День рождения Миранды (Millgirl Mirandy Story 10)

— Семнадцать вниз: Томительная скука. Шесть букв. Миранда потянулась за другим бумажным носовым платком и подняла брови. — Ты смеешься? Это так просто. — О? — Энди сидела на другом конце дивана от нее, ноги обоих уютно устроились под теплым пледом, когда они сидели боком друг к другу перед камином в гостиной. Лампы были уже зажжены, а на диване лежали воскресные газеты и все многочисленные приложения к ним. Кэссиди лежала на животе на коврике у камина и читала о жизни в вагоне поезда, а Кэролайн пыталась научить Матильду, их нового щенка бишона, сидеть на попе дольше десяти секунд. Это был обычный воскресный день в середине января, все они были дома, в таунхаусе, а на улицах Нью-Йорка стояла ужасная погода. — Хандра? — О, конечно. Иногда я не вижу того, что у меня перед носом. — Хм. — Миранда высморкалась и задрожала. — Это правда. Если бы у тебя была хоть капелька чуткости, любовь моя, ты бы увидела, как я страдаю, отложила этот проклятый кроссворд и пошла бы и принесла мне еще горячего лимонного напитка. Прошло целых три недели, но Миранда стала жертвой того же вируса простуды, который недавно угрожал испортить Энди Рождество, и теперь чихала в самом разгаре. Это сделало ее такой же сварливой и тяжелой, какой она иногда бывала в самом начале их знакомства: бессонные ночи, кашель, яростная боль в горле и уверенность, что через несколько дней она не доживет до своего пятидесятого дня рождения. Этот ужасный юбилей был еще одной основной причиной ее нынешнего плохого настроения. Казалось, он все дальше и дальше отдаляет ее от Андреа, которая догонит ее и снова станет моложе всего на двадцать четыре года только в сентябре следующего года. Она не видела ни одной положительной черты в достижении полувекового возраста. — Теперь, моя драгоценная, не будь такой унылой. Я немедленно спущусь на кухню и приготовлю тебе одну из бомбических лимонно-медовых шипучек Кары. И что-нибудь с верхней полки в придачу. Ни одна из близнецов не обратила внимания на слова Энди, что, безусловно, хорошо, поскольку они были неистощимы в том, что касалось ограничения потребления алкоголя их родителями, особенно в середине воскресного дня. Андреа освободилась от ног Миранды, отодвинула шерстяной плед и стопку газетной бумаги и встала. Щенок Матильда, или Тилли, как они уже к сожалениею называли ее, тоже мгновенно вскочила и бросилась к двери. Куда бы Андреа ни пошла, она хотела быть там первой. Прошла всего неделя с тех пор, как они все забрали Тилли от заводчика, но Миранда и ее дочери уже поняли, что Энди почти как доктор Дулиттл умеет общаться с обоими недавно приобретенными питомцами, и бороться с этим было бессмысленно. Тыковка, рыжий котенок, все еще сильно дулся на новое пополнение в семье, но, по крайней мере, перестал шипеть на нее и вытягиваться, принимая вид адского изверга, когда она входила на кухню. Андреа провела с ним несколько долгих бесед о хороших манерах, и он пытался принять эту новую ужасную реальность — необходимость делить ее с кем-то еще, да еще и с собакой. Пока она ждала внизу, пока закипит вода для питья Миранды, Андреа наблюдала, как молодые животные общаются друг с другом. Матильда была до смешного слишком маленькой, белой и пушистой, чтобы ее можно было назвать собакой, но у нее уже было храброе собачье сердце. Кроме того, она была неизлечимо дружелюбна, и у Тыквы не было ни единого шанса против такого наступления очарования. Энди выжала большой флоридский лимон, добавила щедрое количество меда и горячей воды, а затем потянулась к спрятанной бутылке виски. Если повезет, эта смесь может напугать простуду Миранды и заставить ее отступить. Видит Бог, бедная женщина уже достаточно настрадалась, вдвое или втрое больше, чем она сама. Неудивительно, что у нее была тоска, а в случае Миранды — ворчанием. Она отнесла наверх большую кружку горячего напитка, надеясь, что это поможет улучшить ситуацию. Она умела очаровывать своего любовника лучше, чем кто-либо другой в мире, но крепкий алкоголь и мед, вероятно, лучше подействуют, чтобы успокоить боль. Позже вечером, когда девочки легли спать, Энди снова сидела с Мирандой на диване, но на этот раз голова Миранды покоилась на ее коленях, а накидка из валлийской шерсти покрывала ее стройное тело. Она все еще была простужена, но гораздо более послушна. Она просто хотела, чтобы ее обнимали и любили, и, конечно же, Андреа была ее официальным любимчиком. В данный момент она гладила ее волосы и потирала спину, что, несомненно, прекратило сильную боль. — Тебе лучше, дорогая? — Да. Прости, что я была таким чудовищем раньше. — Вовсе нет. В любом случае, это симптом простуды. Помнишь, какой я была сварливой, даже говорила, что ты глупая перед близнецами, когда я болела этим! Ворчливость — это часть жизни. Мы все должны просто прощать себя по ходу дела. Никто не святой. — Ты все время такая всепрощающая и позитивная, такая идеальная и любящая. Как тебе это удается? — Ты язвишь? Ты говоришь как Лили, которая назвала это одной из причин, по которой ей почти невозможно находиться рядом со мной. — Нет. Я искренне хочу знать. Хотела бы я иметь хоть один процент твоей милой души. В данный момент я чувствую себя просто колючим клубком стервозности. Я ненавижу себя и знаю, что не заслуживаю тебя. Пожалуйста, не оставляй меня, несмотря на мой ужасный характер. — Миранда, дорогая! — Андреа схватила ее за плечи и прижала к себе так крепко, как только могла. — Пожалуйста, даже не говори таких ужасных вещей. Я никогда, никогда не смогу оставить тебя! Я боготворю тебя, боготворю следы на снегу, оставленные твоими сапогами. Ты знаешь, что ты делаешь со мной, какую власть ты имеешь надо мной. Она сделала паузу, чтобы слова дошли до сознания. Миранда могла за несколько секунд превратиться из страшной госпожи в плачущего ребенка за несколько секунд, но кольцо вокруг их сердец было нерушимо. — Я знаю. Я веду себя нелепо. Это пост-рождественская хандра. Прости меня еще раз, если я напугала тебя. Я просто очень тебя люблю, а сегодня чувствую себя такой старой, такой непривлекательной, не стоящей ничьего внимания. — Недостаток витамина D, вот твоя единственная проблема. Я знаю, давай поедем куда-нибудь на солнышко, на твой день рождения! Кара позаботится о девочках и животных. Давай просто улетим куда-нибудь. Энди так редко требовала угощений или предлагала какие-либо экстравагантности, что на этот раз Миранда обратила на это внимание. Она села, собрала отвратительный беспорядок своих выброшенных салфеток на полу у дивана, одобрительно кивнула головой и улыбнулась. — Для пискуна у тебя иногда бывают самые лучшие идеи! Это именно то, что нам нужно. И если мы будем в отъезде, у Найджела не будет шансов организовать для меня какой-нибудь ужасно позорный праздник по случаю дня рождения. Я боялась худшего, ведь он знает дату и у него был блеск в глазах, когда он в последний раз упоминал о нём. — Так куда мы поедем? Миранда встала, молча продолжила приводить в порядок комнату, а затем сказала: — Лагуна, Лагуна Бич. — Лагуна? Это где? — Это маленький городок в часе езды к югу от Лос-Анджелеса. Мы снимали там несколько лет назад, и я всегда хотела вернуться. Это как раз то место, которое тебе понравится. Посмотри в газете, какая погода сейчас в Южной Калифорнии. — Окей. Ты же знаешь, что я никогда не была в Южной Калифорнии! В таком случае мы обязательно должны поехать. Энди пролистывала различные разделы воскресной газеты, пока не дошла до национальных прогнозов погоды. — Округ Оранж? — Да. — Максимальная температура на этой неделе 25, минимальная 18. Звучит идеально. Когда мы сможем поехать? Я уже начинаю волноваться. — Через три дня. Потом мы можем остаться на неделю. К тому времени моя простуда должна стать менее заразной. Я не хочу заразить ею неосторожных пассажиров во время полета. — Близнецы будут очень грустить? — Надеюсь, что нет. Джефф и Синди в любом случае должны забрать их в следующие выходные. Если мы полетим обратно после моего дня рождения, то вечером мы сможем все вместе поужинать. Как тебе это? — Звучит замечательно. А теперь давай отнесем тебя в постель. Думаю, сегодня ты будешь спать лучше. — Ты, конечно, можешь пойти в комнату для гостей, если хочешь, или я могу, — сказала Миранда, сознавая, что нарушала сон Андреа несколько ночей подряд. — Нет, конечно, нет! Андреа уложила Миранду в постель, растёрла её холодные ноги и успокоила горячий лоб влажной салфеткой, а затем нежно обняла её, пока та не заснула. Как она и надеялась, Миранда действительно проспала всю ночь, только очаровывала Энди небольшими, как у бурундука, похрюкиваниями и ворчанием, когда погружалась в глубокий сон. Итак, они отправлялись в Калифорнию, но не на повозке, а на чудесах современной авиации. Она не могла дождаться!