, в первый раз же ты справился. Армандо мрачно посмотрел на него, но комментировать не стал - освободили руку, уже стоит радоваться. И все равно рядом с Орасио раздеваться не хотелось, но любые отговорки выглядели бы глупо. Обещал - надо делать. В первую очередь он избавился от форменной рубашки, осторожно стянул рукав с правой руки, и тут же заменил на тюремную. Потом сел на скамью и стал снимать ботинки. Это было самым сложным - одной-то рукой! — Помочь? — с едва уловимой насмешкой спросил Орасио, недоумевая, как же этот террорист-импровизатор действительно справился в первый раз. Экстремальная обстановка, что ли, поспособствовала? — Обойдусь, — отрезал Армандо. Сапоги он тогда кое как расшнуровал одной рукой, а потом стянул. Вот и сейчас пришлось под насмешливым взглядом палача наступать на ботинок и возиться как ребенку. А он и забыл, какой холодный пол. Зато теперь предстояли штаны, и тут он вполне откровенно замешался. Нет, он конечно без наручников, но… в прошлый раз ему это не помогло. Он прикусил губу, притянул новые штаны поближе и принялся раздеваться. Отставив подальше снятые ботинки, Орасио продолжал наблюдать за ним — явно, не таясь и с интересом. — Точно, обойдешься, — согласился он. — Слуг здесь не предусмотрено, даже для таких шишек как ты. Когда Армандо избавился от штанов охранника, палач одним движением забрал и их вместе с рубашкой. Внимательного взгляда он так и не отвел — с таким клиентом бдительности терять нельзя. Армандо от его движения ощутимо напрягся и побыстрее принялся надевать тюремные штаны. — Что сейчас? - ровно спросил он, чтобы не выдать своей нервозности - на допрос или сразу в карцер? - особого волнения при мысли о допросе у него не было, да, скорее всего, больно будет, но это и понятно - кому приятно, когда пленник бежит? — А что ты предпочитаешь? — поинтересовался Орасио. Просто, чтобы проверить, действительно ли этот парень так нервничает, как кажется, и чего он опасается. В его ситуации конечно любой бы занервничал, но этот сохранял спокойствие даже во время допросов, и шефа не боялся, что вообще редкость. Может, именно этого шеф и добивался — увидеть тень страха в его глазах? Ну вот, значит сегодня он упустил момент… — Если спросят меня? - Армандо неприятно было с ним разговаривать, но он бы ни за что не показал страха. Он быстро застегнул штаны и почувствовал себя уже не так уязвимо. — Допрос. С удовольствием расскажу, как мне удалось, — да, он храбрился, но рядом с палачом он владел собой хуже чем даже рядом с Блаем. И следовало надеяться, что советник не поймет этого как можно дольше. — Понятно, — кивнул Орасио. — Но не сейчас, сейчас некому этим заниматься. Завтра расскажешь. Или послезавтра. Когда про тебя вспомнят. Это хорошо, что с удовольствием, потому что там мы скорее всего и встретимся. Вряд ли Педро скоро освободится после твоих художеств. — Он отошел и вернулся с мотком веревки. — Повернись. Армандо плотнее сжал зубы, но повернулся и сложил руки за спиной. Со связанными руками, да еще, когда их связали веревкой, а не сковали наручниками, время ожидания допроса пройдет гораздо неприятнее. Но сопротивляться было ниже его достоинства - он дал слово. Опять таки, сознаваться, что Орасио находится так близко и за ним невозможно следить нервировало. Он постарался сосредоточиться на мысли, что с Педро все в порядке. Он ведь и забыть успел, что казнь стала бы тяжелым испытанием не только для Висенте. Орасио как раз затем и воспользовался веревкой, чтобы не связываться с многострадальным запястьем, пусть это и звучит как невольный каламбур. Не было у него здесь набора наручников разного размера. Он аккуратно связал Армандо руки чуть выше локтей, без особого неудобства, но достаточно, чтобы пленник почувствовал себя беспомощным и уязвимым. На время хватит, а в карцере ему не понадобится. Не на кого там нападать, никто туда не входит, даже еду доставляют реже и через специальное окошечко. Безропотность узника удивила Орасио — прямо-таки образец примерного поведения, и не скажешь, что только недавно ранил как минимум троих охранников. Привычными движениями провел вдоль тела Армандо, как бы удостоверяясь, что все в порядке, хотя необходимости в этом не было, и так все видел. Армандо вздрогнул и тут же сжал кулак и вытянулся по стойке смирно. — Я только что переоделся. Ты видел, что я ничего не прятал. Убери от меня руки, — он постарался, чтобы голос звучал холодно и гордо, или покрайней мере презрительно. — Знаю, что не прятал, — спокойно согласился Орасио. — Но ты здесь не командуешь. Сначала он повторил движение, медленнее и настойчивей, не из вредности, а просто наглядно подтверждая свои слова. И лишь мгновением позже его охватило знакомое возбуждение, когда он понял, насколько прав. Сейчас он — добровольный помощник охраны, и его с этим парнем ничто не ограничивает. Ни время — времени сколько угодно, хоть до конца дня, ни чьи-либо запреты. Армандо на миг охватила уже знакомая паника, перехватило дыхание. А потом он резко развернулся к Орасио и отступил на несколько шагов. — Только попробуй ко мне прикоснуться, я тебя убью, — он постарался прикинуть, что сможет сделать. Руки связаны, но он может ударить ногами, плечом, боднуть. Если хорошо попасть, можно сломать нос, это явно отобьет у Орасио все желания. А можно по-женски пнуть его в пах. — Придется прикоснуться, — пожал плечами Орасио. — Или ты предпочитаешь, чтобы я для этого вызвал охрану? — Он смерил Армандо оценивающим взглядом, всерьез прикидывая возможность его угрозы, и покачал головой: — Не допрыгнешь. Но ты прав, ноги тебе надо сковать, как в тот раз. — Он извлек из какого-то неприметного ящика пару браслетов с цепочкой и сделал шаг вперед: — Кстати, будь осторожен, прямо за твоей спиной кресло с шипами. Оно на самом деле не так страшно, как выглядит, но если на него упасть, может быть чувствительно. — Вызывай! — вскинулся Армандо. — То-то они над тобой посмеются! — и тут же вспыхнул от упоминания о прошлом разе. — Вот и я говорю, не лучшая идея, — не дал сбить себя с курса Орасио. И не тратя больше времени на слова, приблизился, внимательно наблюдая за оппонентом. Армандо отступил так, чтобы с одного бока была лежанка, с другой кресло и сузил глаза. Отрывисто рассмеялся: — Говоришь так, будто надеешься, что я сдамся сам. — Меня бы это удивило, — искренне ответил палач. — Но результат все равно будет один. Он сделал еще один шаг и несильно толкнул Армандо в грудь по направлению к лежанке, намереваясь усадить на нее. Такое спокойствие злило еще сильнее. Знает он, видите ли, чем все кончится! И что он вообще к Армандо прицепился? Хотя нет, лучше уж к Армандо, чем к тому же Матео. Надо было срочно избавляться от такого настроя! И почему у него связаны руки! Армандо послушно отступил еще, и, резко упав на связанные руки с силой ударил обеими ногами целя ниже пояса. Орасио повел телом вправо, и удар босой пятки пришелся в бедро. Он поймал левую ногу противника и ловко застегнул на ней браслет. Тут же сообразив, что если сделать то же со второй ногой, это не помешает Армандо сопротивляться, пристегнул второй браслет к массивной ножке лежанки, сдвинув тело противника к краю и ограничив ему зону действия. И попутно получив пару ударов правой пока еще свободной ногой. Встал и отступил на шаг, выравнивая дыхание. Ну вот, теперь нужна еще пара, надо проверить, есть ли... — Ты никогда не сдаешься, верно? — сказал он даже с каким-то одобрением. — Знаешь, мне будет даже жаль, если твой приговор поручат исполнять мне. А скорее всего так и случится, ведь Педро после Висенте наверняка будет в нерабочем состоянии. Армандо несколько мгновений просто смотрел на него в упор, а потом спросил: — Ты знаешь, что задумал Блай для Висенте? — значит, охранник не ошибся? Это Висенте провели мимо него? Казнь не состоялась? Почему? Ответ только сделает больнее, но лучше узнать сейчас чем сильнее порадовать Блая. Нет, это бессмысленно. Орасио скорее всего не знает. А если и знает, может соврать или хуже того, посмеяться над ним. Армандо сверкнул глазами и презрительно скривился. — Что-то не замечаю особого сожаления. Иначе, ты избавил бы меня от своего внимания сейчас. Может, ты и не можешь нарушать приказы, но это тебе явно никто не приказывал. Сначала Орасио, заглянувший в ящик в поисках еще одной пары браслетов, отвлекся и ответил Армандо таким удивленным взглядом, как будто высказался не живой пленник, а то же кресло с шипами. — Так мне и не запрещал никто, — ответил он как само собой разумеющееся. — Мне жаль другого. Таким, как ты, подобает расставаться с жизнью в битве, а не на эшафоте. А насчет Висенте не знаю, — добавил он на этот раз равнодушно. — Что-то замысловатое. Да какая тебе разница? У тебя все равно будет по-другому. Армандо не ответил, только сдвинулся так, чтобы удобнее было отбиваться. Да, он бы тоже предпочел бой, но обсуждать это с палачом не собирался. Палач же, все-таки найдя искомое, опять слегка удивился этому факту и решительно подошел к пленнику. Небрежно брошенная тем фраза о ненарушении Орасио приказов только лишний раз убедила его, что он не ошибся, и шеф действительно предлагал Армандо должность. И довольно высокую, раз делился с ним характеристиками на подчиненных. Вот бывают же люди, все им дано от рождения, и класс, и титул, и богатство, и последующие шансы один за другим, а они как специально все разрушают. Судьба у них такая, что ли? Ну, с судьбой не спорят. — Вставай! — велел он, взяв пленника за веревки сзади. Армандо попытался вывернуться, но в таком положении у него просто не было места для маневра. Его мысли заметались, в поисках хоть какого то выхода. Руки связаны, нога прикована. Одна надежда, попытаться ударить головой, но в таком положении, Орасио просто схватит его за шею. Он поднялся на ноги и тут же резко толкнул его назад. Орасио вынужден был отступить назад, отчего Армандо, которого он держал за веревки, тоже качнулся, но палач все же сохранил равновесие и свою жертву тоже удержал от падения. Он резко дернул за веревки, разворачивая пленника спиной к себе, и быстро защелкнул браслет на второй ноге. Армандо зло рыкнул, дернулся, попытался ударить головой. Он понимал, что не вырвется, но отказывался сдаваться. А там временем ощущение, что Орасио совсем близко опять заставляло панику сдавливать горло. Орасио тем временем пристегнул вторую часть к той же ножке, оставляя лишь небольшой ход, то есть лишая пленника возможности практически любых маневров. Все, что тот мог делать, это как сейчас дергать головой или туловищем. Но это ерунда, будет мешать — можно будет привязать его хотя бы к этой лежанке совсем. А пока можно заняться одеждой. И можно уже не торопиться. — Не доходит до тебя по нормальному? Ничего. После твоей сегодняшней выходки, никто над тобой так трястись не будет. А может, советник и вовсе отдаст тебя мне перед казнью. Награждать он умеет. Не сглупи ты с отказом, знал бы. Армандо только и мог, что сжимать кулак и пытаться хоть как то дергаться, чтобы мешать ему. В ушах зашумело и казалось он теряет контроль даже над своим телом - его начала бить крупная дрожь. Орасио все это не только не мешало, а даже скорее наоборот... Закончив и устранив следы своей деятельности, он освободил свою жертву от цепей и отвел в карцер. Делом это оказалось нелегким, но Орасио, как справедливо заметил Армандо, приказов нарушать не привык.