Пари с иллюзорным миром

2 В назначенный день Альф сдержал свое слово и встретился с незнакомцем, которого, как оказалось, зовут Паул. Молодой человек держался с ним холодно и с долей презрения, как и с любым другим человеком. А особенно с человеком, имевшим наглость влезть в его мысли. Альф ухмылялся про себя, думая, как высмеет этого дерзкого сорванца, когда увидит то, чем он собирался его заинтересовать. Он шел в спокойной уверенности: то, что хочет показать ему Паул — чистой воды бред. Они почти не разговаривали. Паул пытался завести разговор, но Альф отвечал сухо и холодно. Наконец, молодые люди пришли в какое-то здание, отдаленно напоминающее закрытый театр или музей. Когда Альф, вслед за Паулом, вошел, он увидел странных и непонятных ему людей. Преимущественно это были мужчины, но было среди них несколько женщин. Лица у этих людей были неестественно белыми, а глаза не по-человечески огромными и слегка остекленевшими. Посредине зала стоял человек, очевидно поэт, читающий свои стихи. Слушатели, взрослые мужчины, при этом плакали прямо навзрыд, как плакальщицы на похоронах, то и дело выкрикивая фразы восхищения талантом автора. Поэт же читал с какой-то странной, противоестественной страстью и запалом, будто переигрывающий свою роль, актер. Он так жестикулировал руками, а белое лицо его искажала такая гротескная мимика, что Альф расхохотался. Хохотали и за задними столиками. Но их хохот напоминал приступы у больных психическими расстройствами. Они визжали, издавая такой жуткий смех, что пробегали мурашки по коже. Поэт продолжал распаляться. Он так вошел в роль, будто бы сам стал героем стихотворения. Слушатель за первым столиком, рыдая, подполз к чтецу на коленях и обнял его за ноги. Поэт, оторвавшись от чтения стихотворения, польщенный таким порывом преклонения своему искусству, тоже присел возле своего поклонника. Они обнялись и плакали. Причем их лица были настолько искренними, что Альф поразился. — Браво! Браво! — закричала какая-то женщина, вскочив из-за своего столика. Все присутствующие начали рыдать, издавая возгласы восхищения. Лишь за задними столиками истерически хохотали. — Куда вы привели меня?! — сверкнул глазами Альф. — Это подпольная психиатрическая лечебница?! Я ухожу немедленно. Ни минуты не останусь в этом дурдоме! — Пока что это невозможно, — ответил Паул. — Что значит "невозможно"! — взбесился Альф. — Кто вошел в стены клуба, не может покинуть его до окончания сеанса. — Клуб? Какой, к черту, клуб?! Какой еще сеанс! Это клуб для душевнобольных?! — Успокойтесь, мой друг, давайте присядем за столик и погрузимся в мир гармонии, — сказал Паул. — Вы смеетесь надо мной! Молодой человек кинулся к выходу и убедился, что двери действительно закрыты. У него не оставалось другого выхода, как присесть за столик к Паулу. Альф ошарашенно оглядывался по сторонам, наблюдая перекошенные лица душевнобольных, похожие на трагикомические маски. — Вина! — он хлопнул по столу. — Здесь не пьют вино, — заметил Паул. — А что здесь пьют?! — Кофе. — Хочу алкоголя! — закричал Альф. — Здесь пьют исключительно кофе, — он улыбнулся служанке, которая поставила на столик две чашечки кофе. Этот кофе источал немного странный и тошнотворный аромат. Но, чтобы хоть чем-то промочить горло после вчерашних возлияний, насупившийся Альф пригубил из чашки и поморщился от не очень приятного привкуса. — Что это за дерьмо? — не выдержал он. — Сорт кофе, привезенного с востока, — непринужденно улыбнулся Паул. Альф разозлился не на шутку. Все это было похоже на насмешку. Комическое представление, будто разыгранное специально для него. Этот человек — Паул, взявшийся неизвестно откуда и так дерзко нарушивший его планы, привел его в это непонятное заведение, где не пьют ничего, кроме кофе с привкусом дерьма, и теперь его окружают перекошенные рожи душевнобольных людей с выпученными глазами. Осознание этого вызвало у Альфа гнев и он хлопнул кулаком по столу — несколько капелек кофейного напитка выплеснулись из чашки. — Какого дьявола вы меня сюда привели! — закричал Альф. — Вы что, смеетесь надо мной?! — Нисколько, — спокойно ответил Паул, смакуя этот отвратительный кофе, словно напиток олимпийских богов. — Мы же, помнится, пари с вами, милорд, заключали. Это непринужденное спокойствие Паула доводило Альфа до белого каления. Поведение Паула натолкнуло его на мысль, что этот человек над ним изощренно издевается. Альф сжал под столом кулаки, пока они не посинели. Он нервно схватил со стола вонючий кофе и залпом выпил его. Пустая чашка зазвенела, ударившись о столик, но никто не обратил на это ни малейшего внимания. Умалишенные занимались своими делами. Альф бегло посмотрел на идиотов. Тут и знакомые лица промелькнули. Альф узнал верховного судью. Этот человек иногда захаживал к ним в поместье, когда был жив отец. Судья был крупной шахматной фигурой в игре системы. Всегда держался холодно и высокомерно. Когда Альф случайно видел его в своем поместье, то у него возникала мысль, а есть ли у этого человека вообще душа? Умеет ли он чувствовать? Судья этот напоминал скорее каменную гору, чем живого человека из плоти и крови. То, что увидел молодой человек сейчас, лишь блекло напоминало верховного судью. Взлохмаченный, с глазами, раскрывшимися, как два блюдца, верховный судья говорил прилюдно такие вещи, что если бы Альф все ещё был пятнадцатилетним юнцом-девственником и хоть краем уха услышал подобные речи, то наверняка покраснел бы до корней волос. Судья с таким простодушием, с такой откровенностью рассказывал людям о своих тайных извращениях, будто бы обсуждал покупку новой лошади. Он описывал в мельчайших подробностях то, как любит заказывать себе шлюх и любит, чтобы эти шлюхи хлестали его плеткой. Хорошо, если будет три-четыре шалавы одновременно. Судья до мелочей описал свои ощущения при этом действе, не утолив даже своей тяги к молоденьким мальчикам! И это была неприступная скала, образцовый семьянин, говорящий сейчас такие непристойности, что Альф диву дался. "Что-то здесь не так"... — подумал Альф. — "Это что-то большее, чем просто сборище сумасшедших". Но что за всем этим кроется не мог взять в толк. Поведение верховного судьи ввергло в окончательное недоумение. Откровенничал не только судья, но и многие другие люди. Здесь каждый так отчаянно бубнил о своих самых сокровенных тайнах, что поднимался волос дыбом от таких признаний. Это был настоящий праздник взрыва эмоций. Кто-то рыдал, кто-то смеялся. Судья продолжал жестикулировать, показывая, как одна из шлюх засовывает рукоять плети ему в задницу. Альф, пораженный рассказом судьи, уставился на него остекленевшим взглядом. Он не знал, сколько времени смотрел на судью. Время исчезло, оно стало безграничным. Прошла минута, день, месяц, год? Все стало одним целым. Наконец, Альф разразился безумным хохотом, глядя на судью.