Переписка поневоле

      Злость и досада прожигали грудь юного Мастера, а лихорадочные мысли никак не хотели успокаивать свой безумный темп, заставляя мужчину с усилием тереть виски в попытках усмирить головную боль. В полумраке спящего поместья создавалась едва ли не гробовая тишина, прерываемая лишь звуками летящей на пол ткани. Осознание всей нелепости сложившейся ситуации комом вставали в горле и Рагнвиндр готов был поклясться, что забудет эту ночь как страшный и просто абсурдный сон, где он не только смог облажаться, но и сделал это два раза, по насмешке судьбы оказавшись прижатым к стене несносным рыцарем Ордо Фавониус. Да ещё каким!.. Ему прямо-таки посчастливилось встретить именно Альбериха.       — Сэр Кэйа, — тихие, с холодком сказанные слова проносятся по комнате, а взгляд невольно упирается в лежащие на полу женские атрибуты в виде поддельной выпуклости и отнюдь не мужской одежды. «Этот идиот ведь не напишет, верно? Он же был пьян. Впрочем, как и всегда. Это его манера общения, не запомнит же он именно этот случай, наверняка я был не первым в этот вечер».       С подобными умозаключениями Дилюк решил временно пустить всё на самотёк, не забыв по возможности ограничить все возможные стычки с капитаном, — в противном случае он мог бы не выдержать снова вид этого самодовольного лица. Да и таким образом забыть о случившемся было бы в разы легче… Если бы не одно «но», которое нагрянуло на тяжёлую голову Мастера в один из привычно грязных от чужой крови вечеров.

***

      На какое-то время в Мондштадте воцарилось самое настоящее затишье. Отголоски задорных мотивов бардов доносились до самых окраин города, неудержимо взмывая ввысь, прямо до верхушек величественных мельниц, что своим видом вызывали у местных детей восторг. Взрослые же нередко в течение дня поднимали головы кверху, коротко наблюдая за неизменно работающими мельницами, чьи лопасти, казалось, никогда не останавливались. Именно это внушало горожанам некую одухотворённость, даровало силы продолжать работать не покладая рук во имя своего родного края, ведь поблизости всегда был освежающий, вездесущий ветерок — главный признак близости Анемо Архонта к своему народу, которому последние были бескрайне благодарны.       За исключением разве что тех, кто знал слишком много, либо же предпочёл извлекать веру в лучшее исключительно из глубин своей души, полагая, что церковь ошибочно выделяет кого-то главного, высшего над всеми людьми. Но и те также были в чём-то правы.       Каждый здесь занимался своим делом. Из-за царящей в воздухе атмосферы свободы могло возникнуть такое ощущение, будто в Мондштадте что ни день — то пятница. В каком-то роде можно было считать это одним из главных преимуществ этого «райского» уголка, однако по большей части именно в этом Рагнвиндр видел главный недостаток родного региона. Как считал винодел, сравнительно низкий уровень дисциплины в Мондштадте — источник по меньшей мере половины бед его жителей. Впрочем, под стать самому Барбатосу.       — Сэр Кэйа, вы на задание? Я с вами! — откуда ни возьмись на площадь выбегает резвая девушка, чей звонкий голос на мгновение перекрывает песню стоящего неподалёку барда. Ветер, подобно заботливому покровителю, поднимает длинные пряди в воздух, вынуждая скаута обыденно откинуть те назад лёгким движением руки.       Капитан замедляет свой шаг и вскоре с доброжелательной улыбкой оборачивается.       — Прости, дорогая, но не в этот раз, — отрезает мужчина и скрещивает руки на груди, в то время как во взгляде отражается стальной блеск, явно намекая на то, что капитан не собирается терпеть сейчас возражений.       Девушка возмущённо фыркает, но сдаваться не собирается, а потому решительной походкой семенит вслед за капитаном. Последний подавляет тяжёлый вздох. К Эмбер у него не было никакой неприязни, но к чему была такая навязчивость, понять он не мог. С пару секунд покопавшись в своей памяти, он выдаёт:       — Я слышал, Эоле недавно дали поручение разобраться с каким-то происшествием у подножия Драконьего хребта. Если поторопишься, можешь успеть её нагнать, — с этими словами Кэйа заворачивает за угол. Ответа не последовало. Видимо, девушка всё же поняла, что навязаться капитану в команду — провальная идея, а потому решила выбрать предложенную альтернативу. «Хорошая девочка» — мысленно хвалит её Альберих, вновь погружаясь в свои мысли. Нечего делать ребёнку на таком сомнительном задании, где даже и не знаешь, чего ожидать от противника.       Альберих привык работать один. В крайнем случае брать небольшой состав рыцарей с собой, но держать тех на расстоянии, если дело требует чего-то большего, чем просто разобраться с завалами на дороге или подобной рутиной, не стоящей особого внимания и предосторожности. Однако бывали и случаи, когда работать приходилось с чем-то действительно серьёзным, где уже не до разминки, а посторонние лишь отвлекали и зачастую мешались под ногами. Альберих давно уяснил: хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам. Именно поэтому сейчас он постарался как можно незаметнее и оперативнее ретироваться из главного штаба, дабы вечно беспокойная Джинн не решила, что все приведённые капитаном аргументы всё-таки не слишком убедительны, после чего та обязательно успела бы отправить с ним в путь ещё пару «помощников».       Да и откровенно говоря — не до этого было сейчас. Маги бездны были замечены за попытками приобщиться к местной цивилизации и это не могло не привлечь внимание капитана. Интуиция подсказывала Кэйе, что всё не так просто, как может показаться, а значит нужно соблюдать осторожность и действовать метко.

***

      Переданное послание от информатора легко сбивало с толку не причастных к этой теме людей, которые не видели в условных знаках да витиеватых символах ничего большего, чем какую-то «бредовую шутку», которую незамедлительно следовало с досадой смять, а в худшем случае и порвать, после чего выбросить и продолжить заниматься своими делами. Получив такое письмо почти что из рук в руки, Рагнвиндр не спешил совершать эти логичные действия, буднично пряча послание во внутренний карман своего камзола. Мужчина картинно щурится от яркого солнца и, высказывая своё секундное замешательство, направляется прямо на винокурню, где в своём кабинете обязательно прочтёт шифр, как он обычно это делал. Тихо и без ведома окружающих его людей.       Комната купалась в лучах солнца, создавая настолько ленивую обстановку, что возникало желание открыть окна нараспашку и просто наблюдать за тем, как светлый тюль свободно колышется под порывами ветра, местами приоткрывая обзор на чистое небо. Однако это небо нужно было ещё защитить, а потому Дилюк без лишних мыслей ломает сургучную печать, а вид его выдаёт полнейшую невозмутимость, когда перед взором предстаёт замороченный шрифт, несколько небрежно выведенный на едва пожелтевшей бумаге. Смесь всего понемногу: по составляющим шифра можно было безошибочно определить, откуда родом был отправитель, но это было единственным покушением на анонимность верного информатора.       Строки заставляют винодела напряжённо свести брови. Несомненно, хорошо, что недавняя неудача не так губительно повлияла на всё дело в целом, но оттого легче не было. Откинув воспоминания о той ночи, Рагнвиндр переворачивает лист и внимательно осматривает тот на наличие чего-то ещё, однако взгляд не выделяет ничего примечательного.       «Поговаривают, что фатуи каким-то образом смогли сойтись с Орденом Бездны», — цели и мотивы маячили размытым пятном где-то вдалеке, но одно было ясно — нельзя так просто оставлять это без внимания. И Дилюк чувствовал, что без его вмешательства тут не обойтись. — «Да и где гарантия, что рыцари хотя бы догадываются о том, что происходит у них под носом? Не в обиду действующему магистру, но они едва ли способны на что-то стоящее».       Рагнвиндр щёлкает пальцами, поджигая лежащее на блюдце письмо. С минуту он пристально наблюдает за тем, как яркое пламя пожирает тонкую бумагу, сжигая ту до конца, более не позволяя даже предположить, чем когда-то была эта горстка пепла. Он обыденно отставляет «улики» на край стола и окончательно теряет интерес к сожжённому посланию, поднимаясь на ноги. Работа сама себя не сделает, а значит, чтобы успеть на место предположительной сделки вовремя, нужно выдвигаться уже сейчас.       На выходе Дилюк застаёт главную горничную, что хозяйничала на первом этаже, ловко протирая пыль на столах. Рагнвиндр кивает той, получая мягкую улыбку в ответ. Всё-таки они были способны понимать друг друга без слов. А может, Аделинда просто слишком хорошо знала Мастера, будучи рядом с самого детства своего господина.       «Вернусь поздно», — гласило немое предупреждение.       Взгляд падает на явно выбивающуюся из интерьера цветастую вазу, заставляя невольно вспомнить одного заносчивого капитана. Мужчина в очередной раз мысленно клянётся себе, что когда-нибудь «случайно» скинет ту на пол, а осколки закопает на заднем дворе. Может даже где-нибудь подальше. И поглубже.       Когда Полуночный герой наконец добрался до указанного места, солнце плавно-ленивыми шагами пересекало границу позднего дня и ночи, алыми лучами вырисовывая незамысловатые яркие контуры на облаках, что проплывали сейчас достаточно близко к земле. Освежающий ветер приятно лохматил пышные волосы, создавал забавные завитки из очень некстати выбившихся из хвоста прядей. Дилюк с некоторым усердием смог сдержаться от того, чтобы подставить лицо ветру и позволить этому явлению природы безнаказанно вносить свои правки в принципиально практичную причёску винодела.       Рагнвиндр сосредоточенно оглядывается, ловя взглядом малейшие изменения в обстановке, и в итоге замечает небольшой вход в пещеру, от которого прямо-таки веяло сокрытой тревогой. С осторожным вздохом тот присаживается на корточки рядом с не очень хорошо спрятанным за камнями убежищем (и кто вообще так ужасно заметает следы?), мысленно оценивая свои шансы пролезть туда и остаться незамеченным.       При более внимательном осмотре каменной кучи можно было подумать, что некто не без изящества разрубил камень, открывая себе проход, а после будто специально не старался вернуть всё на место. С несколько долгих секунд Дилюк ломает голову, думая, кому вообще это может понадобиться, но в итоге просто решает не искать логику в этом. В кои-то мере именно сейчас можно было всецело положиться на грубую силу. Бесцеремонно проникнуть внутрь и сделать так, чтобы свидетелей со стороны врага не осталось — уже хорошо.       Мужчина без лишнего шума открывает себе проход и с секунду всматривается в безжизненную темноту, словно стараясь уловить в ней хоть какой-то отголосок жизни, но этого не происходит. Пустота словно затягивает всё живое и поглощает без конца, отчего где-то на задворках сознания непроизвольно возникает такой маленький, но донельзя паршивый ужас.       Рагнвиндр на свой страх и риск оставляет всё как есть, лишь смазывая свои следы на отчего-то слегка влажной земле, прежде чем войти внутрь. В помещении, о границах которого Дилюк пока ничего не мог сказать, пахло сыростью и явно ощущался неприятный холодок. Здесь было настолько тихо, что в голову даже закрадывались подозрения: действительно ли глухой стук да тихий звон раздаётся под ногами, а не откуда-то издалека? Через минуту продвижения в пустоту брови сводятся к переносице, но мужчина не сбавляет темпа, лишь на мгновение оборачиваясь назад, чтобы понять, что лунного света с улицы уже не видно. С каких пор в Мондштадте появились такие длинные тоннели, выходящие из каких-то пещер, Дилюк понять не мог.       Вскоре чуткий слух смог уловить тихие, но звонкие удары капель о камень, а вместе с ними и неразборчивый шёпот, который местами срывался чуть ли не на крик. Кажется, говорящих было несколько и каждый старался отстоять свою точку зрения, иногда забывая про самоконтроль, свойственный едва ли не каждому человеку.       Мужчина ускоряется и его осторожные шаги начинают тонуть в нарастающих голосах незнакомцев, когда тот едва ли не выскакивает на свет. Винодел успевает вовремя притаиться, слыша, что голоса внезапно замолкают. Тишина давит своим напряжением и Дилюк непроизвольно собирается с мыслями, чтобы в случае чего дать достойный отпор. Клеймор призвать он не успевает: неприятный, скрипучий говор возобновляется вновь, заставляя незваного гостя беззвучно попятиться назад, дабы не искушать судьбу своим раскрытием.       Язык Ордена Бездны был непонятен Рагнвиндру, но была у говорящего одна странность — тот прямо-таки скакал с одного языка на другой, куда более знакомый любому мондштадцу, но даже так из чужих уст он звучал до того неправильно, что практически полное непонимание смысла этих слов оставалось неизменной проблемой случайного слушателя. Второй же, судя по всему человек, говорил не в пример лучше, но чересчур уж запутанно, очевидно тщательно выбирая свои выражения.       — Я надеюсь, вы сохранили в секрете всё то, что было брошено на карту. Крайне не хотелось бы вставать пред вами на поле боя, когда есть такая возможность сойтись в компромиссе.       — Абсолютно. Под моим командованием мы достанем те бумаги этой ночью. Не волнуйтесь, никто больше не имеет полной информации о том, что именно вам нужно. К слову об этом… — Дальнейшие слова Дилюк уже не мог разобрать, как бы внимательно он ни вслушивался в эти неприятные звуки, что издавало существо. Отсюда определить было сложно, но он бы сказал, что один из этой пары являлся магом бездны.       На несколько долгих секунд в помещении повисла тишина, вновь заставляя мужчину напрячься. Чьи-то тяжёлые шаги направились в его сторону. Дилюк мысленно цыкнул. Ну почему именно сейчас? Впрочем, имеющихся кусочков было достаточно, чтобы понять, какая картина разворачивается у жителей за спинами. В руках появляется увесистый клеймор, что не раз помогал мужчине выбраться из любой сомнительной ситуации по меньшей мере живым.       Звонкое «дзынь», подобное на звук разбившегося прямо посреди светской беседы бокала, неожиданно заставляет чужие шаги прекратиться, а через мгновение их владелец ощутимо меняет направление. Воспользовавшись моментом, Дилюк коротко выглядывает из своего убежища, замечая в дальнем углу пустой комнаты с высоким потолком разбитый лёд. Противники очень кстати стоят к нему спиной, а потому мужчина с готовностью перехватывает оружие поудобнее прежде чем броситься в бой.       Щит гидро мага бездны кажется чуть прочнее, чем у обычных магов, однако это не мешает мужчине сыграть на эффекте неожиданности и за считанные секунды избавиться от водной завесы, на какое-то время вырубая беззащитное создание. В голову прилетает серия выстрелов, от которых винодел в последний момент успевает увернуться.       — Терпеть не могу таких, как вы, — с плотоядной ухмылкой осведомляет Дилюк, рукой отбрасывая назад немного подпаленные волосы.       За исключением пары пропущенных ударов, Рагнвиндру удаётся без особых потерь уложить агента фатуи на твёрдую поверхность, с усердием вдавливая чужака коленом в камень.       — Говори, что вы собирались сделать? — чуть ли не рычит Полуночный герой, а ответом ему служит упрямое молчание, прерываемое лишь тяжёлым дыханием обоих мужчин. Дилюк постепенно начинает терять терпение, чувствуя, что явно не просто так этот мерзавец со смутно знакомым лицом тянет время. Знает же, что ему есть что сказать, но всё равно ждёт… Не подмоги ли?       Рагнвиндр напряжённо оглядывается в поисках какого-либо подтверждения своих мыслей, но взгляд натыкается лишь на нечто массивное на полу в одном из тоннелей наподобие того, из которого вышел он сам. Кажется, это снова кто-то из фатуи… Служил для защиты и подстраховки? Но почему тогда его тело недвижимо лежит там, в отдалении, а на одежде сверкает что-то подозрительно похожее на иней?..       Мужчина насильно отводит взгляд от едва дышащего человека позади себя. Не его забота, кто или что это сделало — сейчас нужно было разобраться с этими двумя, да так, чтобы они не смогли сегодня воплотить свой план в жизнь. Кажется, под предводительством мага бездны некоторый отряд должен был украсть потенциально важные документы. Но что в свою очередь должны были сделать фатуи? Вряд ли Ордену Бездны нужны спонсоры, а значит дело в другом.       Заложник не сдался ни под одним из приёмов Дилюка, отчего пришлось просто избавиться от того и вернуться к магу бездны, который в общем-то вовсе не спешил приходить в сознание. Рагнвиндр нутром чувствовал, что слишком долго находится в этом странном месте, а потому через пару секунд раздумий было принято решение безжалостно покончить и со вторым. После выполненного дела мужчина поспешил покинуть это помещение, вновь окунаясь с головой в беспроглядную темноту уже чуть более знакомого прохода.

***

      На утро после бессонной ночи голова просто раскалывалась. Винодел не мог лично проверить, действительно ли тот маг бездны был единственным, кто мог сопроводить своих соратников на похищение некоторых документов. Да и передать это дело в руки тех же рыцарей было вариантом не ахти каким, ведь весомых доказательств у него не было, а признать своё непосредственное вмешательство в это дело он никак не мог. Важно было убедиться в том, что эта вылазка была сделана не зря, что она хотя бы немного приблизила его к разрешению всего этого абсурда… Но сил на это у него не было от слова «совсем», отчего пришлось распрощаться с этой идеей на ближайшие часы, которые Полуночный герой планировал просто проспать.       Благо, совесть пока не спешила трубить во все трубы, видимо решив, что тот сегодня сделал достаточно.       Однако не для одного Рагнвиндра минувшая ночь была такой беспокойной.       Альберих был не из тех, кто любил работать сверхурочно, но и отнести его к тем, кто и пальцем не пошевелил бы без приказа свыше, так же не представлялось возможным. Сколько бы капитан ни лукавил, сколько бы ни давал Джинн обещаний не лезть куда бы то ни было без спросу — Кэйа никогда не был честен до конца, предпочитая в любой ситуации оставаться верным себе. И даже этим вечером ему удалось остаться при своём. Слежка на этом задании играла ключевую роль, пусть и приказ звучал достаточно просто и лаконично: «Разберись с этим». Разобраться было не сложно, но дало бы это должных плодов? Вряд ли.       Вопреки наказу Джинн, которая судя по всему не знала и половину того, что удалось разведать капитану, мужчина выбрал самую рискованную тактику из всех. Но нельзя было сказать, что цель не оправдывала средства — напротив, при лучшем раскладе Ордо Фавониус могли выйти исключительно в плюс, завладев столь важным в это время преимуществом. Более того, он знал, что Полуночный герой вновь объявится. Не мог предвидеть этого наверняка, но что-то внутри подсказывало ему: он будет там. С такими ставками Альберих просто не мог не выложиться на полную, чувствуя лёгкий привкус соперничества рядом с Гениальным мастером виноделия, как его величали некоторые.       Кэйа наблюдал издалека, подобно смертоносной тени позади уже обречённых на поражение людей. Присутствие Рагнвиндра он мог определить наверняка, хоть и скрывался тот точно в противоположном от самого Альбериха положении. На деле, в тот самый момент капитан всем богам молился, чтобы виноделу хватило терпения и благоразумия, дабы тот не двинулся с места, вырываясь на поле боя и выходя оттуда с чем-то вроде победы. Весьма хрупкое понятие, когда дело касается столь деликатных вопросов, как фактическое спасение региона.       Благо ничего из ряда вон выходящего не случилось, если не считать вполне обыденную способность живых существ замечать слежку за собой. Капитану тогда ничего не оставалось, кроме как выдать названому брату весомое преимущество, привлекая врагов на свою сторону даже под угрозой раскрытия. Тогда он не сомневался, что Дилюк воспользуется шансом, неосознанно спасая и самого Альбериха. Тогда он лишь беззвучно усмехнулся, решив позаботиться о нежелательной подмоге исподтишка, весьма галантно вырубая стражников. Но что-то упрямо не отпускало капитана.       Сперва Кэйа вполне логично решил, что сердце тревожит неприятное ощущение открытого финала. Около часа тот шарил по архивам и прочим бумагам в поисках пропажи, но по итогу капитан пришёл к выводу, что ничего и не было украдено. Тут-то и расслабиться можно было, однако непривычное чувство в груди никак не исчезало. Пришлось напрячь уже порядком уставший мозг, чтобы в конце концов понять, что же так упрямо пытается помешать отдыху Альбериха.       Как по заказу, в памяти всплыл образ Дилюка. Алые волосы, горящий ясным пламенем взгляд, тёмная одежда с точно таким же плащом, который Кэйа находил просто очаровательным. Действительно неприступен и, как и ожидалось, совершенно один. Альберих тихо хмыкает своим мыслям, не спеша направляясь к кровати. В голове вырисовывается следующий образ, пусть и с некоторыми неточностями из-за выпитого тогда алкоголя: милая девушка с перевязанными тёмной лентой красными волосами, нечитаемым взглядом, но весьма привлекательной улыбкой, не местная… Кэйа не может сдержать восхищённого вздоха. Она ведь дала ему адрес, на который он может слать письма, ведь так? И, между прочим, получить ответ!       Прилив бодрости Альберих расценил как хороший знак, незамедлительно садясь на стол и аккуратно выводя адрес, взятый из памяти — тот на удивление хорошо ему запомнился, несмотря на потерянную где-то салфетку с заветными буквами, выведенными аккуратным почерком.       «Могла ли она таким образом просто избавиться от меня?» — с сомнением думает Кэйа, а рука с пером замирает над бумагой.       Капитан в течение этих дней невольно возвращался к столь манящему образу Фемиды, однако работа не позволяла выделить и получаса на написание письма, которое мужчина хотел продумать до мелочей. Отчего-то чувствовалось нежелание потерпеть неудачу в этом кропотливом деле. Точно не сейчас, когда в Мондштадте появилась такая интересная особа, которая ко всему прочему была во вкусе самого Альбериха. Те эмоции, что подарила женщина в тот вечер, незабываемым осадком оставались где-то в груди, просто не оставляя Кэйе и возможности мыслить здраво в вопросах, которые касались загадочной Фемиды. От неё прямо-таки веяло недосказанностью и даже в нетрезвом состоянии капитан чётко мог уловить этот момент, понять, что стоит капнуть глубже, как выбраться обратно будет уже невозможно.       За окном уже занимался рассвет, когда беспокойное пламя свечи, подобно увлечённому Альбериху, заканчивало свою деятельность. Кэйа обречённо вздыхает, видя перед собой полностью исписанный лист, в углу которого скромно виднелась простая подпись, что напрямую указывала на автора сего послания. Странное ощущение. Кажется, на этом листке собралось куда больше искренности, чем за последние годы жизни капитана, и последний прекрасно это понимал.       Лишь ближе к обеду, когда солнце уже давно соизволило взойти на чистое и безоблачное небо, Рагнвиндр появляется на главной лестнице, неторопливо спускаясь на первый этаж. Его почти не удивило то, что Аделинда как всегда верно угадала время его пробуждения после бессонной ночи, приветливо встречая своего господина мягкой улыбкой. Та просит Дилюка немного подождать и вскоре подаёт тому незамысловатый, но достаточно сбалансированный завтрак. Мужчина благодарно кивает, принимаясь за трапезу, после чего вновь остаётся один, полностью предоставленный своим мыслям.       Отдалённые звуки мирской жизни едва способны отвлечь сосредоточенного на своём незамысловатом деле Дилюка, однако в один момент тому всё же приходится напрячь слух за неимением альтернатив: отчего-то читать лежащую неподалёку газету не было никакого желания. Знал ведь, что о действительно интересующих его сейчас вещах там не будет ни слова. Снаружи начинает доноситься какой-то шум, больше похожий на сокрушительные перешёптывания, кажется, двух горничных, а после в окне мелькает знакомая прядь волос светло-русого цвета. Видимо кто-то сделал что-то не так. Губы тронула лёгкая улыбка, когда безошибочная догадка посетила голову мужчины. Кажется, мондштадская «буря» вновь занимается благотворительностью, но, судя по разочарованному тону горничных, не всегда так как надо.       Поднимаясь из-за стола, Рагнвиндр в последний раз окидывает взглядом пустое помещение, наполненное тёплым отблесками сияющими то тут, то там лучами солнца. Как бы то ни было, на вторую часть дня была запланирована пара деловых встреч, от которых Дилюку, при всём его ярко выраженном чувстве долга, отвертеться не удалось бы. Но стоило тому только прикоснуться к дверной ручке своего кабинета, как мужчину догнала не понятно откуда взявшаяся Аделинда, которая, как считал винодел, уже давно должна была куда-то уйти.       — Господин, Вам письмо, — женщина передала конверт печатью вверх и поспешила откланяться, дабы ненароком не сунуть нос не в своё дело. Дилюк коротко провожает ту взглядом, а мгновением позже с долей волнения заходит в кабинет.       Красные волосы едва ощутимо подаются наверх, подобно неудержимому огню, когда мужчина решительно садится за своё рабочее место. Он не ждал ни от кого письма, по крайней мере уж точно не сейчас, а потому причина отправки такового была для него своего рода загадкой. Однако чего же гадать? Рагнвиндр привычным движением избавляется от печати, с небольшим применением силы надавливая на застывший сургуч серебристо-голубого цвета, довольно ловко являя себе содержимое конверта. Правда уже на первых строках Дилюк с лёгкостью может догадаться, что же это за послание…       «Прошу меня простить за столь внезапное напоминание о себе, право слово, я бы и сам никогда не подумал, что решусь зайти так далеко. Возможно, за это время Вы могли решить, что я и вовсе посмел забыть Ваши чудесные глаза цвета самого крепкого вина и очаровательную улыбку, как и прекрасную манеру речи, на которые и слов не хватит, чтобы описать так, как они этого заслуживают. Но полно этим эпитетам, мне кажется, Вы действительно знаете себе цену. Впрочем-то, никогда не откажусь снова повторить, как Вы, Фемида, превосходны… »       Уже на этом моменте у мужчины возникло желание сжечь это письмо, быстро и незамедлительно, настолько это всё выбивало из колеи. Ничто до этого не могло смутить Дилюка столь же сильно, но в этот раз ему удалось сослать все непривычные ощущения на состояние шока.       Но дальше было только хуже.       «Все эти дни, подобно больному, я не мог выкинуть Ваш образ из головы. На каждом из своих заданий я упорно старался забыть. Не смею винить Вас за то, что Вы отчего-то возымели на меня подобный эффект, но это до того необычно, что становится даже страшно. Но даже под покровом ночи я не мог отделаться от того ощущения, что это мой, вероятнее всего, последний шанс с Вами сблизиться. Ведь…       Ох, что-то я перебарщиваю. Всё потому… Лишь рядом с Вами я ощутил давно забытое чувство тепла где-то в груди. Каким бы напыщенным ни показалось Вам моё письмо, я смею лишь надеяться на то, что хотя бы малая часть того интереса и душевного неспокойствия, что я сейчас испытываю, взаимна. »       — Что за… — В конце письма аккуратным почерком значилось имя отправителя, на которое Рагнвиндр уже не смотрел.