Для любви нет преград

– Мисс Френч, вы похожи на мать, навестившую больного ребенка. – Я просто принесла вам яблок. Вы не любите яблоки? – Как вам сказать... они не красные – и на том спасибо. – Вы не любите красные? – Я не люблю цвет крови. Голд находился в прескверном состоянии духа. Все было ему не по нраву - и то, что его еще не собирались отпускать из больницы, и то, что ему принесли на завтрак, и больничная пижама унылого серого цвета, и мысль о том, что он никак не может ничего вспомнить. Мисс Френч в список раздражающих факторов не входила, но ее поведение окончательно вышло за рамки общепринятой логики, так что Голд временно решил махнуть на все рукой и попробовать желтое яблоко. – Так вам все-таки нравятся яблоки, – радостно подытожила мисс Френч, наблюдавшая за ним. – Мне нравятся странные люди, поведение которых интересно разгадывать, – ответил Голд, дожевав фрукт и отметив, что в яблоках, во всяком случае, дочь цветочника разбирается не хуже, чем ее родитель в розах. – Я действительно иногда странно себя веду, но вас же не смущают мои визиты? – мисс Френч безмятежно улыбалась, и, заглянув в ее голубые глаза, Голд и сам не удержался от улыбки. Однако в следующую минуту ответил достаточно колко: – Если ваши визиты начнут меня смущать, вы очень быстро об этом узнаете, уверяю вас. Он не мог взять в толк, что ей от него нужно. Не снижение же арендной платы за магазинчик ее отца? – А вы кем работаете? – Я библиоте... – начала мисс Френч и тут же смутилась, а Голд удивленно поднял брови. – Библиотека в нашем городе никогда не открывалась, это так же верно, как и то, что башенные часы не ходят. – А теперь и часы ходят, и библиотека работает, – мисс Френч явно не шутила. Голд хмыкнул: – Вопрос в том, откуда у меня такой глубокий провал в памяти? По голове меня вроде никто не бил. Девушка глубоко вздохнула, словно набираясь решимости, и серьезно, немного печально сказала: – Кстати, вы сами подарили мне эту библиотеку, зная о моей любви к книгам. Глядя в ее глаза цвета весеннего неба, Голд недоуменно хмурился и молчал. – Я не стала вам всего рассказывать вчера, вы и так пережили потрясение, но сегодня мне очень хотелось поделиться кое-какой информацией, – продолжала мисс Френч, ее голосок лился в уши Голда довольно приятным потоком. – Так что знайте, вы не помните очень многого, но я помогу вам все восстановить в памяти... Голд задумчиво созерцал стоявшую в его палате невысокую хорошенькую девушку и размышлял над тем, какие отношения могли их связывать. То, что пришло ему на ум, было так не похоже на него самого, что он не знал, что и думать. – По поводу часов и библиотеки я проверю. Может, это всего лишь плоды вашего богатого воображения, – вслух произнес он в своей обычной, чуть ироничной манере. Вместо того чтобы ожидаемо обидеться, девушка улыбнулась: – С чего вы взяли, что у меня богатое воображение? – Скажем так... предположил. Я же вас знаю. На самом деле, – с паузами после каждой фразы ответил Голд. – Знаете... в этом не стоит сомневаться, – мисс Френч взяла пакет с яблоками и шагнула к двери. – В следующий раз я принесу вам рожок сливочного мороженого. Вы любите мороженое, – с оттенком утвердительного торжества прибавила она. Глядя ей в спину, Голд вполголоса произнес: – А по какой причине никогда не работавшие часы вдруг начали ходить? Мисс Френч остановилась, оглянулась через плечо и загадочно произнесла: – Потому что некоторые жители этого города в тот день обрели надежду на перемены к лучшему. Выйдя, Белль прислонилась к двери и устало подумала, что в магию и чудеса мистер Голд может и не поверить, но как насчет близких отношений со скромной библиотекаршей? Он решит, что она была с ним ради его денег, потому что наверняка, как и сказочный монстр Румпельштильцхен, не верит, что кто-то способен искренне его полюбить. Думая об этом, Белль потерла виски; она поставила свою сумку и пакет на сиденье кресла в коридоре и посмотрела, чем там занят мистер Голд. Судя по наморщенному лбу, он думал над принесенными ею сведениями и над тем, что вообще делать с этой странной девушкой, внезапно оказавшейся важной вехой в его жизни. Может быть, следовало сразу рассказать ему о том, что они любили друг друга? И что он на это скажет, как отреагирует? Белль по-прежнему чувствовала себя потерянным ребенком.