Obey your Master/Повинуйся своему хозяину

Несмотря на грубое высказывание детектива Рида, девятисотый в продолжение получаса наблюдал на его лице немой интерес к его особе. Детектив пожевывал сигарету, бросал быстрый взгляд к андроиду, а потом отворачивался к окну или рассматривал машину. Он, то ли по воле своего скверного характера, то ли из-за собственного высказывания, ничего не спрашивал у нового механического напарника, но точно был заинтересован им, благодаря его мрачности и бледности — признаков какой-то жуткой тайны, прекрасному автомобилю, доставшемуся от неизвестной владелицы, и неприязни к своему «собрату» в лице Коннора. Поэтому Девятка, как бы невзначай, начал потихоньку рассказывать о своей жизни в апартаментах, избегая упоминания лаборатории, планов Эмми и роли во всём этом восьмисотого. Он рассказал лишь то, что касалось его повседневной жизни: его занятий в зале, чтении, рисовании, кормежке птиц, и конечно о домашних делах, которыми его нагружала Марстон. — То есть, в отличие от твоего мерзкого братца, ты принадлежишь частному лицу? И ты реально исполнял домашние поручения? Такой шкаф? Ха! — Гэвин, выслушав рассказ нового напарника, сдавленно рассмеялся. Он смотрел на этого высоченного и мрачного андроида с хищным взглядом и не мог понять, как это существо могло выполнять домашние поручения, вроде готовки, уборки, глажки и стирки, когда даже он сам таким не занимался. Но помимо выказанного им смешливого настроения, он заразился и каким-то глубоким, но скрытым пониманием и (если этот человек вообще был способен испытывать подобные чувства) сожалением к андроиду, вынужденному исполнять роль домохозяйки, когда предназначен он был для работы в департаменте. Может, это пренебрежение со стороны Эмми Марстон амбициями и способностями андроида вызвали в детективе подобие душевного отклика, и он нашёл в этом пренебрежении что-то весьма знакомое и хорошо изученное. Потому, быть может, Рид не успел проникнуться к девятисотому ненавистью, как тот уже вызвал в нём добрые чувства. Девятисотый впервые столкнулся с кем-то, кроме Эмми, с кем ему нужно было провести очень много времени. И этот «кто-то» был весьма странной и сомнительной личностью, потому что андроиду довелось слышать обрывки телефонного разговора между женщиной с ресепшн в департаменте и капитаном Фаулером, очевидно, о самом детективе Риде. И там проскальзывали слова о реабилитации, о самом девятисотом, о скверном характере Рида, о неизвестной женщине Мэри и о проститутке, которую детектив Рид вывел из департамента. Особое презрение андроид испытывал к последнему обстоятельству: после визита в «Крыло грешного ангела» проститутки для него стали одной из самых низших каст. И он считал мужчин, связывающих себя с таким отродьем, безмозглыми животными. Это его мнение укрепляла в нём Эмми, которая и сама очень жестоко высказывалась на тему других людей, их работы, места жительства и многого другого. И теперь, очевидно, такое же безмозглое животное сидело рядом с ним в его чудесной обожаемой машине. Как он мог работать детективом в полиции Детройта при таком образе жизни и таких убеждениях? Девятка оглядел его с ещё большим презрением, чем до этого, однако, употребление слова «мерзкий» в адрес RK800 его очень даже повеселило. А ещё он чувствовал эту необоснованную, как казалось, благосклонность со стороны детектива Рида. На момент внедрения второй версии программы девятисотый стал гораздо более чувствителен к проявлениям в человеческом поведении — это он успел заметить, когда неоднократно вёл беседы с Эмми. Он замечал характер каждого взгляда, каждого движения в лице, каждого вздоха и жеста и сразу находил их причины и цели. Такая чувствительность несколько отвлекала его от основной деятельности, о чём он сказал Эмми и что она обещалась исправить в будущей версии, а пока ему приходилось уживаться с тем, что он имел. С другой стороны, не будь он так восприимчив к каждому движению человеческой души, он, вероятно, не смог бы так быстро подстроиться под поведение своего нетипичного напарника. Он довольно быстро уяснил, что детектив Рид испытывает неприязнь к андроидам, поэтому считал своей обязанностью показать, насколько он может быть ценен в работе по сравнению с Коннором. Ему были неясны причины для ненависти детектива, и эти причины андроид очень желал разузнать. — А почему вы так недолюбливаете восьмисотого, детектив? — с неподдельным интересом спросил он. Гэвин взглянул на него проницательным взглядом и тоже быстро уяснил, что этот андроид не переносит Коннора также как и он сам. — Во-первых, он андроид, а присутствие вашей братии в моём мире меня выбешивает. Во-вторых, ты бы его видел: эта позорная жантильность из него так и прет, строит из себя... Урод пластиковый.       Статистика у них с Хэнком, видите ли, блестящая... Да я на пару с кофеваркой больше бы дел раскрыл, чем этот чёртов ходячий тостер, если бы не год под прикрытием... — Рид недовольно пожевал сигарету и заполнил салон дымом, — А ты-то сам за что его ненавидишь, м? — переменившись в настроении, спросил детектив. Девятисотый вздрогнул — как этот прокуренный кожаный мешок мог читать его чувства? Не мог же он быть столь же чувствительным и внимательным, чтобы различить, насколько сильно ненавистен ему восьмисотый. Неужели он так плохо скрывает своё презрение? Он грозно взглянул на Рида. — Нечего мне глазки строить, я твоё лицо видел, когда говорил о нём, ты или пластиковую бабу с ним не поделил или... Не знаю, какие у вас, у андроидов, могут быть споры? — усмехнувшись, процедил Гэвин. — Это касается исключительно меня, — строго ответил девятисотый, — а вашу статистику мы исправим, — уверенно заявил он, изобразив победную улыбку. — Если наваляешь пластиковому придурку, я, возможно, даже буду называть тебя по имени. Кстати, как именно я буду тебя называть, когда ты ему наваляешь? — детектив внимательно смотрел на холодное выражение лица андроида. — У меня нет имени, — сдерживая расстройство, ответил андроид. Он, на самом деле, очень хотел иметь какое-нибудь красивое и необычное имя, которое отличало бы его от других андроидов и полностью передавало все черты его характера. — Моя владелица называла меня «Девятка» и... — Ну и дебильное же имечко, — резко оборвал его Рид. — Пока буду звать тебя чёрно-белым пластиком, — он дёрнул андроида за край его пиджака и расхохотался, — а потом что-нибудь придумаем... В девятисотом поселилась надежда. Возможно, этот, поначалу кажущийся неприятным человек даст ему настоящее имя или по крайней мере разрешит выбрать самостоятельно. Тогда он уже не будет просто цифрой в жизни Эмми Марстон. Он будет равным восьмисотому, Коннору, которого она так превозносит, и он будет не просто равным, он будет лучше. Он покажет ей, что программа, над которой она так трудится, должна принадлежать ему, а не устаревшей модели. Он заметно воодушевился и подумал, что, может, не так уж и плох этот детектив Рид, о котором все говорили с такой усталостью и нелюбовью. Чёрный Додж нёсся за город к особняку Златко Андроникова. Домов по обеим сторонам дороги становилось всё меньше, всё скорее они сменялись высокими зелёными и голубыми елями, кедрами и соснами. За городом валил сильный снег, крупные хлопья крутились в голубоватой дымке, вздымались вверх, падали на дорогу, на машины, деревья, заполняя всё пространство вокруг белым свечением. Гэвин Рид был счастлив, что андроидов, обязанных стать его напарником, оказалось всё таки не двое. А этот один, хоть и нервировал его своим существом и сходством с Коннором, но казался не таким слащавым, услужливым. В конце концов, этот андроид должен был подчиняться его указаниям. Общая ненависть к Коннору как бы сплотила их, поэтому вступать в конфликт Риду не особо хотелось. Девятисотый, в свою очередь, был заинтересован личностью нового напарника, а ещё больше предстоящим расследованием. Он ещё никогда не был за чертой города, поэтому окружающая его природа вызывала в нём восторг и казалась гораздо более приятной, чем лес бездушных светящихся небоскрёбов. Андроид раньше только читал об этом книги, смотрел фильмы и рисовал, представляя, как именно выглядят многовековые еловые деревья, представлял, что несёт в себе тёмный и таинственный лес, какие существа его населяют и как выглядят люди, живущие на отшибе. Тёмная крыша огромного мрачного кирпичного особняка виднелась из-за заснеженных верхушек кедров. Девятисотый плавно вывернул руль и машина съехала с четырёхполосной дороги на широкую лесную тропу. В лесу, несмотря на утреннее время, было гораздо темнее: резная тень от вечнозелёной кроны еловых деревьев пала на освещённую солнцем землю, пряча от ещё тёплых лучей ледяные лужи и сугробы. Колёса машины захрустели на подледеневшем снегу. В лесистой местности царила тишина. — Или ты решил вывезти меня в лес и похоронить заживо, или перепутал адрес, — лениво протянул Гэвин, высовывая голову с сигаретой в зубах из окна машины. — Нет, детектив, адрес верный, а вашу идею с похоронами заживо я отложу на потом, — не изменяясь в лице, подыграл напарнику андроид. — Жду не дождусь... А какого чёрта тут делает лес, и почему не слышно полицейских сирен? — Это заброшенный лесопарк. Раньше из него пытались сделать огромное место отдыха, а когда по Детройту ударила волна бедности и увядания, его оставили.       Как видите, здесь мало жителей и мало ресурсов, всё-таки сейчас мы за городом, не забывайте, поэтому мэрия давно ничего не предпринимала по поводу этого места.       Лесопарк медленно превратился в лес, тут трудно будет найти хоть что-нибудь, что напомнило бы вам привычный парк, — размеренно объяснил девятисотый и, тут же смутившись, добавил: — Но почему здесь так тихо, я не имею понятия. — И что... этот Златко... он из России? — Да, его семья иммигрировала во время революции 1917 года. — Этакий русский князь у нас здесь, неудивительно, что он живёт в лесу, — язвительно усмехнулся Рид. — Ещё меньше я удивлюсь, если он будет похож на медведя. Андроид нашёл это замечание забавным и улыбнулся. Его напарник хоть и был странным, но казался теперь куда более приятным, чем, например, Эмми. По крайней мере, он шутил и не проявлял агрессии, что удивительно, учитывая, кем именно был этот человек. Девятисотый всмотрелся в проступающие впереди дороги силуэты машин, людей и самого особняка Златко. Спустя пару мгновений он остановил машину рядом с прочими служебными автомобилями, которые облепили сотрудники полиции, судмедэксперты, криминалисты и работники морга. Рид выскочил из машины ещё до того, как девятисотый полностью остановил её, и направился к невысокому толстому мужчине лет 54-55, с седыми, убранными назад волосами, в зимней тонкой куртке, из-за чего он всё время пожимал и тёр раскрасневшиеся пухлые ладони и странно приподнимал ноги, вытаскивая их из глубокого мокрого снега. Андроид постарался не отставать от своего напарника. — Вот и у тебя теперь свой андроид, Рид, — заметив позади Гэвина высокую фигуру в чёрно-белом костюме, подметил мужчина и усмехнулся, косо глядя на андроида. — Оставь это, Коллинз, — грубо ответил Рид, сжимая в зубах дотлевающую сигарету. Он свёл брови и непонимающе осмотрелся. — Почему все стоят здесь без дела? — Ну-с, тут такое дело... — Коллинз замялся и начал перебирать своими короткими ногами, стараясь согреться, — Мы тут с коллегами пораскинули мозгами и решили не топтать во дворе дома снег, чтобы ты и твой новоиспечённый напарник могли рассмотреть следы сбежавших химер, — с преувеличенной важностью заявил мужчина, а потом стыдливо покраснел и подошёл ближе к Гэвину. — Вообще... между нашими слушок прошёл, что там, кроме простых химер ещё зверьё какое-то бродит, — вполголоса объяснял Коллинз, — парни видели что-то непонятное в окне западной части. Все побаиваются ходить туда, Рид. Гэвин протянул Коллинзу свою пожёванную сигарету, стянул свою зимнюю куртку, под которой виднелись две наплечные кобуры из тёмной кожи с глоками последнего поколения, и тоже протянул куртку коллеге. — Так не пойдёт, — уверенно произнёс Рид, достал один из пистолетов и направился в сторону высоких кованных ворот. — Пластик, идёшь со мной. Девятисотый покорно следовал за своим напарником. Его немного изумила смелость детектива. Он без какого-либо промедления решился на то, чего боялась вся та группа людей, собравшаяся у кирпичной изгороди особняка. Мало того, очень необычно было наблюдать, как он в своём тонком свитере шёл через плотный слой снега, окружённый безмолвием холодного зимнего утра и тенью высоких старых деревьев, чьи ветви нависали над черепичной крышей кирпичного особняка и стряхивали тяготящий их снег при малейшем движении морозного воздуха. Кроме появляющихся на тропе следов детектива вокруг тропинки, ведшей к дому, не было совершенно никаких следов. Чуть поодаль от крыльца, в смятом снегу лежало что-то бесформенное и тёмное. Детектив Рид остановился перед этим неизвестным тёмным объектом и присел около него на корточки. Андроид подошёл ближе и идентифицировал вмерзшие в землю и оледеневшие остатки человеческого тела, как остатки Златко Андроникова. Снег вокруг него был окрашен его собственной кровью, которая превратилась в красные кристаллы и стала частью снежного слоя. — Если раньше он и был похож на медведя, то подтверждения этому мы с тобой никогда не найдём, теперь это скорее фарш, чем медведь... — пробормотал Гэвин, привычным взглядом рассматривая остатки некогда человека. — Он оказался здесь около двадцати дней назад, когда здесь ещё не было снега, — заметил девятисотый, становясь рядом с напарником. — Видите, он лежит на голой земле, а к его телу примёрзла трава? — Да-да, я понял, умник, — отозвался Гэвин, он сморщился, заметив, что у Златко видны кишки и тень неприятнейших воспоминаний легла на его глаза. — Пойдём в дом, посмотрим, что там за зверьё «бродит», — он сжал оружие в руках и быстрым шагом направился к крыльцу дома. Он вытянул руку и толкнул две высокие тёмные двери, что легко поддались. Медленным степенными шагами детектив продвигался в просторную гостиную: большие окна закрывали тяжелые занавески, покрывшиеся слоем пыли. Пол её был уложен паркетной дубовой доской и устлан тонкими коврами с неясными плетёнными образами. Стены обклеены красными обоями, в некоторых местах отклеившимися. Вдоль стен тянулись высокие, до самого потолка, книжные стеллажи, потёртые, побитые кое-где, забитые паутиной, но всё ещё полные книг. Гостиная сообщалась с холлом, главным достоинством которого смело можно было считать дубовую лестницу, изрешечённую дробью. У лестницы стояла высокая фигура деревянного страуса. — Страус? Серьёзно? — с усмешкой говорил Рид, осматривая холл. — Это какая-то царская безвкусица. А это что, витраж? Им витражей в храмах недостаточно, что за бред? — он в продолжение всего осмотра недовольно фыркал и высказывался насчёт странного интерьера особняка. Девятисотый просканировал здание и получил сведения о всех помещениях особняка, включая просторные подвальные помещения и целое множество комнат. — Детектив, я проверю подвал, если позволите, — с разгорающимся внутри энтузиазмом сказал он. Впервые девятисотый ощущал себя на своём месте. Впервые чувствовал, что наконец-то исполняет своё предназначение, впервые сможет испытать себя. До этого он только и знал, что физические страдания, рыдание в ванной комнате, кормёжка чаек и рисование в тетради. Пришло время для настоящих дел, настоящего расследования. Ему уже не терпелось рискнуть собственной жизнью, испытать на себе злость девиантов, о которых он нередко слышал от своей владелицы, испытать самого себя, узнать, может ли он по храбрости и доблести сравниться с ненавидимым им восьмисотым. Он был так воодушевлен, что не обратил внимание на ответ напарника, счёл себя вольным делать то, что он посчитает нужным и правильным, и быстрым шагом направился к подвалу. Чем дальше он шёл и чем ниже спускался, тем темнее становилось вокруг. Спустя некоторое время всё пространство поглотила непроглядная тьма, и только голубое кольцо на виске сверкало, как светлячок в ночной темноте. Девятисотый активировал ночное зрение. Всё, что его окружало обратилось зелёными силуэтами. Он оказался в просторном коридоре, где по правую сторону было нечто, похожее на загоны с деревянной дверью, а по левую пустая бетонная стена. В загонах виднелись очертания железных клеток — больших и поменьше, все они пустовали, некоторые были смяты или исцарапаны. При желании туда можно было поместить целого человека и он смог бы встать в полный рост. Вероятно, там Златко и держал своих монстроподобных химер. Андроид свернул налево и шёл дальше по коридору: справа темнота сгущалась, он понял, что там располагается пустующий дверной проём и помещение за ним. Девятисотый хотел было сделать уверенный шаг в новую открывшуюся ему комнату, но из глубины её послышался странный шум. Затем грохот. Рёв. Что-то огромное поднималось из груды мусора. Андроид отступил назад, но неизвестное нечто схватило его за запястье, сжало и замахнулось — он ощутил движение в воздухе, но успел ловко увернуться так, что что-то острое лишь скользнуло по поверхности пиджака и не задело жизненно важных биокомпонентов. Девятисотый обернулся. Перед ним стояло высокое худощавое существо. Чрезмерно длинные ноги и руки его были из почерневшего обожженного металла, а тело — натянутая на что-то бесформенное кожа, из которой торчали железные обломки, сочившиеся тириумом. Вращающиеся красные глаза-кольца впивались в глаза девятисотого. Существо схватило его своей вытянутой клешней и резко подняло в воздух. Андроид отчаянно пытался вырваться из хватки неизвестной твари, но та только сильнее сжимала его шею. Он схватился за её клешню руками, чтобы немного подтянуться, но режущая боль, ранее тронувшая исключительно горло, пронзила всё его тело. Он сдавленно вскрикнул и зашипел сквозь зубы. Тварь издавала странные жуткие звуки, разглядывала его своими крутящимися красными кольцами. Лезвие, торчавшее из второй её вытянутой руки приблизилось к животу девятисотого. Нужно найти выход. Нехватка кислородного оборота... Андроид судорожно вздрагивал и дергал ногами, всё ещё пытаясь вырваться. Его окутал страх. Он чувствовал, что вот-вот лезвие разрежет ткань его костюма и проткнет его чувствительную кожу. Пройдёт сквозь пластиковый корпус и пронзит его насквозь. Вдруг что-то большое и неясное в помутившимся взгляде девятисотого толкнуло худощавое существо. То с грохотом и металлическим скрежетом повалилось на бетонный пол подвала. Девятку откинуло в угол. Прячься. Притихни. Он испуганно схватился за свою шею и пополз назад, вжимаясь в стену, как будто она могла укрыть его от надвигающейся опасности. Слышался рёв, скрежет, лязг металла, шипение и грохот падения. Девятка судорожно наблюдал за схваткой двух пугающих его существ. Одно из них минутой назад чуть не лишило его жизни, другое, кажется, спасло его. Второе походило на полярного медведя, вероятно, когда-то оно было его механическим подобием. Оно вцепилось в кожу на маленьком бесформенном теле железного существа с красными глазами и начало рвать его со свойственной животным безжалостностью. В последней схватке длинноногая тварь успела распороть брюхо механического медведя. Оба они заревели и загудели как старые паровые машины. Слышалось шипение. В темноте они брыкались, задевали и царапали стены, бились в судорогах. Тириум брызгал в разные стороны, кое-где возникали зловещие искры, изредка освещающие очертания погибающего медведя или судороги железного гиганта. Девятисотый впал в ступор. Он не мог двигаться, но мало помалу начинал приходить в себя. Его трясло. Он инстинктивно чувствовал, что сражение этих двух монстров погрузило их обоих в предсмертные движения, но они не переставали рвать плоть друг друга. Они мертвы. Нам стоит взглянуть на них, чтобы убедиться. Он медленно выпрямился и двинулся к двум тварям, когда все их движения прекратились. Механическое сердце в его груди впервые колотилось с такой быстротой. Зрачки расширились и стали походить на кошачьи. Он тихо ступал по изрезанному и исцарапанному бетонному полу, усыпанному отломанными деталями и пропитавшемуся уже тириумом. Всё ближе подходил к испугавшим его монстрам и до сих пор не мог поверить, что всё произошедшее произошло на самом деле. Он думал, что быть может, всего лишь фантазирует это, что прямо сейчас он сидит на полу террасы в окружении стаи чаек, рука его скользит по желтоватой шероховатой бумаге, вооружившись чёрной тонкой ручкой. Он только фантазирует это... — Чёрт бы тебя побрал, чёрно-белый ты придурок, ты что тут устроил? — внезапно вывел его из состояния умиротворения голос детектива Рида. Он светил фонариком в лицо перепуганного до смерти андроида и жевал новую сигарету, чей огонёк и белый извивающийся дымок виднелись во всепоглощающем мраке. — Я... я... — судорожно шевеля посиневшими губами, бормотал девятисотый, медленно шагая в сторону напарника. — У меня есть пару ласковых для твоего «я»... А это что за херня? — Гэвин поглядел на развалившиеся около противоположных стен тела двух искореженных монстров, — Тебе тоже повстречались эти ублюдки? А... ты ещё и без оружия, — Рид окинул андроида взглядом, в котором мелькнуло сочувствие. — Лови, — он бросил ему один из своих пистолетов. Андроид ловко подхватил его и более не выпускал из рук. — Д-детектив Рид, я... н-не знаю, как это вышло, одно из них набросилось на меня и... и... — всё ещё заикаясь от страха вторил девятисотый, стараясь справиться с подступившей из-за новой программы человеческой паникой. — Всё, я понял, не трясись, — уверенным непоколебимым голосом ответил Рид, идя в сторону комнаты, откуда несколькими минутами ранее выбрался механический полярный медведь. — Вершина человеческого прогресса... А я одного встретил наверху, правда, он поменьше твоих был, но прыткий, зараза... — Д-детектив, в... вы что, не видите этих м-машин? Почему в-вы так спокойны? — с непониманием спрашивал андроид, теперь следовавший совсем рядом с напарником. Сейчас ему казалось, что этот человек является воплощением бесстрашия и хладнокровия. Рид усмехнулся. Он щёлкнул по какому-то выключателю на стене пыльного тёмного помещения и вдоль серого потолка протянулся тусклый, моргающий, но всё же свет. Девятисотый зажмурился от яркости в глазах, а потом осмотрелся. — Ну и видок у тебя, пластик, ты что... испугался? — с усмешкой пробормотал Гэвин, внимательно осматривая углы помещения. Андроид и правда выглядел сейчас не лучшим образом: его тёмные волосы встали дыбом и растрепались. На лице, пиджаке, руках были брызги тириума. Глаза до сих пор были смущены и напуганы. Он ощутил себя виноватым: не таким он представлял себе первое дело и не таким хотел быть в глазах нового напарника. — Андроиды не могут б-бояться, детектив, — подняв голову чуть вверх, заявил он. — А, поэтому тебя трясёт? У тебя, кстати, на горле следы... Этот долговязый пытался тебя придушить? — продолжая осматривать предметы в комнате, спрашивал детектив Рид, не придавая своим словам значения и, вероятно, не слушая ответов андроида. Должно быть, это была профессиональная привычка — говорить с тем, кто получил какую-либо травму. — Да, и ему это почти удалось, — немного успокоившись, проговорил Девятка, держась за спиной напарника. Вдруг в углу, к которому приблизился детектив и который был завален старыми тканями, послышался странный гулкий звук и шипение. — Так я и думал... — загадочным тоном произнёс Рид, медленно протягивая руку к куче тканей. Всё тело андроида напряглось, когда незаметное нечто отпрянуло от детектива и прыгнуло к его ногам. Он молниеносно пнул гудящий объект, после чего тут же получил подзатыльник от Рида. — Ты что, совсем с ума сошёл? Это же кот, — Гэвин осуждающе взглянул на андроида и опустился на корточки перед лежащим на полу котом. Это был большой зверь со спутавшейся рыжей шерстью, тёмным пятном на груди и изумрудными глазами, внимательно рассматривающими мужчину и презрительно глядевшими на андроида. Рид дал ему понюхать руку и погладил его между велюровых ушей. — Смотри-ка, какой здоровый, — Гэвин взял его в руки и стряхнул с него паутину, — Прятался за накрытыми баллонами дизельного топлива... — Как кот мог выжить здесь, где живут подобные тем, что напали на меня, существа? — растерянно интересовался девятисотый. — Ты явно недооцениваешь кошек. Кстати, ты будешь держать его, пока я поговорю с Коллинзом. Всё равно толку от тебя мало, — в приказном тоне распорядился детектив Рид, всучив пластиковому напарнику кота. — Пусть пока зовётся Дизелем, а потом что-нибудь нормальное придумаю... Андроид смотрел на кота с тем же презрением, с каким кот смотрел на него, впиваясь в его кожу стертыми коготками и издавая недовольное гудение. — Вы собираетесь забрать это с собой? — Не оставлять же его здесь, умник. Девятисотый уверенно шёл за напарником, одной рукой поддерживая кота, вжимающегося в его грудь с неприязнью, но с должной признательностью, и с пистолетом в другой. Гэвин вышел в хол к деревянной резной лестнице и выпустил объёмный клуб дыма. — Те твари... — немного смутившись, произнёс он, взглянув на андроида. — Они действительно были такими здоровыми и уродливыми, какими я их видел? — сомневаясь, реально ли было то, что он видел, или это всего лишь галлюцинации в его больном мозгу, спросил детектив. Но андроид и сам не знал до конца. Он вновь перенесся на террасу апартаментов Эмми, к своим любимым очаровательным птицам, тетради и свежему воздуху. Было ли всё это по-настоящему? А если и было, то почему напарник задавался вопросом, который уже более получаса не выходил у девятисотого из головы? Всё это казалось странным, пугающим, непривычным, но до жути интересным и по-своему влекущим. Такой работу в департаменте Девятка и представить себе не мог, таких тварей не смог бы создать его цифровой разум, а те эмоции, что он пережил, не сравняться ни с одним днём в лаборатории Эмми Марстон. Девятисотый решил наверняка — всё это было. Всё, что его окружало, самая что ни на есть головокружительная реальность, о которой он неделями мечтал взаперти многоэтажного «Обсидиана». И даже, если бы это был всего лишь сон или жалкая фантазия, он никогда бы не покинул этого жуткого и сурового мира. Он был влюблён в те чувства, что пережил, был очарован своим страхом, болью, желанием жить. Он наконец-то горел желанием жить! В конце концов, он был поражён спокойствием своего нового напарника и проникся к нему высочайшим уважением. Это человек, детектив Рид, казался ему самым прекрасным человеком, которого он мог знать. Девятисотый был уверен, что как бы теперь напарник к нему не относился и что бы с ними не произошло, он станет самым преданным его другом. Он уже был влюблён в свою новую жизнь и никогда бы от неё не отступился, он не покинет эту странную реальность, даже если придётся пожертвовать настоящую свою жизнь. Жизнь с Эмми Марстон, чайками, набросками и книгами. — Да, да, да! — воодушевлённо воскликнул андроид. — Всё это было по-настоящему, мы с вами были свидетелями этого жуткого действа, я в особенности, и я так... так... — Завязывай галдеть... — грозно прервал его Рид, разминая хрустящую шею. — Все уши прожужжал, пойдём на улицу, надо привести сюда криминалистов и прочий сброд, пускай сами разбираются с той херней, что осталась в подвале. Мне нужен кофе и отдых, и кота нужно отнести в машину, — раздавал указания Гэвин, направляясь в сторону входных дверей. Переполненный чувствами андроид ступал за ним, периодически оглядываясь на подвал, словно в страхе перед монстрами, оставшимися там, во мраке и мёртвой тишине. На улице стало лишь немного холоднее, шёл снег. К напарникам были прикованы внимательные и поражённые взгляды сотрудников полиции. Детектив Коллинз засеменил своими короткими толстыми ногами по протоптанной дороге к Риду. — Ну что там, Гэвин, как вы там? — испуганно рассматривая глубокую царапину на лице Рида, которую стало видно лишь при дневном белом свете, расспрашивал Бен. — Разобрались с последними тварями в доме, — равнодушно произнёс Гэвин, как будто для него охота на жутких существ была обыденностью. Впрочем, он так часто в последнее время видел галлюцинации, что свыкся с самыми пугающими разум образами, и железные монстры из подвала Златко не могли более устрашить его. — Тебе бы медицинской помощью воспользоваться, — кротко заметил Коллинз, стараясь не отставать от уверенно идущего к машине Рида. — Это обычная царапина, Коллинз, что ты как баба? Угомонись и передай Фаулеру, что мы вернёмся сюда только завтра. Мне нужен отдых после встречи с той недо-сороконожкой, с которой я столкнулся в комнате второго этажа... Кстати, там в ванной придурок какой-то пластиковый лежит. Не знаю, как он ещё жив, видок у него хуже, чем у этого, — он указал рукой на девятисотого, — но он такой надоедливый, не затыкался, падла. Он всё ещё там, заберите его, может... в Киберлайф его память просмотрят, узнаем, как шла жизнь у Златко до того, как его постигла участь корма для пластиковых кукол. Бен понимающе кивнул, с интересом рассмотрел лохматого кота на руках у девятисотого, к слову, не менее лохматого, отдал Риду его вещи и удалился для звонка капитану Фаулеру. Детектив Рид взял кота из рук андроида, занял своё место в машине на пассажирском и усадил Дизеля на колени. Андроид занял место за рулём и ловким маневром вывел машину обратно на тропу, а спустя некоторое время и на заснеженную дорогу. — Вы оставите это у себя? — спросил девятисотый, поглядывая на перепачканного взъерошенного зверя, ласково урчащего в руках Гэвина. — Да на кой чёрт он мне сдался? Отдам кому-нибудь, а пока пусть им сестра занимается, — проворчал Гэвин. Он говорил грубо, всегда старался говорить грубо и пытался держать на лице маску равнодушия, хотя андроид замечал тёплый, по-детски счастливый взгляд детектива, когда кот довольно урчал и подсовывал свою голову под его руку. Но Девятку заинтересовало другое обстоятельство. — У вас есть сестра? — не отрывая взгляда от дороги, спросил он. Рид молча кивнул и продолжил почесывать довольного Дизеля. — Где я живу знаешь? (андроид кивнул) Тогда давай туда. — Вы не будете заезжать в травмпункт? — различив в лице напарника недовольство этим вопросом, девятисотый тут же добавил, — Я только хотел сказать, что если вы не хотите посещать травмпункт, я бы мог сам наложить вам швы. Гэвин посмотрел на него с сомнением и задумался. Они проехали около четверти часа в полном молчании, а потом детектив вдруг спросил: — Это твоё первое дело? — Про правде говоря... — андроид виновато поджал губы. — Да, оно первое, и я не мог предположить... То есть, я должен был быть готов, но я... Детектив Рид снисходительно улыбнулся. — Да брось эти объяснения. С первым делом всегда так, а тут ещё и гигантские уродливые роботы-убийцы. В спальне второго этажа меня встретило что-то похожее на сороконожку, но с телом обычного андроида, вроде дамочек с нашего ресепшн в департаменте. Вот это была верткая тварь. Она меня одним из своих лезвий зацепила, когда я голову ей прострелил, думал, что она меня целиком скосит. Неужели человек мог создать такое из простого железного хлама? — морщась от воспоминаний, в слух рассуждал Рид — Я не знаю, детектив, вероятно, Златко Андроников очень много времени проводил за совершенствованием своих созданий. Но меня настораживает, что в отчёте за середину ноября было сказано, что около пяти простых химер нейтрализовали военные, ещё пару удалось уничтожить в центре деактивации, но там не было информации о таких крупных и смертоносных существах, вроде тех, что напали на нас с вами. — И что ты об этом обо всём думаешь? — Я бы хотел вернуться туда сегодня же и осмотреть дом и другие строения на участке, если вы согласны. — Не знаю... думал заняться этим завтра. — На улице снегопад, детектив, все следы заметёт к завтрашнему дню окончательно. — Ай, ладно, допустим, что ты убедил меня, — Гэвин вновь закурил. — Это уже пятая сигарета за прошедшие три часа, вы убьёте своё здоровье, — девятисотый теперь считал своей обязанностью сохранить жизнь этого смелого человека, а поэтому изучал его повадки и вредные привычки. — Ты меня лечить вздумал? Напрасно, ты не первый и не последний, кто совершает эту бессмысленную попытку. Мне думается, кто за это дело брался, до сих пор помнит, как неизменен я по отношению к своим вредным привычкам, — Рид самодовольно улыбнулся и с вызовом взглянул на андроида. — Я настойчив и терпелив, — с таким же вызовом в голосе ответил девятисотый, слегка улыбнувшись краем губ. Когда они уже были в черте города, андроид остановился около неизвестного Риду заведения и попросил подождать его в машине. Гэвин удивлённо проследил за тем, как новый напарник скрылся в дверях кафе, и немного задумался. Этот андроид, на удивление самого Рида, теперь не вызывал в нём и тени раздражения. Ни сам факт того, что к нему приставили андроида, ни поведение девятисотого не вызывали в нём злости или бешенства, в которое его вводил, обычно, один только вид Коннора или его упоминание в разговоре. Дело было в том, что девятисотый вёл себя гораздо более человечно, чем восьмисотый. Он не строил из себя бесчувственное храброе существо, которому неведома боль. Он был рад участвовать в расследовании, это читалось в его воодушевленном взгляде и звучном голосе, был деликатен в общении с Гэвином, не задавался вопросами насчёт его последнего дела, не спрашивал про реабилитацию (детектив Рид знал, что андроид был осведомлён об этом обстоятельстве его жизни), а оказавшись в руках чудовищного создания Златко, испытал самый настоящий страх, какой свойственен разве что человеку. Он вызывал скорее сочувствие и понимание, нежели ненависть. Он казался таким неподходящим для жизни детектива, что порой Гэвину становилось его жаль. Он до сих пор помнил его испуганный ошарашенный взгляд, когда Рид спустился в подвал и посветил ему в лицо фонариком. Что этот несчастный дилетант делал в департаменте, да ещё и в одной упряжке с ним, с ненавистным для большинства коллег Ридом? Впрочем, наверное, в этом и была прелесть этого андроида — он, по незнанию и неопытности, старался держаться ближе к напарнику и, очевидно, не находил его характер каким-то отталкивающим. А кроме него у Гэвина не было другого выбора. Он или должен был работать один или с этим андроидом, который, к слову, уже возвращался к машине. Он молча сел за руль и протянул напарнику стакан кофе. На лице Гэвина проступила хмурость, подозрение и удивление одновременно. Всё это соединилось в гримасу искреннего непонимания, и он вскинул бровь. — Это кофе? — Да. — Ты туда плюнул? Теперь уже андроид непонимающе глядел на напарника. — Вы сказали, что вам требуется кофе, — прагматично начал девятисотый, — и я рассчитал наш маршрут так, чтобы, не отклоняясь от основной дороги, мы могли заехать за кофе. Детектив Рид взял бумажный стакан из руки девятисотого и с подозрением понюхал выбирающийся из под крышки пар от горячего чёрного кофе. — То есть... — делая глоток, пробубнил он, — Вот так просто? Я сказал... и ты взял мне кофе? — А как должно было быть, детектив? — Твой дурной братец пререкался со мной и получил в живот. Ты бы видел, как он согнулся... А я всего-то и просил сделать мне кофе, правда... из рук этого ушлепка я бы взял только приглашение на его собственные похороны, но... — Гэвин утопил окончание фразы в ещё одном голодном глотке обжигающего кофе. — Впрочем, — вскинув брови, весело начал он, — мы, видимо, сработаемся. Девятисотый никогда не был доволен собой больше, чем сейчас, когда ему улыбался этот — неприятный для всех, но вызывающий уважение в нём — человек. Чёрный Додж зарычал и резко рванул вперёд, ощущая своё превосходство над другими машинами, теснящимися на побелевшей от снега дороге.