Obey your Master/Повинуйся своему хозяину

Рейчел впервые за несколько месяцев завтракала вместе с братом. Она была одновременно возбуждённой и излишне замкнутой. Её лицо то бледнело, то её бросало в краску до такой степени, что она притрагивалась к щекам, проверяя, какой горячей стала кожа. Большие глаза разного цвета виновато скользили по тарелке, медленно поднимались к лицу Гэвина, а когда он перехватывал её взгляд, Рейчел тут же поджимала губы и опускала голову, тяжело вздыхая. Рида всё это начинало беспокоить: сначала странное поведение Ричарда, теперь Рейчел... Что, если это было связано? Гэвин встревожился. — Рейчел, какого чёрта происходит? Ричард полумёртвый выходит из твоей комнаты и весь день ходит с туманным взглядом, что-то бормочет и говорит невпопад. Ты тоже то белая, то красная, как червовая королева, — раздражённо сказал он, нахмурившись и прищурив свои серо-зелёные проницательные глаза. Рейчел заламывала руки и, всё больше краснея, то поднимала взгляд, то опускала. С мольбой о пощаде глядела на брата и тяжело вздыхала. — Рейчел, ты же знаешь, что я тебя в обиду не дам, если тебе кто-то навредил, и даже, если это сделал Ричард... — угрожающе сказал Рид, наполняясь злостью. — Гэвин, не надо! Он же не из злого умысла, он только... Прошу тебя, не трогай его! — тараторила девушка, когда Рид поднялся из-за стола и быстрыми шагами прошёл в прихожую. Она пробежала за ним. — Гэвин! Не надо, пожалуйста, оставь его, он же... — Брось это Рейчел, я никому не позволю пренебрегать тобой, — Гэвин набросил куртку, обулся и выскочил из квартиры. Было десять утра, в это время Ричард всегда навещал Ридов в их квартирке. Прошлым днём они с напарником договорились встретиться в зале. Так что он ждал напарника на лавке рядом с рингом. Но не успел андроид подойти к шкафчикам,чтобы переодеться, как в раздевалку влетел детектив Рид, хмурый и с горящим взглядом. — Детектив, что-то случи... — Идём на покрытие, — грозно рявкнул Гэвин. — Но я думал, что наше время позже, сейчас же очередь других... — Значит, они подождут, мы недолго, — сквозь зубы злобно прошипел детектив. — Не понимаю, в чём заключается такая спешка, — растерянно говорил Ричард, всё ещё не находя причин для гнева напарника. — Если бы вы мне объяснили, в чём дело... — Ты, значит, до последнего собираешься отнекиваться? Я принял тебя в своём доме, доверял тебе, допускал тебя к своей сестре без присмотра, познакомил тебя со своими родителями, а ты так обошёлся с Рейчел? За это ты ответишь, — Рид бросил к нему взгляд, что метал молнии, и больше не поворачивался. Ричард мгновенно похолодел и сделался бесчувственной мраморной статуей. Он готов был принести извинения ещё когда направлялся к залу. За ночь, проведённую в апартаментах, он окончательно решил во всём объясниться с другом и признаться, что влюблён в его сестру с самого первого взгляда и что поцелуй был не простым порывом, а свидетельством этой любви. Он намеревался рассказать о своих планах, о сумме, которой он будет располагать каждый месяц, о серьёзности своих намерений в отношении Рейчел. То есть, признаться во всём, что тяжким грузом лежало на душе, потому что считал Гэвина слишком близким другом, чтобы утаивать от него подобные вещи. Но теперь, когда Рид так резко выразил свой протест его чувствам, очевидно, выведав у чувствительной девушки подробности произошедшего, он был готов сражаться за право быть с той, которую любил и которую считал единственным счастьем своего существования. Теперь он не собирался ни в чём признаваться человеку, оскорбившему его таким нелепым образом. Теперь он решил молчать, чтобы не произошло на покрытии. Они прошли в зал, подошли к рингу, уже переодевшись. Рид и так был в одной футболке под курткой и в шортах, а в гардеробе андроида не было ничего, кроме рубашек, так что он был исключительно в шортах с голым изувеченном множественными шрамами телом. У ринга стояли двое приятелей, которые всегда занимались в это время, а завидев уверенную походку двух незнакомцев и ловкий прыжок Гэвина через тросы, один из приятелей тут же крикнул ему: — Эй, куда прёшь? Сейчас наше время. — Ты ошибаешься, сейчас наша очередь, — даже не оборачиваясь прошипел Рид, надевая перчатки. — Это где такое написано? — сказал второй приятель, что был поменьше и похудее телосложением. — В штанах у меня, проверишь? — злобно рявкнул на него детектив, исчерпав тем самым все претензии двух приятелей, что с недовольными физиономиями удалились. Ещё больше, чем грубость и гнев Рида, их устрашало изрезанное тело девятисотого – бледного, мрачного и молчаливого. Ричард наматывал на руки белые бинты. Сказать по правде, делал он это из добрых побуждений. Он очень боялся повредить напарнику или случайно что-нибудь ему сломать, поэтому, чтобы смягчить удар железного кулака, намотал бинты. Он намеревался только защищаться, а если детектив не успокоится в течении некоторого времени, он аккуратно нокаутирует его, чтобы тот утихомирился. Помещение для ринга было совсем небольшим и довольно тёмным. Сюда редко кто заходил, потому что большинство людей, если и занимались спортом, то в престижных залах. Когда напарники только начинали здесь боксировать, Гэвин рассказывал, что несколько раз наблюдал тренировки неизвестной ему женщины, на вид ей было около тридцати. Он считал, что она тоже принадлежит к правоохранительным органам, потому что стойка и удары напоминали технику в академии ФБР в Куантико, однако, знакомиться с ней не решался. Сказал, что слишком уж бездонный у неё был взгляд. Помещение с рингом было отделено от основного спортивного зала, поэтому детектив Рид знал, что им с напарником никто не помешает в их осовремененной дуэли. Они встали в стойку, андроид не пытался остановить Рида, потому что и сам начинал чувствовать некоторую вину перед ним. Гэвин выглядел вне себя от бешенства, хотя было видно, что это бешенство вовсе не мешает ему концентрироваться. Первый джеб с его стороны, Ричард ловко уклонился, но не успел ещё выпрямиться, как сразу получил удар, заставивший его пошатнуться и сжать челюсть от боли. Рид не останавливался. Он наносил один удар за другим. Какие-то девятисотому удавалось отражать, от каких-то он уклонялся. Иные попадали ему в челюсть, живот или рёбра, заставляя группироваться и терпеть разливающуюся по всему телу боль. Но когда ручеёк тириума начал стекать по его губам, он понял, что ещё несколько сильных ударов повредят жизненно важные органы, тогда вся эта битва будет совершенно бессмысленна. Зачем ему погибать здесь, если он ещё хочет вернуться к юной девушке, которой предан и которая будет чувствовать себя разбитой, если её брат уничтожит всё счастье, что могло касаться их троих? Он сосредоточил всё своё внимание на траектории будущего удара, распределил силы, заключённые в своём теле и выполнил превосходный апперкот, вынудивший Гэвина покачнуться и упасть на покрытие. Рид тяжело дышал, но даже не думал сдаваться. У него кружилась голова. Его одолевала тошнота и усталость. В глазах двоилось, а изо рта прыскала кровь, но он мысленно поклялся, что отомстит за честь сестры и накажет обидчика. Он изо всех сил пытался подняться. — Не поднимайтесь, детектив, — также тяжело дыша, проговорил Ричард, опираясь на один из тросов бледной рукой. Гэвин резко вскочил, обхватил его живот, приподнял и бросил на пол, прижимая собственным весом. Ладонь его сжалась в кулак и он ударил, что было мочи, по лицу андроида. Ричард, отойдя от удара, коснулся своей челюсти рукой и выплюнул тириум, что сочился сквозь белоснежные зубы. — Я люблю вашу сестру, детектив, — с трудом выговорил он, продолжая сплевывать тириум. — Любишь? — удивлённо прохрипел Рид, отирая вспотевший лоб. — Люблю, — прикрывая глаза от усталости и боли, подтвердил Ричард. — И что ты с ней сделал? Какого чёрта ты с ней сделал, я тебя спрашиваю? — также тяжело дыша и хрипя, пытался вскрикнуть Гэвин. — Поцеловал её, — покрываясь синим румянцем, честно признался андроид. — И всё? Просто поцеловал? — Просто поцеловал. Гэвин медленно отстранился от Ричарда и еле дыша оперся о тросы чуть поодаль. Ричард оставался лежать там, куда его бросил напарник. Спустя несколько секунд он услышал сдавленный прерывающийся смех. Рид придерживал избитый живот, чтобы было не так больно смеяться. Девятисотый аккуратно приподнялся на локтях и взглянул на напарника. — Я думал, что ты обидел её... Знаешь, против воли или типа того, — покончив со смехом, объяснил Рид. — Какого чёрта ты сразу не сказал? — Это сугубо наше с ней личное дело, я не хотел компрометировать её. Если бы она хотела рассказать, что между нами произошло, она бы рассказала. А раз вы были не в курсе, значит, она или стесняется меня или стыдится своей собственной слабости.       Я андроид, детектив. Я не знаю, как она ко мне относится и как относится к моим чувствам. Но я не делал с ней ничего плохого.       Я, как обычно, ждал, пока вы закончите с Марго. Мы с Рейчел беседовали о чём-то не содержательном, я даже не помню о чём. Она была так печальна и... Я даже спросил, не заболела ли она, но она ответила, что это из-за тоски по мне.       Детектив, поверьте, я ехал к вам, чтобы сообщить о новом деле, но при встрече с вашей сестрой я намеревался признаться ей в чувствах. Я вчера хотел это сделать, уже собирался, но в этот момент вы позвали меня, и нам бы не хватило времени объясниться, понимаете?       Я направился к выходу из её комнаты, она пошла меня провожать, и я... — Ричард смущённо отвёл глаза и снова лёг на покрытие, чтобы напарник не видел его лица. — В общем, она потянулась, чтобы открыть дверь и оказалась так близко со мной, что я не смог сдержаться... И поцеловал... И потом тут же ушёл, теперь понятно?       Вы серьёзно думали, что я бы мог причинить вред вашей сестре? Кто я по-вашему? Одержимый? Монстр? — Ричард снова приподнялся на руках и укоризненно взглянул на Рида. Гэвин стёр кровь, стекающую маленьким ручейком от рассеченной брови к глазу, а затем и губам. — Да я, чёрт его знает, что на меня нашло... Она же мелкая ещё, я просто... Ну, это же я увёз её из Кливленда сюда и должен присматривать за ней.       А после твоего странного поведения весь вчерашний день, да и эта подавленность Рейчел вчера вечером и сегодня утром...       Короче, у меня всё в башке перемешалось, я испугался, что она боится мне рассказать, чтобы не навредить нашей совместной работе...       И я почему-то решил, что ты мог причинить ей вред, а ты ещё и ничего мне не рассказал, придурок. Ричард молчал и наблюдал, как левая сторона лица напарника покрывается кровью. Он тяжело вздохнул, поднялся и сел рядом с Гэвином. — Да и откуда мне знать, что у тебя на уме, ты же ни черта о себе не рассказываешь, — небрежно бросил детектив. — Твоё это выражение «это сугубо моё личное дело» уже в печёнках у меня сидит.       Я рассказал тебе про работу под прикрытием, Рейчел рассказала тебе про нашу семью, я говорил об отце и своей родной матери. В конце концов, я согласился съездить в Кливленд и всё ещё рассчитываю, что ты придёшь на Рождество.       А всё, что знаю я, так это то, что у тебя есть частная владелица и что она назначила тебя работать в департаменте, что до работы со мной ты занимался домашними делами и развлекался в комплексе небоскрёба, где находятся апартаменты этой Марстон. — Что вы хотите знать? — спокойно спросил Ричард, разматывая бинты на руках. — Чёрт, хороший вопрос! — Рид молчал с минуту, а потом взглянул на андроида так, словно его осенило. — Вот, например, откуда все эти шрамы? Тебя в мясорубку опускали? Девятисотый медленно опустил взгляд и осмотрел свои шрамы, вспоминая, с какой болью давался каждый из них. — Это последствие опытов, которые проводила Эмми Марстон, моя владелица, в своей лаборатории, чтобы наблюдать результаты действия новой программы, которую она тестирует на мне, — вполголоса и с расстановкой объяснил он. — Она делала надрезы в разных участках тела, чтобы до конца понять процесс связи новой программы и моей нервной системы. Чтобы скорректировать эмоциональное восприятие в каждой программе.       Данные о болевых ощущениях надо дополнять, чтобы код был полноценным, как у людей. Я должен иметь представление о разной боли: порезы, ожоги, царапины, стёсанная кожа... Гэвин нахмурился. — И... это было очень больно? — Как если бы вас резали, когда вы находитесь в сознании и прикованы к креслу, без возможности впасть в болевой шок и лишиться рассудка, — ровным голосом сказал Ричард, сматывая бинты в один рулон. Рид сочувствующие хлопнул его по плечу. — Почему бы тебе не сбежать от этой садистки? Мог бы перекантоваться у нас с Рейчел, а потом найти себе квартиру подешевле или снять комнату за копейки. С деньгами я бы помог, без возвратной основы, — совершенно искренне сказал детектив, взглянув на андроида. Тогда мы лишимся её денег. Надо всё обставить так, чтобы у нас был доступ к её счетам. — Спасибо, детектив. Вы один из лучших людей, которых я когда-либо встречал, — с чувством ответил девятисотый, пожав руку напарника. — Ну и херовых же людей ты встречал... — Но я не могу принять ваше предложение по той простой причине, что теперь всё изменилось. Я не буду говорить о том, что не смог бы сбежать от одной из самых богатых и всевластных личностей в Детройте, потому что теперь эту личность считаю столь же дорогим для себя человеком, как люди считают дорогими своих матерей. Рид удивлённо поднял брови. — Да, как бы это вас не удивляло, теперь моя покровительница стала для меня почти что матерью. Она ласкова со мной, добра ко мне. Она принесла извинения за все те страдания, на которые обрекла до этого. Она сказала, что искренне желает искупить вину и теперь будет проводить со мной много времени. Она сказала, что я для неё нечто большее, чем просто эксперимент, представляете?       Вчера мы долго играли в теннис, сегодня вместе завтракали и обсуждали грядущие кинокартины. Она хочет сводить меня в очень престижный кинотеатр в компании своих ближайших друзей.       Она обещала ввести меня в круг своих знакомых, чтобы я не чувствовал себя обособлено от неё. Я бы никогда не подумал, что человек может так измениться, но это прям чудо какое-то! — Чудес не бывает... — озадаченно пробормотал Гэвин, мотая головой. — И люди не меняются. — Детектив, у вас такой пессимистичный взгляд на жизнь... Я уверен, что ей просто требовался отдых в Японии, обновление тела и разума, отчищенное от всего... — Не думаю, что озабоченную манией величия и своими опытами садистку могли спасти несколько недель в Японии, — усмехнувшись перебил его детектив Рид. — Всё это странно. На твоём месте я бы не подпускал её слишком близко. Запомни, Ричард, люди не меняются. Никогда. Ричард был совершенно не согласен со своим напарником, но ему не хотелось спорить и ссориться с ним, поэтому он просто замолчал и отвёл взгляд к окнам в крыше, где виднелось удивительно чистое сапфировое небо и где солнечные лучи погрузили всё в золотую дымку. — Ты мне вот что скажи, как вышло, что ты влюбился в мою сестру? Ты, такой молчаливый и невесёлый парень с суровым прошлым, и она, ходячий праздник с претензией на шоу с танцем канкан? Лицо андроида залила краска, он потупил взгляд и сжал рулон с бинтами. — Ладно, молчи, — видя смущение напарника, сжалился Рид, — но тогда другой вопрос – что собираешься делать дальше? — Моя владелица будет выделять мне около пяти тысяч долларов каждый месяц. Я намереваюсь откладывать по две тысячи долларов после каждой выплаты.       Таким образом, через два года у меня будет сорок восемь тысяч долларов. Рейчел исполнится 22 года, она будет уже год как совершеннолетней, — Ричард взглянул на Гэвина с некоторой виной. — А это значит, что мы бы могли покинуть Детройт в том случае, если мисс Марстон не отпустит меня добровольно после того, как закончит со своей новой программой для Коннора. Ведь эту программу она делает для модели RK800, а моя модель RK900.       Если же она отпустит меня, то с тем расположением, которым я пользуюсь у неё сейчас, я бы мог получить от неё ещё и дополнительные деньги к своей скромной сумме.       Впрочем, я не планирую зависеть от кого-то и обременять кого-то своими планами. Я способен выполнять совершенно разную работу и смогу обеспечить себя и Рейчел так, чтобы мы ни в чём не нуждались. Девятисотый посмотрел на напарника с надеждой не найти в нём сопротивления или негодования. Рид явно задумался. — И долго ты вынашиваешь этот план? — Со вчерашнего утра, разумеется. — То есть, ты серьёзно планируешь устроить семейную жизнь с Рейчел? — Да, детектив. Я же вам сказал, насколько серьёзны мои намерения, иначе бы я не стал посягать на неё... — Ричард снова смутился от воспоминания о поцелуе с Рейчел. — Семейная жизнь... Чёртово дерьмо, она не сможет усидеть на одном месте с одним человеком. Не справится с ответственностью и обязанностями. Не сможет побороть легкомысленность своего характера, — быстро проговорил Гэвин и достал из кармана чёрных шорт пачку сигарет. Андроид свёл тёмные брови и сосредоточил на Риде взгляд, полный укора. — Что вы такое говорите? — наполняясь и тревогой и гневом одновременно, спросил он. В его голосе слышался вызов. — Остынь, — легко бросил детектив и выпустил полукольцо дыма из сведённых губ. — Рейчел такая же как я, мы не предназначены для семейной жизни.       Я наблюдал за уходом матери из семьи, выслушивал от отца, как я похож на мать, какой я безответственный и легкомысленный. Собственно, таким я и вырос, о чём не особо жалею... — Гэвин повёл плечами. — Есть свои минусы, конечно, но это же жизнь, чего жаловаться? А Рейчел почти всё время была под моим влиянием, особенно в более сознательном возрасте.       Теа была слишком мягка характером, отец всё время проводил на работе. Лей воспитывалась в школе и мной, а после моего возвращения в Кливленд и вовсе стала ходить за мной хвостиком.       Мы... Не для спокойной семейной жизни, понимаешь? Я никогда не искал одну единственную женщину. Рейчел никогда не отвечала взаимностью одному мужчине.       Полагаю, что и ваш роман скоро развалится, потому что мы не романтичная порода, не склонны мы к настоящей любви. Ричард поджал губы. — Но ведь есть женщина, которую вы любите не так как остальных? — дрогнувшим голосом поинтересовался он. Девятисотый надеялся, что если у напарника есть пассия, то и Рейчел сможет быть верна только ему одному, потому что он не смог бы пережить её ухода. — Есть. Мэри Аддерли. Мой психолог с программы реабилитации, иронично, правда? Отец женился на своём психологе, а я боюсь... — Рид усмехнулся. — Ну, то есть, не боюсь, конечно, но опасаюсь, что не смогу быть с ней всегда. Она такая порядочная, правильная, здоровая...       В смысле, у неё полная семья, которая любила её в детстве и любит до сих пор, у неё работающие родители, которые, тем не менее, всегда находили свободное время, чтобы побыть с ней и её младшими сёстрами.       Мне всегда казалось, что семейные поездки за город, путешествия, весёлые посиделки за настольными играми по вечерам, совместные походы в кино, парки развлечений и всё подобное бывает только в кино.       У меня-то такого никогда не было. У меня была мать, развлекающаяся на вечеринках и пропадающая в клубах, и почти всегда недовольный и хмурый отец, которого я видел только в свободное от его работы время или когда он решал достать меня какой-нибудь мелочью.       И вот она рассказывает мне о подробностях своего детства, а мне даже сказать нечего. Не был бы я собой, я бы ещё по окончанию реабилитации ей предложение сделал, потому что это самая порядочная и благородная женщина, которую я когда-либо встречал. Я уверен в ней, как уверен в том, что солнце поднимется с приходом утра.       Я бы и нюхать, и курить бросил, клубы оставил, проституток и все свои вредные привычки, да только от характера никуда не денешься.       Поведение моей матери у меня в генах прописано, я такой же ветреный, как она. Куда мне до Мэри? А если меня потянет встретиться с Жозефиной? Если найдётся другой соблазн? В общем, это такое болото, из которого не выберешься. И Рейчел тоже в нём, вместе со мной. Ричард печально опустил голову. — Детектив, а как же мисс Аддерли? Она любит вас? — В том и странность, действительно любит. Не знаю, как её угораздило, мне это напоминает тебя и Рейчел, как вы вообще?.. Впрочем, ты отказался объяснять. Мэри... Я с ней объяснялся, сказал, что испытываю к ней, но предупредил и о своих опасениях.       К чему ей эта борьба с галлюцинациями, зависимостями, перепадами настроения, неконтролируемым гневом, скверным характером и беспокойным сном. Работа под прикрытием в Беркли, а затем и в Детройте наложила свой отпечаток, — Рид откашлялся. — Выслушав мои опасения, она сказала, что готова ждать столько, сколько понадобится мне для того, чтобы остепениться, чтобы решиться на серьёзный шаг. — Но Рейчел же не вы. Она росла в счастливой и полной семье, и она ещё юна. Я смогу оказать на неё хорошее влияние, — совсем тихим и немного поникшим голосом говорил Ричард. Он казался таким чувствительным и ранимым, что детективу Риду стало совестно — с одной стороны, он не хотел расстраивать напарника суровой правдой о Рейчел и её легкомысленности. С другой стороны, ему не хотелось, чтобы девушка впоследствии разбила андроиду сердце. Гэвин искренне надеялся на постоянность и серьёзность сестры, но не верил в то, что она могла остепениться в таком раннем возрасте, ещё будучи даже несовершеннолетней и, насколько знал Рид, совсем невинной. Гэвин тяжело вздохнул. — Я не знаю, Ричард. Рейчел сменила очень много воздыхателей. Честно говоря, я сбился со счёту, когда ей было семнадцать. Для неё все эти романы – только занимательные интриги на пару дней.       Я удивлён, что она увлечена тобой так долго, но, быть может, её интерес теперь поубавился, после того, как ты поддался на все её уловки.       Собственно, я подобное замечал ни один раз, а сколько я юнцов выпроводил с нашего порога... Впрочем, ты не юнец, во всяком случае, внешне. Но я тебя предупредил, знай об этом, — детектив взглянул на напарника сочувствующим взглядом и с трудом встал на ноги, хватаясь за тросы ринга. — Детектив! — Ричард еле успел подхватить Рида, когда того сильно качнуло, и он чуть не рухнул на пол. — Знатный апперкот вышел, Ричард, но можно было и помягче, — у Рида теперь троилось в глазах и всё вертелось без остановки, вызывая приступы тошноты. Вместе с тем потолок затянул мрак. Стены обратились во что-то движущееся и бесформенное. Под ногами извивались кровавые кишки, скручивающиеся вокруг ног, как пузырчатые змеи. Гэвина захватили галлюцинации. — Простите, я не достаточно рассчитал силу, но поймите правильно, если бы я не сдерживался, я бы вообще мог проломить вам череп. — Ах, так это ты сдерживался, — Рид вцепился рукой в плечо девятисотого, ибо только тот оставался прежним в ужасающих разум галлюцинациях. — Отведи-ка меня домой, мне нужно немного отдохнуть. Ричард аккуратно провёл напарника между тросов и довёл до раздевалки. — Не хватало ещё, чтобы ты меня раздевал! Я же не старик немощный, дай мне минуту, — Гэвин отмахнулся от андроида и оперся о стену, чтобы головокружение немного поутихло. Когда оба были готовы выйти, Ричард вновь взвалил руку детектива на своё плечо и чуть пригибаясь, вывел из спортзала, провёл по заснеженным аллеям. Они прошли в подъезд. В лифте поднялись и кое-как дошли до квартиры. Рейчел открыла дверь с такой быстротой, что можно было подумать, она стояла у двери с самого утра. Девушка смотрела на них округлившимися от испуга глазами: Ричард с взъерошенными волосами, ещё не испарившимся тириумом на губах, стёсанной щекой и встревоженными глазами, и Гэвин с синяком на подбородке, стертыми в кровь костяшками, промокшими волосами и мутным блуждающим взглядом. — Как же это?.. — растерянно вопрошала она. — Мы немного увлеклись, — виновато ответил Ричард, не сдержав голубого румянца на щеках при виде Рейчел. — Друг другом? — возмущённо воскликнула девушка, пропуская напарников в комнату брата. Гэвин выдавил из себя смех, похожий на сдавленное кряхтение. — Ну так вон какой Ричард красавец, как тут не... — Молчи уже! — перебила его Рейчел. Когда андроид уложил Рида на постель, девушка принесла холодное полотенце и положила ему на лоб. — Какие же вы несносные!.. У меня нет слов! Изумительно! Девятисотый завороженно наблюдал, как Рейчел краснеет от своих возмущений и как её грудь быстро вздымается и опускается, а кончики пальцев ели заметно вздрагивают. Она ещё немного повопила, а потом уловила наслаждающийся взгляд серых глаз и смутилась. Она без слов выскочила из комнаты и вернулась только для того, чтобы принести брату воды. Ричард остался около напарника, несмотря на переполняющие его чувства и желание обнять юную девушку, признаться ей в любви и расцеловать с бóльшим жаром, чем кто-либо и когда-либо целовал её. Буквально через четверть часа после произошедшего андроиду позвонил капитан Фаулер и сказал, что если они с напарником сейчас же не займутся поиском хотя бы какого-нибудь подозреваемого — неважно наркомана, серийного убийцы, сумасшедшего — дело перейдёт к полиции штата или ФБР. Девятисотый взглянул на разбитого галлюцинациями и тошнотой напарника и твёрдо ответил, что они не могут заняться этим делом прямо сейчас. Капитан Фаулер проорал что-то невнятное и положил трубку. Ричард придвинул кресло из-за покерного стола к постели Рида, сел, закинул ногу на ногу, положил руки на подлокотники и просидел в этом положении около часа, до того самого момента, пока Гэвин не уснул, когда Рейчел дала ему обезболивающее. Девушка присела на край постели и, не поднимая глаз на андроида, стёрла с рук брата кровь, промокнула его лицо, аккуратно смыла кровь, растекшуюся от брови и подержала немного у его подбородка лёд. — Ты можешь воспользоваться ванной, — тихо произнесла она и, не желая смотреть на девятисотого, отвернулась к лицу Гэвина, продолжая бережно стирать с его лица признаки драки. — А потом мы поговорим, правда? — любовным шёпотом сказал Ричард, отнимая женскую ручку от лица напарника и сжимая маленькие пальчики в своих руках. — Я думала, что ты объяснишься сегодня утром, — обиженно ответила Рейчел, но не вырвала руку, а только чуть развернулась в сторону андроида, всё ещё не удостаивая его взглядом. — Я собирался прийти после зала. Я хотел, я только для этого и шёл, я... Я люблю тебя, Рейчел, — девятисотый прижал женскую руку к губам, осыпая её бесконечными горячими поцелуями. — Уходи, уходи, не надо этого, не здесь, — она испуганно смотрела на спящего брата, стараясь отнять ручку. Ричард притянул её к себе с такой ловкостью, что её губы сразу же прижались к его, а тонкие руки легли на его плечи. Она вроде бы сначала противилась этим внезапным объятиям, а потом ручки перестали отталкивать его и обвили шею. Поцелуи у девятисотого и правда были самыми чувственными. А, может, это только от того, что она любила его по-настоящему и так сильно, как не любила никогда раньше. Они ещё немного побыли в объятиях друг друга, а потом Рейчел всё же отстранилась и заставила андроида пойти в ванную и привести себя в порядок. Сама она касалась своих губ горячими пальцами и не могла нарадоваться признанию Ричарда. Как прекрасно они теперь заживут — счастливые и свободные...