Для любви нет преград

Вечерело, и над Сторибруком сгущались сумерки. – То есть, по-вашему, я Темный маг, чудовище и злодей. Они шагали вперед достаточно медленно, и Белль, помнившая о том, что у Голда, кроме его машины, есть еще и способность исчезать в воздухе и появляться в другом месте, вместо ответа поинтересовалась: – А вы не устанете? – Что ж вы такая заботливая, мисс Френч? Потрудитесь ответить на мой вопрос. – Вы дали себе просто исчерпывающую характеристику, – с лукавой улыбкой отозвалась Белль, стараясь не забегать вперед. – Спасибо. Остается непонятным, что вы тогда все это время делали рядом со мной – ловили луч света в океане тьмы? – Он от меня ускользал, но я не отчаивалась. Поднимаясь по ступенькам своего богатого особняка, мистер Голд внезапно усмехнулся: – А ключ от моего дома тоже у вас, как и ключи к моему прошлому? Белль поднялась вслед за ним, попутно роясь в сумочке. – А вот и нет! Ключ наверняка лежит в кармане вашего пальто. Честно говоря, я уже не помню, когда в последний раз сюда заходила… Она не договорила. Нет, она прекрасно помнила, когда последний раз была здесь, даже жила в этом доме; они с Румпелем ночевали в одной постели и укрывались одним темно-красным одеялом. А потом поссорились, и с тех пор пришлось строить отношения заново. И все ведь уже налаживалось, если бы не эта потеря памяти… – Загадочное молчание, – Голд тем временем уже отпирал дверь. – Так вы говорите, у меня тут целый склад волшебных зелий? – Если только их кто-нибудь не украл, – уточнила девушка, заходя в дом. Внутри было темно, и Белль зажгла свет, пробежалась взглядом по прихожей, пока Голд снимал пальто. Пыльно, неуютно, заброшенно... он тоже здесь редко бывал с тех пор, как она ушла? – Похоже, мне действительно требуется домработница, – ростовщик спрятал ключ и прошел мимо Белль. – Что ж, пойдем посмотрим, что за зелья. Склянки, расставленные на столе в хорошо знакомом Белль помещении, тускло блестели при свете лампы. Голд рассматривал их со смутным ощущением нереальности происходящего; где-то в глубине души он отказывался до конца верить в странную, нелепую, но безумно притягательную сказку, в которую помогала ему окунуться мисс Френч. Белль… – Вы когда-нибудь изучали языки, мисс Френч? – Чужестранные? Конечно. А потом я читала книги на своем и чужих языках, пока жила в замке моего отца, и надо признаться, всегда думала, что в жизни так же легко побеждать зло, нести в мир свет и помогать людям, – голос девушки стал печальным, она не смотрела на мистера Голда. – Наверное, книги в свое время затуманили мне разум… – … И вы решили пожертвовать собой ради блага своего народа, и пошли в замок к Чудовищу, –подхватил Голд, переходя от зелий к прялке, стоявшей рядом. Вид ее пробуждал какие-то неясные, похороненные в далеком уголке души чувства, и он сел перед прялкой на обнаружившийся тут же табурет. – Верно, – Белль подошла к нему вплотную. – А Чудовище оказалось не таким уж и страшным. – Возможно, это было всего лишь вашей иллюзией, мисс Френч? – Голд тронул колесо прялки, заметил в нескольких шагах от себя ведерко и, нагнувшись, пододвинул его к своим ногам. Голос Белль прошелестел почти у самого его уха: – Думаю, что нет. Руки владельца Сторибрука задвигались сами, словно по отдельности от хозяина. Будто они помнили, что именно должны делать. – А у вас получается, – пальчики Белль сжали его плечи, и, как когда-то, много лет тому назад, в другой жизни, Красавица наклонилась к своему монстру, и он на мгновение покосился на нее. Эпизод ожил и повторился. – Нет… не получается, – после недолгой паузы ответил Голд, оставив колесо и рассматривая пучок соломы, как будто в том заключалась некая загадка. Он помнил, как прясть, но не золото. А еще в его сознание прокрадывалась мысль, что он помнит эту комнату и стоящую рядом девушку, но все воспоминания упрятаны в какой-то глухой кокон и никак не могут сквозь него пробиться. Все было таким знакомым где-то там, в глубине души, что начинало навевать смятение и даже желание уйти, но вместо этого Голд продолжал изучать взглядом колесо прялки, как будто то могло задвигаться под влиянием не произнесенных слов. Белль оглянулась и, заметив в углу второй табурет, подтащила его и села напротив Голда. Теперь они смотрели друг другу в глаза, и тишина становилась все более напряженной. – Я знаю, что, может быть, вы не до конца мне верите, и что-то в моих словах может показаться вам преувеличением или бредом. Но я хочу сказать… я готова сделать все, чтобы вернуть вам память, – торопливо говорила Белль, не отрывая взгляда от его лица. – Все… чтобы вернуть вас таким, каким вы были. Голд наклонился к ней; в его темных глазах застыло выражение, которого она не могла разгадать. Белль и не догадывалась, что ее слова, действия, само ее присутствие уже наполовину пробили брешь. – Я верю вам, – очень тихо произнес он. Смятение все нарастало, и взгляд ростовщика был прикован к розовым, казавшимся в полумраке темнее губам девушки. Они притягивали и манили к себе. Сердце Белль на мгновение замерло, затем быстро заколотилось; она слегка приподнялась, приближая свои губы к лицу Голда. Он сразу же ответил на ее поцелуй, будто ждал его...