Для любви нет преград

– Ты поступила совершенно правильно, Белль, не рассказав правды, – Руби успокаивающе погладила девушку по руке. – Вспомни, тот чужак находится в соседней с мистером Голдом палате. Нельзя, чтобы он узнал, что представляет собой наш город и его жители. Поэтому Румпельштильцхен тоже многого знать не должен. По крайней мере, пока чужак рядом. Белль закусила губу и посмотрела на остальных. Она находилась в доме Прекрасных, в комнате Мэри-Маргарет, куда ее привела Руби, чтобы обсудить создавшуюся ситуацию. Откровенно говоря, Белль чувствовала себя беспомощной, и надеялась на поддержку друзей. Руби со свойственным ей оптимизмом уверяла, что Белоснежка и ее муж всегда помогут при необходимости, и сейчас Белль ждала, что же они скажут. Кроме того, здесь же, в комнате, находилась Эмма. Она внимательно выслушала сбивчивый рассказ Белль о сложившемся положении (в то время как Руби изредка перебивала подругу нетерпеливыми вопросами), но пока предпочитала хранить молчание. – Согласен, мистеру Голду не стоит знать о магии и чудесах, – заявил Дэвид и покосился на жену, на лице которой читалась задумчивость. Без ее полнейшего одобрения он никогда не принимал важных решений. Белоснежка передернула плечами. Ей было жаль Белль, но размышляла она сейчас не о горестях девушки, с которой познакомилась не так давно, а о кое-чем другом. – Но память ему нужно вернуть, как можно скорее, – решительно высказалась она. – Конечно, – Белль перевела взгляд с Дэвида на Белоснежку, – я постараюсь… Она понимала, что та намекает на поцелуй истинной любви. – Хотя бы потому, что в городе Кора, и, вероятно, они с Региной уже увиделись, – прибавил Прекрасный Принц. Он не озвучил свою мысль, но все и так понимали, что без Румпельштильцхена им придется нелегко. Сказочные герои привыкли к тому, что у сказочного монстра всегда может найтись средство от их бед, пусть даже за это средство придется платить немалую цену. Но теперь все переменилось, а рассчитывать только на собственные силы в борьбе с ведьмой – и, возможно, даже двумя ведьмами – было смешно. Внезапно Белль испуганно воскликнула: – Крюк! Румпель беспомощен, а Крюк разгуливает на свободе! Девушка судорожно зашарила в сумочке – пистолет был там, она помнила. Почему, ну почему она не уговорила Румпельштильцхена сдать Крюка шерифу?! На мгновение Белль была готова пожалеть, что не позволила своему Чудовищу расправиться с врагом тогда, на корабле. Да, безусловно, Голд оставался бессмертным, и убить его пират и сейчас не мог, но вот забрать с собой, пытать… да мало ли что ему в голову придет… – Крюка не пустят в больницу, – нахмурился Дэвид, как всегда сказав первое, что пришло ему в голову. Эмма кашлянула и тихо заметила: – При помощи магии он может туда проникнуть. Если Кора захочет ему помочь. Откровенно говоря, шериф Свон не представляла себе, как помешать врагам, если они что-то задумают, и это раздражало ее сильнее всего. В привычном ей мире преступники не обладали сверхъестественными способностями, изловить их было гораздо легче. Белль кинулась к двери, повинуясь своим порывам, и хотела выбежать, но, помедлив, остановилась и обернулась к остальным: – Я не могу оставить Румпельштильцхена одного. Я буду постоянно находиться в больнице, дежурить там… если Крюк посмеет ворваться туда, я убью его, – она продемонстрировала собравшимся свой пистолет, который, надо признаться, держала весьма неуклюже. Голубые глаза Белль горели огнем решимости на бледном лице. – Постой-ка, я научу тебя стрелять из него, как следует, – Эмма шагнула к девушке и, стремясь утешить ее, обняла за плечи, заодно пытаясь придать Белль храбрости и показать, что та не одинока. Руби горестно покачала головой, подойдя к обеим – она никогда не осуждала подругу за тернистый путь любви, который та избрала для себя, и понимала, насколько тяжело порой приходится Белль. А Белль поймала взгляд Руби, полный тревоги и сочувствия, и, стараясь сдержать слезы, прошептала: – Вам Румпель нужен только для того, чтобы была помощь в борьбе против Коры, а я люблю его. *** Через стеклянную дверь Белль видела мистера Голда – он спал. Прижавшись лбом к стеклу, девушка прикрыла глаза, безмерно утомленная всем случившимся за этот день. Ей следовало бы поспать, но одна мысль о Крюке и Коре была способна прогнать любой сон. Припухшие веки Белль приподнялись, и она несколько минут не отрывала взгляда от человека, находившегося в палате, словно изучая и запоминая его профиль, темные волосы, тронутые сединой, знакомое кольцо с прозрачно-голубым камнем на руке. Она приготовилась ко всему; она могла предложить свою жизнь в обмен на Голда, если Коре и Крюку все-таки удастся проникнуть в больницу, хотя сознавала, что это бессмысленно. Как ужасно чувствовать свою бесполезность, понимать, что ты ничем не можешь помочь тому, кого любишь, мысленно прошептала Белль. Кто-то тронул ее за плечо, и девушка резко обернулась, заставив незнакомую медсестру отшатнуться. – Простите… с вами все в порядке? – пожилая женщина с добрыми глазами жалостливо смотрела на осунувшееся лицо Белль. – Нет, – хрипло ответила девушка. – Не все. Доктор Вейл позволил ей находиться в больнице, и почти всю ночь Белль не сомкнула глаз. Под утро она все-таки забылась сном на одном из удобных кресел в коридоре, и разбудило ее осторожное прикосновение к щеке. Над библиотекаршей возвышалась знакомая стройная фигура в ярко-красном и обтягивающем брючном костюме. – Привет, – Руби потрясла двумя большими пакетами. – Послушай, может, ты сходишь и позавтракаешь? А я пока посижу здесь вместо тебя. От оборотня ничто не укроется, ты же знаешь, – она ободряюще улыбнулась подруге. Белль с трудом приподнялась, держась за подставленную ладонь, и бросила взгляд на знакомую стеклянную дверь. От неудобного положения во сне у нее все затекло, к тому же сильно болела голова. – Знаешь что, – помолчав, снова заговорила Руби и погладила библиотекаршу по руке, отмечая, как та напряжена и готова в любую минуту встретить опасность, – если Кора и Крюк проникнут сюда при помощи магии, ты все равно помешать им не сумеешь. Стеречь мистера Голда бесполезно. Руби понимала, что ее слова звучат жестоко, но от этого они не переставали быть правдивыми. – Я понимаю, – Белль говорила с трудом, но твердо. – Я не могу уйти отсюда. Я… поклялась бороться за него. Глаза ее нездорово, лихорадочно блестели, и подруга-оборотень только вздохнула, смиряясь с неизбежным. – Хорошо; тогда, по крайней мере, тебе стоит перекусить немного.