Ты можешь не умирать?

***

      Через две недели Чжэхань заметно пошел на поправку. Нельзя сказать, что он беспрекословно выполнял рекомендации, но по крайне мере старался. От встреч со своим… врачом он все также отказывался, поэтому Цзюню ничего не оставалось, как названивать ему и забрасывать его заботливыми сообщениями: 9:00 Цзюнь-Цзюнь: «Доброе утро. Ты позавтракал? Не забудь принять таблетки». 12:10 Цзюнь-Цзюнь: «Как себя чувствуешь?» 12:15 А-Хань: «Нормально.» 12:16 Цзюнь-Цзюнь: «Не верю, пришли фото.» 12:17 А-Хань: «Отстань.» 16:09 Цзюнь-Цзюнь: «Давай поужинаем?» 16:10 А-Хань: «Нет» 16:11 Цзюнь-Цзюнь: «Ну почему опять нет? Это уже 7 отказ.»       Крайнее сообщение сопровождалось фотографией, на которой было до боли знакомое и красивое лицо. Медицинская маска была приспущена, что позволяло узреть прекрасную улыбку, от которой все иголки Чжэханя ломались, превращаясь в шелк. Взгляд на фотографии был невинно притягательным и молящим о давно желанной встрече. «Как он это делает?» - подумал Хань и сохранил себе это фото. 16:20 А-Хань: «Тебя ждут пациенты.» 16:27 Цзюнь-Цзюнь: «Ты мой самый драгоценный пациент.»       Чжэхань расплылся в улыбке, но на такой флирт у него не было времени. Пусть к полноценной игре в гольф он не мог пока вернуться, зато уроки вокала возобновить вполне было ему по силам. Схватив свой ноутбук, Хань стал проверять имеются ли записи на ближайшее время. За время скопилось приличное количество заявок. Пока он был на больничном, то опубликовал на сайте так называемый «лист ожидания». В описании к нему говорилось: «Запись временно приостановлена. Она возобновится на следующей неделе. Люди, оставившее заявку в листе ожидания, будут распределены в первую очередь. В заявке необходимо оставить электронную почту для связи, а также указать имя и желаемые день и время урока. Далее вам на почту придет письмо с согласованием даты и времени. Спасибо за понимание».       Приступив к распределению людей, Чжэхань обрабатывал одну заявку за другой. В большинстве своем это были его постоянные клиенты. И так как дел у него все равно особых не было, он смог угодить каждому. Закончив, он составил свое расписание на полторы недели вперед и скинул себе на почту, чтобы ничего не забыть. Не успев прикрыть ноутбук, Хань услышал оповещение о новой заявке. Решив не откладывать на потом, он открыл ее. «Заявка на урок по вокалу. Имя: Саймон. Желаемые дата и время: 23 июля 19:00. Почта для связи: Simon1129@gmail.com.»       Чжэхань немного нахмурил брови, потому что такого человека среди своих клиентов он не помнил. Но так как на эту дату у него уже было все расписано, Хань отправил на указанную почту письмо с предложением перенести занятие на 25 июля с сохранением указанного времени. Достаточно быстро ему пришел положительный ответ.       Закончив все свои дела, Хань в хорошем настроении решил приготовить себе поесть. Не сказать, что он был хорош в готовке, но по крайней мере его кулинария была съедобна. Не то, чтобы у него был широкий выбор. Сделав себе лапшу, не забыв добавить побольше остроты, он уселся за стол и включил телевизор. На экране сменялись картинки, но Хань, кажется не придавал им большого значения. Он все чаще поглядывал на телефон в ожидании новых сообщений. Но их все не было. Тогда Чжан взял телефон и открыв камеру, сфотографировал свои кулинарные изыски. Почувствовав себя как-то глупо, он подумал: «Ты собираешься отправлять ему свою стряпню? Чтобы что?». Он помотал головой и нажал «отправить». Ответ не заставил себя долго ждать. 19:03 Цзюнь-Цзюнь «Только не говори, что собираешься это есть.» 19:04 А-Хань «Уже.» 19:06 Цзюнь-Цзюнь: «А-Хань, то есть ты отказываешься ужинать со мной ради этого? Серьезно?» 19:07 А-Хань: «Не ворчи, это вкусно. Я с завтрашнего дня выхожу на работу, так что мне некогда ходить по ужинам.»       Ответа не последовало, и Хань с удовольствием доев свою лапшу, отправился набираться сил перед завтрашним рабочим днем. Плечо практически перестало его беспокоить, лишь изредка напоминая ноющей болью, о некогда успокаивающих его мягких руках.

***

      Потихоньку Чжэхань вливался в рабочие будни, музыка приносила ему неподдельное удовольствие. Он был в хорошем настроении, провожая одного из постоянных клиентов. У него было немного времени, чтобы передохнуть перед встречей с новым клиентом. Хань расположился в кресле, попутно опустошая небольшую бутылку с водой. Для частных уроков, он арендовал небольшую студию, которая принадлежала школе искусств. Для уюта Чжэхань докупил туда некоторые предметы мебели. Журнальный столик пару диванов и кресло. Все необходимое оборудование, включая синтезатор предоставлялось школой.       Время близилось к семи, Хань встал, чтобы проверить аппаратуру и разложить несколько учебников для разных уровней вокала. Послышался приглушенный стук в дверь. Не оборачиваясь, Хань крикнул: - Пожалуйста входите. После того как он услышал, что клиент вошел, он, не отрывая взгляда от микрофонов поздоровался: - Добрый вечер, Саймон, верно? - Добрый вечер, господин Чжэхань, все верно. – пропел знакомый до теплоты в душе голос.       Хань резко обернулся и увидел не кого иного как Цзюня, все также по-детски улыбающегося. Он был удивлен, но в душе очень рад. Наверное, это был какой-то судьбоносный знак, которого он ждал. Гун выглядел так по-домашнему, одетый в длинную, свободную белую футболку и зауженные джинсы, которые подчеркивали его стройные ноги. К тому же такой образ вычеркивал из его возраста добрых пять лет. - Занимались ли вы вокалом ранее? – как ни в чем не бывало спросил Хань. - Ну, если пение в душе можно считать опытом, то да. – переминаясь с ноги на ногу пробормотал Цзюнь.       Чжэхань усмехнулся и расплываясь в улыбке спросил: - Тогда спой мне что-нибудь. Цзюнь поднял голову и вопросительно посмотрел на своего преподавателя. - Что? Ты сам начал этот спектакль, Саймон. – Чжэхань интонационно выделил это имя. – Я лишь следую твоему сценарию. - Саймон - это мое английское имя. – звучало как слабое оправдание. – Если ты будешь следовать моему сценарию, значит после у нас по плану ужин. – еще бы чуть-чуть и Цзюнь не сдержась захлопал в ладоши.       От такой милой и невинной улыбки Чжэхань таял словно лед в сорокоградусную жару. - Спеть все равно придется. – настаивал он.       Набрав по больше воздуха в легкие, Цзюнь спел первое, что пришло ему в голову. Это был припев песни «Like You So Much», исполнителем которой был Wang Guangyun. Как только слова вырвались из его уст, стало ясно лишь одно: Цзюнь пел сердцем, а не голосом. В некоторых моментах он даже попал в ноты, но это скорее было случайностью. Несмотря на то, что петь он не умел, его голос не резал уши, а скорее умилял. Чжэхань смотрел на него и не мог сдержать восхищения и умиления. На самом деле тембр его голоса был хорош и при условии регулярных занятий, Гун смог бы прекрасно петь.       Смотря как искренне Цзюнь старался, Чжэхань стал ему тихонько подпевать, направляя в правильную тональность. Услышав это, Гун открыл глаза и посмотрел на Ханя, который делая плавные движения рукой, показывал каким образом следует выровнять тон голоса. И в какой-то момент ему показалось, что их голоса слились в один. Закончив, Цзюнь смущенно улыбнулся. - Это было ужасно, знаю. – опуская голову и пряча глаза бормотал Гун. - Это было искренне. – голос Чжэханя звучал мягче обычного. – Лао-Гун, сейчас врач из тебя куда лучше, чем певец, но, если ты действительно захочешь учится петь, я помогу тебе. - Хань-гэ оказывается может быть таким мягким. – Цзюнь радовался столько близкому обращению. Чжэхань сделал вид, что не слышал этого и начал потихоньку складывать оборудование. - Так что, поужинаешь со мной? Я знаю одно хорошее местечко. – Гун кружил вокруг него как бабочка около самого вкусного цветка. - Только потому, что я очень голоден – согласился Хань.       Место, о котором говорил Цзюнь действительно было хорошим. Оно находилось в пешей доступности от студии Ханя, и они дошли быстро, немного прогулявшись. За ужином они болтали обо всем и ни о чем. Чжэхань рассказал о своем увлечении гольфом, а Цзюнь в свою очередь рассказал, что написал книгу. Их общение было столь непринужденным, словно так было всегда. Потянувшись за очередной порцией острого соуса Хань случайно коснулся руки Цзюня и тот бы, возможно, не придал этому большое значение, если бы Чжан сам не завис от прикосновения. Эти руки были такие нежные и изящные, что на них не хватало только касаний алых губ.       Пока Цзюнь отвлекался на разговоры с официантом, который пытался навязать блюдо из раков, Хань подкладывал ему еду в тарелку, наивно надеясь, что это останется незамеченным. Конечно Лао-Гун все это видел и ликовал у себя в душе. Ему не хотелось заострять на этом внимание, чтобы ничего не испортить. Он лишь влюбленно поглядывал на Ханя, изредка прикусывая и облизывая губы от накатывающих эмоций.       Когда они вышли из заведения, на улице заметно потемнело. - Спасибо. – отрывисто произнес Чжэхань. - Надеюсь это не последний наш вечер. – Цзюнь подмигнул ему и легонько толкнул в плечо.       Хань лишь издал невнятный звук и толкнул его немного сильнее. - Пойдем, я подвезу тебя домой. – сказал Цзюнь и кивнул в сторону припаркованной вблизи машины.       Увидев автомобиль, Чжэханя охватил внезапный приступ страха, он инстинктивно сжал кулаки. - Я еще успеваю на автобус. – процедил он, смотря на машину бешеным взглядом. - Зачем ехать на автобусе, если у тебя есть такой красивый водитель? – его слова сопровождались игривым взглядом - Или может, ты хочешь сам сесть за руль? – Цзюнь встал перед ним и увидел ужас в его глазах. - Сказал же, я поеду на автобусе. – от внезапно накатившей панической атаки было не скрыться. - Хорошо, Хань-Хань, не злись, поехали на автобусе. – Цзюнь положил ладонь ему на плечо.       Но сознание Чжэханя к этому времени уже полностью затуманили муки совести. В голове начали всплывать ужасные картинки его беспощадного прошлого. И он был не в силах это остановить. Казалось, каждый шрам на его теле разразился нескончаемой болью, напоминая о недостойном существовании. - Это я должен был умереть. Я, а не они. – Хань не видел и не слышал никого вокруг. Он лишь судорожно хватался за голову, а его сумасшедший взгляд проходил сквозь Цзюня. – Это моя вина. – он почти кричал.       Поняв, что ситуация выходит из-под контроля, Цзюнь взял лицо Чжэханя в свои ладони и заглянув прямо в бешено бегающие зрачки, произнес: - Смотри на меня. Это я, твой Лао-Гун, и я рядом с тобой. Смотри на меня. – взгляд Чжэханя замер напротив бездонных карих глаз. - Цзюнь-Цзюнь… - на глазах Чжэханя начали наворачиваться слезы. – Ты не понимаешь! – он резко сбросил с себя его ладони. Кожу обдало холодом. - А-Хань, прошу тебя… - Цзюнь схватил попытавшегося уйти Чжэханя. - Оставь меня! Меня не должно быть тут. Моя чертова жизнь должна была закончится три года назад. – он попытался вырвать руку. Цзюнь с силой потянул Ханя на себя и крепко обнял. - Не делай этого, умоляю тебя. – он шептал ему на ухо. Вырвавшись из его объятий Чжэхань схватил его за футболку и в порыве крикнул: - Почему?! - Потому, что в этот раз… – Цзюнь накрыл его руки своими ладонями. – Самоубийство убьет двоих.       Чжэханя снова накрыло, еще никогда он не испытывал столь противоречивых чувств. Эта буря ощущений заставила его отшатнутся на пару шагов. Сознание терялось в психологическом шоке и Хань просто не мог понять, что происходит и что с этим делать. Ему хотелось выплеснуть весь глубоко въевшийся яд, разъедавший его не один год.       Цзюнь спокойно подошел к нему, взял за руку чуть выше запястья и повел на автобусную остановку со словами: - Идем домой.       Они запрыгнули в последний автобус, который к тому же бы полупустой. Несмотря на достаточное количество свободных мест Хань отказался садиться. Он смотрел в окно, но невооруженным глазом было видно как его трясет. Его распирало и безумно хотелось кричать. Некоторые пассажиры поглядывали на него с опаской. Цзюнь все также держал его за руку, тем самым приземляя и не давая утонуть в собственном аду.       Как только они переступили порог квартиры Чжэханя, начался полнейший хаос. Вымещая свою безысходность Хань начал кричать и разбрасывать предметы обихода. Несмотря на то, что он жил в однокомнатной квартире, в ней было много места и много вещей. Первым под раздачу попала небольшая тумба в коридоре, которую он перевернул, казалось, без малейших усилий. Он выкрикивал проклятия и почти рвал на себе одежду, крича: - Все бесполезно!       Цзюнь был рядом с ним, позволяя вымещать злость, гнев и обиду следя, чтобы при этом Хань не причинил себе вреда. Он быстро и легко спрятал все острые предметы, а также оградил Чжэханя от посуды.       Когда пелена агрессии спала с его глаз, Чжан подлетел к Цзюню и будто из последних сил прошептал: - Прошу. Не дай мне потерять себя. – его взгляд умолял о помощи. - Ни за что, А-Хань. – Гун провел большим пальцем по лбу Чжэханя, вытирая капельки пота. – Хочешь принять ванну? Ты очень устал. – он говорил спокойно, проводя пальцами по щеке.       Получив утвердительный кивок, Лао-Гун усадил еще трясущегося Чжана в кресло, а сам пошел в ванную комнату. Слева от входа располагалась стиральная машинка и умывальник с зеркальным шкафчиком. В центре у стены - большая кристально белая ванная. На полках выше неё стояли бутылочки с гелями для душа и прочими уходовыми средствами. Цзюнь включил воду средним напором, и немного подождав, добавил пену для ванны с эфирным маслом лаванды. Потихоньку белые пузырьки стали покрывать воду, скрывая ее под собой.       Сделав напор воды поменьше, оставляя лишь успокаивающий шум, Цзюнь вернулся в комнату. Хань практически расплавился, сидя в кресле. Гун помог ему подняться и завел в ванну. Чжэхань остановился посреди комнаты, бросив стеклянный взгляд на ванну и молча стал расстегивать рубашку. Она казалось такой тесной и жесткой. Расправившись с последней пуговицей, он попытался одним движением сбросить ее, но не вышло. Затем Чжэхань почувствовал у себя на плечах нежные руки, которые освободили его от рубашки, словно от оков. После Хань начал снимать угнетающие его стройную талию джинсы и нижнее белье. Цзюнь в этот момент отвернулся, прекрасно понимая, что сейчас Ханю было нужно совсем другое.       Эмоционально выпотрошенный Чжэхань медленно сел в ванну, давая возможность телу слиться с теплой водой и ароматом лаванды. Его пробила легкая дрожь, а пена укутала почти полностью. Набрав в легкие побольше воздуха, он с силой выдохнул. Цзюнь поднял одежду с пола и сложил на стиральную машинку. Затем подойдя, он выключил воду, которая успела набраться примерно на половину. Наклонившись он закатил свои джинсы насколько это было возможно и сел на выступ у изголовья ванной, опустив ноги в теплую пенную воду. Хань немного подвинулся, удобно устраиваясь между ног, запрокидывая голову.       Сняв с подставки душ, он наклонился и включил воду на панели, которая располагалась по середине ванны. Массажный напор теплых струек хлынул на плечи Чжэханя. От чего тот немного поморщился, но быстро расслабился, когда тонкие пальцы трепетно коснулись его кожи. Поглаживая плечи и грудную клетку Цзюнь разгонял согревающие потоки воды. Прикосновения были аккуратные и безумно нежные. Они окутывали заботой, успокаивали, и вскоре Хань сумел расслабится. Сердце сменило бешеный ритм на более спокойный.       Едва ощутимыми движениями Цзюнь проскользил мокрой рукой от шеи к затылку немного взлохмачивая волосы. Затем направил струю воды на голову, словно смывая все плохие мысли. Своей ладонью он прикрыл лицо Ханя, чтобы вода случайно не попала в глаза. Чжэхань прерывисто дышал, слегка прикусывая губы и водя по ним языком. С каждым движением прелестных рук, он чувствовал освобождение. Хань понимал, что нуждается в нем больше, чем в ком-либо и Цзюнь без слов оказывал ему эту поддержку. Что-то внутри Чжэханя безоговорочно доверилось Гуну.       Опустив душ в ванну, Цзюнь достал с полки шампунь и выдавив немного себе на руки, принялся легкими движениями массировать голову. Закатив глаза, Хань тяжело вздохнул. Он мотал головой, следуя движениям ласковых рук.       Смывая пену, промывая черные шелковые волосы Лао-Гун вымывал все ядовитые мысли и чувства. Простые и легкие движения, которые струились от затылка, вниз по плечам к груди, умиротворяли и защищали. Цзюнь сам не замечал как сшивал изрезанное одиночеством и чувством вины трепещущее сердце Чжэханя.       В ванной становилось достаточно душно и Гун ловко, одной рукой снял с себя промокшую футболку и бросил на пол. Внезапно Хань накрыл своей ладонью руку Цзюня застывшую на теплом плече. - Лао-Гун, прости. – он виновато наклонил голову вперед. - Тише, Хань-Хань, все хорошо. – его руки скользнули от шеи к щеке. - Ты не спрашиваешь… - Чжэхань сглотнул. - Тсс…- тонкие пальцы коснулись влажных и искусанных губ Ханя, призывая к молчанию. – Сейчас важен только ты и ничего больше.       Вода струилась по плечам, скатываясь вниз и смешиваясь с пеной. Время замирало, давая возможность выдохнуть, собрать в себе силы. Застыть в моменте безграничного доверия и поддержки. Обворожительный взгляд Лао-Гуна касался каждого шрама на теле Ханя, ментально целуя и исцеляя. Излечивая многих пациентов, Цзюнь никогда не чувствовал себя настолько нужным как сейчас. Когда Хань открылся перед ним, обнажая свои душу и тело. Все было понятно без слов и объяснений.       Чжэхань хаотично водил пальцами по тыльной стороне уже такой родной ладони, положив голову на ногу Гуна. Внутри царило спокойствие, некогда покинувшее его и с горечью позабытое. Казалось, сейчас он переосмысливал всю свою жизнь. Хань чувствовал в себе продолжение рук Цзюня, а немое молчание говорило больше, любых самых красноречивых слов. «Ты вторая половинка моей души» - думал Лао-Гун. «Твое сердце похоже на мое сердце» - думал Чжэхань. Шум воды прекратился и Цзюнь поставил душ на место. Отклонившись назад, он снял с крючка большое банное полотенце. Раскрыв его Гун встал, закрывая себе обзор на встающего и расслабленного Ханя. После он завернул его в полотенце, слегка приобняв, вдыхая нежный аромат любви с нотками лаванды.