На мели падения

      Каждый день тянулся нестерпимо долго. Сидеть взаперти казалось невыносимым. Даже разгар лета ни у кого не поднимал духа. Ощущение немого ожидания и бушующей пустоты разъедало изнутри. Из-за безделья реальность казалась ещё более серой и удручающей. Сидеть в замкнутом помещении из-за опасности, покрывшей Магическую Британию, казалось сплошным абсурдом. Всё казалось сплошным абсурдом. Гермиона, сидя в штаб-квартире, была уверена, что потеряла счёт времени. Настолько безделье на неё влияло. Она не знала, какой был день, не знала, какой месяц. Если раньше она могла занять себя учёбой, помощью друзьям и профессорам, то теперь всё потеряло смысл. Тихое предвкушение чего-то убивало её. Гермиона теперь была точно уверена: ничего не делать, это самый худший из всех кошмаров для неё. Если раньше у неё не было времени порыться у себя в голове, то сейчас, из-за того что она делала это слишком часто, она чувствовала, что сходит с ума. Грейнджер продолжала читать книги. Продолжала перечитывать учебники по нумерологии, древним рунам, чарам и зельеварению. По всему, что смогла забрать с собой. Мысленно повторяла магические формулы, рецепты всех известных ей зелий, чтобы окончательно не потерять себя прежнюю. За это время Гермиона обрела привычку читать по ночам, сидя на подоконнике, заглядывая в окно и высматривая магглов, которые проходили мимо. Еле видимый синий огонёк люмоса подсвечивал ей текст в книгах. Она читала, когда спал Драко. Гермиона подметила для себя, что ей нравилось любоваться им спящим. Его постоянно мрачное и холодное лицо смягчалось под волшебными оковами сна. Временами Гермиона тихо подкрадывалась к Драко и, садясь на корточки, нежно прикасалась к его острому лицу. Когда ему снился плохой сон, он хмурил брови и прерывисто дышал, а когда Грейнджер прикасалась к нему, все складки выступавшие на лбу мгновенно разглаживались и дыхание успокаивалось. Девушка в который раз задавалась вопросом, как на Драко навалилось столько ужасного. Он просто был мальчиком. Обычным мальчиком, который боялся поступить правильно… Так, как он считал правильным. Он боялся подвести своих родителей, боялся, что если поступит неправильно, пожалеет об этом. Драко был сильным. Гермиона знала это. Он был очень сильным, но ему приходилось оставаться покорным. Когда он спал, появлялось такое чувство, что он просто потерянный мальчик, невинное лицо, которого пытались сделать злодеем. Убийцей. Гермиона не знала хорошо его отца, но она была уверена, что Люциус был ужасным человеком. Он ужасный отец. У Люциуса не было выбора не быть Пожирателем. И он был намерен тоже самое сделать с сыном. Превратить его в монстра, который служит монстру. Даже, когда Драко был против этого. Но он этого не сказал. Гермиона размышляла над тем, насколько Малфой изменился. Он пошёл на очень опасный поступок, но на правильный. Это был его первый правильный поступок, не сопровождаемый страхом перед отцом. Теперь был страх перед другим, в разы опаснее существом. Но даже перед Волан-де-Мортом. Даже перед ним Драко поступил правильно, обрекая себя на опасность. И всех тех, кто ему помогал. Но главное, что он изменился. И изменила его Гермиона.       Однако каждый сделанный выбор имеет свои последствия.       Люциус с Нарциссой. Они пострадали, и Драко винил себя. Гермиона чувствовала его боль и страх за них. Он любил их. Они были такими же родителями, как и её. И она представить себе не могла, чтобы с ней стало, будь они в опасности, как родители Драко. Она хотела помочь. Гермиона хотела сделать хоть что-нибудь, чтобы помочь им. Помочь Драко.       Он не улыбался. Она с болью это подметила. Улыбка, которая была, когда Драко был в Хогвартсе, теперь испарилась с его лица. Когда Малфой пытался улыбнуться, улыбка выходила искривленной и фальшивой. Нахождение здесь плохо на нем сказывалось. Драко старался себя сдерживать, но иногда он просто срывался на Гермиону, в то время, когда она старалась успокоить его. Обстановка с каждым днём становилась всё тяжелей и напряжённей. Вскоре Драко начал уходить на чердак и пропадал там весь день. Гермиона не знала, что он там делал, и от этого кровь отходила от её лица. В первый раз он ушёл, когда девушка была в гостиной и обсуждала нашумевшую новость с Тонкс и Роном о том, что убиты родители магглы популярного бас-гитариста волшебной группы «Ведуньи» Донагана Тремлетта. Драко вернулся в комнату только посреди ночи. Когда Гермиона хотела пойти к нему, Молли удержала её за руку, сказав, что Драко нужно побыть одному. Однако, не послушав женщину, Гермиона пошла на чердак.       Подходя к двери, она заметила его, стоящего с сигаретой во рту и смотрящего на вечернее небо, окутанное огненным закатом. Краски были невероятными. Они переливались, словно их кто-то бросил на палитру и содержимое вылилось, образовывая разноцветное месиво. Окно было распахнуто и порывы ветра залетали в комнату и колыхали платиновые волосы Малфоя. Дым от сигарет витал в воздухе, сгущаясь над головой Драко, а затем с порывом ветра вылетел на улицу. Сосредоточенное лицо контрастировало с расслабленной обстановкой вокруг. Его грудь медленно поднималась, а сам Драко смотрел в окно, цепляясь взглядом за одну точку. Так он всегда делал, когда над чем-то думал. Чёрный костюм так кричаще выделялся на фоне обычного деревянного чердака, что Гермиона почувствовала, как лицо загорелось.       Недоступный, серьёзный, холодный. Прекрасный, хороший, красивый.       — Чего стоишь, Грейнджер?       Его спокойный голос заставил её вздрогнуть. Драко даже не посмотрел в её сторону, но вычислил, что она тут стоит. Гермиона осмотрела его ещё раз. Драко продолжал стоять к ней вполоборота. Он достал сигарету и выпустил тучный клуб дыма. Вздохнув, Гермиона тихо приоткрыла дверь, но та скрипнула. Девушка поморщилась и вошла на чердак. Резкий запах лимона ударил в нос. Столь концентрированные сигареты вызвали в ней чихательный рефлекс. Грейнджер почувствовала лёгкое головокружение и пошатнулась, прислоняясь к стене.       — Давно? — она даже не думала, что он предпочитает лимонный вкус.       Драко выдохнул желтоватый дым.       — Несколько месяцев, — на фоне закатного неба очертания его лица смотрелись особенно волшебно.       Запах дурманил голову. Клубы дыма рассеивались по потолку, наполняя лёгкие Гермионы.       — Ни разу не видела, чтобы ты курил, — произнесла девушка спустя пару минут.       Малфой тихо хмыкнул и развернулся к ней лицом. На губах играла ухмылка.       — Ты много чего не видела, Грейнджер, — сказал он, задумчиво крутя сигарету между пальцами и смотря на неё. Он снова взял сигарету в рот и поднял глаза на Гермиону. Драко долго всматривался в её лицо, о чём-то думая, прежде чем сказал: — Могу показать тебе свои первые попытки, хочешь?       В лицо ударило дымом. Гермиона почувствовала, что в её голове гудит. Драко склонил голову набок, наблюдая за её реакцией.       — То есть… предлагаешь мне залезть в твою голову? — перед глазами начало плыть.       Лицо парня стало серьёзным. Он повернулся к ней спиной и засунул руку в карман брюк.       — Да, на время и под моим руководством, — он снова к ней развернулся. — Уверен, ты слышала про окклюменцию, — Драко сделал паузу и взглянул на Гермиону. Она кивнула. Гермионе была известна окклюменция. На пятом курсе Гарри рассказывал ей с Роном о занятиях со Снейпом. Он упоминал, что это очень больно и неприятно. Остальных деталей она не знала. Помимо информации от Гарри, она не сталкивалась с окклюменцией лично, — Ты когда-нибудь использовала её?       — Нет.       Драко выдохнул со смесью раздражения и облегчения.       — Ясно, — он сделал пару шагов и вплотную оказался рядом с ней. Находившаяся под воздействием сигарет Гермиона не сразу поняла, что он собирается сделать. Драко заправил выбившуюся прядь волос за ухо Грейнджер. — Достань палочку.       Активные клетки мозга Гермионы, которые ещё продолжали работать, дали нужный импульс, и девушка потянулась в карман джинс за палочкой.       — Драко, ты… действительно хочешь этого? — её голос прозвучал хрипло и сбивчиво.       — Если бы не хотел, не предложил бы. Всё очень просто, Грейнджер, — бесцеремонно ответил парень.       Гермиона кивнула.       — Хорошо.       — А теперь внимательно следи за моей рукой, — сказал Драко. Взмахом палочки он изобразил руну для заклинания. — Думаю, Легилименс тебе известен.       Он выпрямил спину, отчего ещё больше возвысился над ней.       — Приступай, — его уверенный голос ударил по слуху, и Гермиона почувствовала прояснение в голове.       Она приготовила палочку и прищурилась. От Малфоя очень сильно тянуло лимоном. Моментально придя в себя, она качнула головой, откидывая новую волну, и взмахнула палочкой быстрым движением, как показал Драко.       — Легилименс!       Только войдя в голову Малфоя, Гермиона погрузилась в его воспоминания. Его детство пронеслось совершенно быстро, и Грейнджер не смогла ничего зацепить. Последовало поступление в Хогвартс. Знакомство с Крэббом и Гойлом. С Гарри. Паркинсон, которая сидела на уроках, не отнимая от него глаз. Второй курс. Когда Драко назвал Гермиону грязнокровкой… Третий курс. Она ударила Малфоя по лицу. Четвертый. Знакомство с Крамом. Признание Пэнси в любви после Святочного бала. Пятый курс… Она почувствовала, что Драко резко прекратил поток воспоминаний после окончания пятого курса, когда узнал, что станет Пожирателем Смерти. Он поставил стену и резко открыл её перед определённым воспоминанием, позволяя Гермионе проникнуть туда полностью. Когда она погрузилась туда, всё смутно походило на омут памяти. И принадлежал этот омут памяти Драко.       Звон стаканов друг о друга прогремел на всё помещение. Официанты сновали между столами, звеня посудой и подходили к столам с волшебниками, услужливо предлагая ассортимент еды и напитков. Худощавый молодой официант подошёл к столу, где сидели Драко и темноволосый мускулистый волшебник в ярко-жёлтой куртке.       — Что желаете, господа? — его скрипучий и тонкий голос заставил Малфоя скривиться.       — Два эля, будь так добр, — быстро заказал парень, заметив реакцию друга.       Официант, исподлобья глянув на Драко, быстро записал заказ и, кивнув, удалился.       Парень посмотрел на Драко и осуждающе покачал головой.       — Зачем же ты так с ним? Молод ещё, а ты ему наверняка комплекс добавил, — его низкий голос идеально комбинировал с его внешностью.       — Мне противны такие голоса, — раздраженно процедил Драко.       — Смотрю, у кого-то не выдался день, — саркастично заметил парень.       Драко повёл плечом и опустил взгляд.       — Тебе ли не знать, Джордан. Неужели не слышал? — его голос понизился.       — Ты о чём? — Джордан вопросительно изогнул бровь, тревожно посмотрев на Малфоя.       Драко невесело хмыкнул и покачал головой.       — Я так и думал… — Малфой вздохнул и посмотрел в застеклённую панораму ресторана, из которой вырисовывался невероятный вид на сумрачный Лондон. Капли дождя барабанили по крыше. Хотелось потеряться в этом моменте и ничего не говорить. — Калифорнии это ещё не известно. Жаль, а здесь уже каждый знает.       — Ты можешь прямо сказать, Драко? Что, чёрт возьми, произошло? — в замешательстве спросил Пембрук.       Продолжая смотреть в панораму, Малфой монотонно ответил:       — Месяц. Ровно столько я являюсь свободным.       Джордан открыл рот, не зная, что ответить. Он знал, что Драко был Пожирателем Смерти, но про другое ему не было известно.       — Ты… ты больше не Пожиратель? Не Его последователь? — он сказал это так громко, что несколько человек обернулись и со страхом посмотрели на них. В этот момент его американский акцент отчётливо выделялся.       Наконец Малфой оторвал взгляд от панорамного окна и посмотрел на приятеля с таким гневным выражением лица, что тот мгновенно стушевался.       — Говори на пару тонов тише, Пембрук, — желваки заиграли на его скулах. Калифорниец никогда не отличался особыми умственными способностями. Но этому идиоту Драко доверил бы свою жизнь. — Нет, я остался его последователем, — он с особым презрением выплюнул последнее слово. — К несчастью, всё намного хуже.       Джордан поёрзал на стуле, непонимающе и обеспокоенно осматривая Драко.       — К чему ты клонишь? — голос американца дрогнул.       — Теперь я…       Не успел он договорить, как принесли напитки. Драко схватил большую кружку полную эля и залпом всю опустошил.       — Воу, воу, воу… Драко! Эй! Ты куда разогнался? Побереги себя! — испуганно пролепетал Пембрук.       Но Малфой его не послушал и как только последняя капля спиртного ушла в горло, он с громким стуком поставил кружку на стол.       — Чёрт, мужик… — в отчаянии качал головой калифорниец.       Состояние Драко катилось к чертям.       — Я отказался от Его задания. Теперь они считают меня предателем. И пока я шатаюсь живым и свободным, мои родители непонятно где. Я даже не знаю, как они справляются. Что с ними… Блять, я ничего не знаю… — Драко зарылся руками в волосы и закрыл глаза.       Голова адски болела.       — Ты отказался от Его задания? Драко, Он же… Он же тебя найдёт… Ты ведь понимаешь, что загнал себя на смертный одр? — с горечью сказал Джордан. Драко понимал.       Повисла тишина. Ничего не хотелось говорить, чтобы не сделать хуже.       Спустя время Малфой открыл глаза, когда услышал, что напротив что-то зашуршало. Пембрук доставал сигареты.       Его портсигар был небольшого размера и чёрного цвета. Драко ничего не говорил, только наблюдал за другом. Джордан открыл чехол, доставая сигарету. Засунул в рот и хлопнул поверхностью, закрывая. Откуда-то он выудил зажигалку и поджёг сигарету. Дым со вкусом лимона начал исходить от него.       — А я думал: для поддержания твоей формы это вредно, — насмешливо уточнил Малфой.       Калифорниец фыркнул.       — Это только для единичных случаев. Например, когда узнаешь, что на твоего друга охотится самый опасный тёмный волшебник всех времён.       Драко ухмыльнулся. Ему нравилось то, что Пембрук всегда находил удобный момент для своего сарказма.       Джордан, затягиваясь, пускал кольца одно за другим, барабаня пальцами по столу. Лимонное столпотворение дыма наполняло воздух и поднималось к потолку, а затем скрывалось в вытяжке. Бездонное молчание угнетало. Оба парня молчали, каждый думал о своём. Спустя пару минут на Драко что-то нашло, и он спросил: — Пембрук, дашь попробовать?       Джордан удивился, поднимая брови в немом вопросе, но ничего не сказал. Он вытащил свой портсигар и положил его на стол.       — Уверен, что хочешь? — спросил он после того, как сделал глоток британского эля.       — Если спрашиваю, значит да, — уверенно и немного раздраженно ответил Малфой.       Американец хмыкнул.       — Как знаешь, мужик, — он выудил из портсигара косяк и протянул его Драко вместе с зажигалкой. — Справишься?       Малфой сжал челюсти, колеблясь. Но затем кивнул.       — Да.       Он поджёг сигару и сделал первый затяг. Как и все, кто первый раз пробует, парень закашлялся.       — Неплохая попытка. Будешь продолжать? — поинтересовался Пембрук.       — Не откажусь от возможности.       Он снова затянулся и выпустил клуб дыма, кашляя. Но с каждым разом кашля становилось всё меньше и меньше. Вскоре оба приятеля сидели и курили, обсуждая свои хреновые жизни, пока обоих не накрыла волна усталости.       Поток воспоминаний прервался, и Гермиона вышла из головы Малфоя. Она еле держалась на ногах. Драко тоже едва стоял, пошатываясь и держась за голову.       — Мне жаль, прости.       Она не знала, зачем это сказала, но знала, что это нужно было сказать. Гермиона была рада, что в трудную минуту с Драко оказался друг, который смог его поддержать. Хоть и таким неординарным способом.       — Всё в порядке, — он попытался улыбнуться, но улыбка получилась искажённой. — Теперь у тебя есть опыт проникновения в голову. Поздравляю.       Гермиона почувствовала, что ноги стали ватными.       — Спасибо… — девушка обняла Драко. Это было последним перед тем, как она потеряла связь с миром.

***

      Всю следующую ночь Гермиону рвало. Такая реакция организма на обычные магические сигареты казалась ей странной. С утра ей удалось уговорить Драко дать почитать состав его сигарет с помощью диагностических чар. В состав, как она и предполагала, входил магический никотин, омела, экстракт лимона, лепестки зубастой герани и экстракт Птичьей Гречихи. Возможно, такой экзотический состав плохо переварился её организмом, поэтому она и потеряла сознание. Такое предположение казалось самым логичным.       Утром Драко ушёл на чердак отправить письмо Блейзу, а Гермионе сообщили, что в штаб прибудет Кингсли Бруствер. Ещё давно ей стало известно, что мракоборец стал Министром Магии после отставки Корнелиуса Фаджа. Грейнджер было любопытно узнать, как обстоят внутренние дела в Министерстве. Собрание будет проходить ближе к полудню. Кингсли прибудет к этому времени и передаст свежую информацию о делах в Хогвартсе. Прессы почему-то, умалчивают о том, что там сейчас происходит. Всё время Гермиона не получала ни единой новости о школе и её, как ученицу, это волновало. Её волновало состояние замка. После нападения на Хогвартс она даже не знала, какой ущерб потерпел замок. Она волновалась о профессорах и студентах, оставшихся защищать школу. Грейнджер писала профессору Макгонагалл, но та не ответила на её письмо. От Дамблдора совсем не было известий. Словно он испарился. Её мучила тревога за школу и теперь, наконец, она узнает всё от доверенного лица.       Часы медленно тянулись один за другим, пока Гермиона читала книгу по зельям. В последнее время зельеварение стало одним из её любимых предметов, когда раньше при преподавании Снейпа, она находила в нем мало чего увлекательного. Девушка читала большой семитомный учебник за шестой курс, который взяла для дополнительных знаний и в итоге не закончила его изучение. Поддаваться забвению рецептов зелий оказалось сложным, когда все нервы были натянуты как струны. Гермиона сидела в своей комнате и размышляла о том, как её отношения с Гарри и Роном изменились за такое непродолжительное время. Она ощущала, что они отдалились от неё. Грейнджер не знала, было ли это из-за того, что она с Драко, или причина была в другом. На кухне, когда все собирались за приёмом пищи, Гермиона старалась завести разговор с мальчиками, но как бы она не пыталась, разговор не завязывался. Им было нечего сказать, и ей тоже. Говорить о насущных делах казалось в разы проще, но менее эффективней. Гарри продолжали мучить кошмары с Волан-де-Мортом, но если раньше они были ясными и понятными, то теперь были несуразными и запутанными. Словно в тумане, — как говорил Гарри. Он часто проводил время с Джинни. За этот маленький срок, когда они встречались, Гарри предпочитал общество Джинни, а не Рона или Гермионы. Хотя это и казалось обидным, Гермиона не подавала вид и просто объясняла себе тем, что Поттер влюбился.       С Роном ситуация была намного хуже. Если Гарри с ней по утрам хотя бы здоровался и мог обмолвиться словом, то Уизли совсем не обращал на неё внимания и попросту игнорировал её попытки общения. Каждый раз после встречи с ним она чувствовала боль и опустошение в груди. Она не понимала, за что он так поступает с ней, и это было самым худшим. Как бы Грейнджер не старалась погасить это отвратительное чувство внутри, оно предательски к ней возвращалось с ещё большей болью в сердце.       Однажды у них случилась ссора спустя пару дней, когда они узнали, что на родителей Драко был наложен империус. Когда на собрании Уизли узнал, что теперь Малфои лично будут разыскивать сына, он очень разозлился. Рон утверждал, что из-за того, что Гермиона влюбилась в Драко, теперь все они в опасности. На Драко охотились его же родители, а он сам скрывается среди них в Ордене. Уизли неоднократно на собраниях приходил в ярость, когда на предложение отправить Малфоя в какое-то другое убежище Ордена Феникса, чтобы скрыть его там, а не на Площади Гриммо вместе с остальными, Грюм и Кингсли синхронно отвечали одно и то же «нет». Гермиона, естественно, была против, но говорила, что если Орден всё-таки примет решение отправить Малфоя куда-нибудь в другое место, она отправится с ним. На это предложение категорически никто не соглашался и впоследствии возникали полемики и ссоры. Никто из членов Ордена не хотел подвергать Гермиону опасности, даже когда она говорила, что сможет наложить усиленные Защитные чары и Отгораживающие заклинания на дом. Кингсли говорил, что когда Грейнджер находиться среди всех членов Ордена, так гораздо безопаснее и спокойнее. На одном из собраний было устроено голосование. Оно состояло из трёх вариантов: первое: отправить Малфоя и Гермиону в другое убежище, второе: отправить только Малфоя, третье: никого не отправлять. Голоса очень различались и четыре собрания подряд проходили в бурных обсуждениях всех вариантов развития событий проголосовавшего за свой выбор.       У Гермионы сильно поднималось давление, и болела голова на каждом из таких собраний. Она ни за какой вариант не голосовала. Для девушки было важнее всего безопасность Драко. А для остальных было важнее безопасность Гермионы. Грейнджер болезненно отмечала про себя, что если бы не она, Орден не принял бы Драко под свою защиту. Все его сторонились и недолюбливали, хотя это было большим преуменьшением. Вся ситуация с Хогвартсом повлияла на отношение к Драко каждого из Ордена. Кто-то, как Тонкс, даже сожалел ему, кто-то, как Рон, только больше стал ненавидеть.       Гермиона ощущала, она знала, что Драко подслушивал все собрания. Никто не ощущал его присутствия за дверью, кроме Гермионы, потому что был занят спором и голосованием. Девушка как-то раз хотела поговорить с Драко об этом, но он чересчур быстро менял тему. Грейнджер поняла, что он не хочет об этом говорить. Драко не говорил, но Гермиона отчетливо слышала его слова у себя в голове:       «Я как птица, загнанная в клетку. Меня только изредка подкармливают, чтобы не дать умереть…»       Когда голосование подошло к концу, Грюм и Кингсли вынесли окончательно принятое всеми решение: Драко Малфой остаётся здесь.       Гермиона не голосовала, но услышав это, почувствовала разливающееся облегчение внутри себя.       Но Рон тогда яростно хлопнул ладонью по столу и с громким хлопком двери вышел из зала. Он по-прежнему оставался против вынесенного вердикта. Рон голосовал за второй вариант и при любой возможности хотел выпереть его из Ордена подальше. Гермиона тогда пошла за ним, чтобы хоть немного успокоить. Но как только она вышла за пределы зала собраний, услышала скрип лестницы и мгновенно поняла, что Уизли поднимается на чердак к Драко. Через долю секунды она услышала его яростный крик и глухой звук чего-то упавшего. Она схватила палочку, быстро забежала на чердак и застыла в дверном проёме, не в силах пошевелиться.       Уизли лежал на деревянном полу без сознания, а костяшки пальцев его правой руки были в крови. Над ним склонялся Драко, свирепо дыша и так сильно обхватывая свою палочку, что его пальцы побелели. Он разглядывал Рона с каким-то издевающимся выражением лица. Когда Малфой заметил Гермиону с дрожащими ладонями, он поднял на неё взгляд.       У Грейнджер перехватило дыхание.       У Малфоя был разбит нос и струи крови сочились из его ноздрей, доставая подбородка и капая на пол. Он с холодной яростью усмехнулся.       — Вижу, собрание прошло удачно.       После этого инцидента, когда Рон пришёл в себя, Гермиона, попросив всех выйти из больничной палаты, аккуратно попыталась с ним поговорить. Уизли выглядел сперва потерянным, но потом, когда окончательно пришёл в себя, требовал увидеть Драко. Рон почти не слушал Грейнджер. Он желал отомстить Малфою. Совсем отчаявшись, Гермиона обхватила его лицо руками и заглянула в его синие глаза, которые бушевали, подобно штормовому морю. Когда Уизли наконец обратил на неё взгляд, то настолько сильно разозлился, яростно скинув её руки, что накричал на неё и сказал, что это она во всём виновата. Это она положила начало концу, связавшись с Драко.       Гермиона, выслушав его с огромной дырой в сердце, кивнула и покинула комнату, оставив Рона одного. После этого у неё случился обморок из-за переутомления и стресса. Рон снова довёл её до слёз.       После этого она не выходила пару дней из комнаты, лежа в постели с Драко и читая книги.       С Роном они ещё долго не говорили.       — Тук, тук…       Нежный голос вывел её из раздумий. В дверях её спальни стояла Тонкс. Она выглядела немного смущённой.       — Тонкс? Что-то случилось? — щурясь, спросила Гермиона. Кажется, она даже задремала, поскольку дневной свет невообразимо ярко слепил в глаза.       — Нет, эм… то есть да… — девушка неловко сделала пару шагов к её кровати, держась за живот и аккуратно присела на край кровати Гермионы.       Грейнджер повернулась к ней и тоже присела на краю кровати. Она вопросительно подняла брови.       Нимфадора покраснела, но потом уверенно вздохнула и взяла Гермиону за руку.       — Гермиона, мы с Римусом придумали имя ребёнку, — она с любовью посмотрела на свой живот.       — Мерлин, Тонкс. Это замечательно, — Гермиона почувствовала прилив нежности.       — Да… ну в общем, мальчика будут звать Тедди, — она улыбнулась и посмотрела на Грейнджер.       — Тедди… — Гермиона обдумывала это имя. — Как медвежонок?       Нимфадора хихикнула.       — Да, что-то такое.       — Так ведь звали твоего отца, да? — спросила Грейнджер.       Тонкс опустила глаза и немного помрачнела.       Гермиона поняла, что спросила лишнее.       — Прости… я…       — Всё в порядке, — девушка снова на неё посмотрела и искренне улыбнулась. — Мы с Римусом решили дать ему имя дедушки, чтобы этот зайчик всегда напоминал нам о моём папе.       Гермиона улыбнулась.       — Это прекрасно, Тонкс. Я уверена, вы станете чудесной семьёй…       — Спасибо, Гермиона, — ответила Тонкс перед тем, как громкий хлопок аппарации пронёсся по всему дому.       Девушки встали.       — Кингсли прибыл, — встрепенулась Гермиона. — Пора идти.       — Да, пошли скорее, — произнесла Нимфадора. Её лицо вновь стало серьезным и все проблески недавней смущённости и нежности исчезли.       Тонкс пошла к двери и стремительно обернулась.       — Гермиона, ты идёшь? — спросила она обеспокоенно.       — Да, я сейчас спущусь, нужно кое-что сделать, — ответила Грейнджер и пошла к окну.       Когда Нимфадора вышла, Гермиона призвала древко.       Девушка томно вздохнула, на секунду закрыв глаза. Затем протянула палочку к самому окну.        — Каве инимикум!       Она широким жестом обвела комнату, начиная с окна и заканчивая полом.       — Сальвио гексиа!       Еле видимая пелена заклинания покрыла комнату. Она обновляла их каждую неделю перед собраниями.       Выдохнув, девушка напоследок заправила кровать и вышла за дверь.       В самом низу штаба стоял гул. Никто не заходил в зал. Спускаясь по лестнице всё ниже, Грейнджер обнаружила всех членов Ордена, тревожно переглядывающихся. Когда Гермиона вступила на последнюю ступень, все разом обернулись к ней. В их взглядах читался страх и ожидание.       — Что случилось? Почему никто не в зале? — нахмурившись, спросила Гермиона.       — Гермиона, мне жаль, но… — произнёс Гарри, обеспокоено осматривая подругу.       Не успел Гарри договорить, как вдали послышались голоса и крики.       — Мерлин милостивый… — покачала головой миссис Уизли.       Все расступились перед Кингсли. Он с сосредоточенным и серьёзным выражением лица осмотрел Гермиону.       — Где Малфой?       — Зачем он вам? — непонимающе спросила Гермиона. — Что здесь, чёрт возьми, происходит? — дрожащим голосом выкрикнула она. Непонимание сменилось нервозностью.       Сверху послышался хлопок дверью. Среди членов Ордена воцарилась тишина. Последовали приближающиеся шаги.       Это был Драко.       Когда он показался на лестнице, его лицо было бледным. Он с крепко стиснутыми зубами спустился вниз. Его костяшки пальцев были испачканы кровью. А сам Малфой выглядел болезненно и озлоблено. Он был напуган.       — Они здесь… — яростно и приглушённо процедил Драко. Его руки сжались в кулаки.       Словно в подтверждение его словам послышался глухой удар заклинанием в стену дома, словно кто-то громко ударил бревном по капоту машины.       К горлу Гермионы подступил ком. Ноги стали ватными и подкосились.       — Малфои и их рота здесь! — объявил Бруствер на весь штаб. — Готовьтесь сражаться!