На мели падения

В сказках герои живут долго и счастливо, но в реальном мире счастья не так уж и много, и нужно наслаждаться тем, что есть. Июнь, 1997.       Всё происходило сразу в несколько биений сердца. Слова Кингсли эхом раздавались в голове Гермионы, пока она с трудом верила в то, что в тот момент происходило. Новые удары и взрывы сопровождались криками, в штабе царил настоящий хаос. Не в сравнении с тем, что происходило снаружи. Первыми забрать отсюда хотели Драко и Тонкс. Но если Тонкс была в положении, и она незамедлительно согласилась аппарировать в больницу Святого Мунго, то Малфоя уговорить не удавалось. Он упёрто стоял на своём. Где Гермиона, там и он. Никак иначе. Сперва были лишь рациональные объяснения почему он должен был немедленно покинуть штаб, которые, разумеется, Драко понимал. Но не соглашался. Затем в ход пошли методы с применением силы. Без толку. Драко был непреклонен. Однако на препирательства не оставалось времени. Пожиратели разрушили первую фазу защитных чар. Осталась лишь вторая. Все были готовы к худшему.       Пока Рон и Гарри с Молли и Артуром доставали запасы оружия из погреба в виде метел, зелий, магических порохов и запасных палочек, Гермиона помогала Грюму и Кингсли накладывать защитные чары на массивные железные двери. Малфой тоже подключался, но потом ему криком приказали убираться отсюда. Конечно, в целях безопасности. Малфой на это лишь фыркал и сквозь зубы цедил, что ему будет наплевать, если в Грюма попадёт Непростительное. Или того хуже. При каждом попадании по зданию дома стены ужасно содрогались, отчего казалось, что они сейчас рухнут. Так скоро и случится. Гермиона знала, что долго они не продержатся. В конце концов, пожирателям удастся достать до них. А пока что оборона была и это то, чему стоило радоваться. То, за что стоило держаться, избегая прямого контакта с неизбежным. Находясь в таком шатком положении, в каждом из них всё равно была надежда на лучшее. Даже, казалось, до чего невозможный юмор тоже был. Фред и Джордж пускали фейерверки через окна квартиры прямо на улицу, где толпились враги. Снаряды взрывались и подкидывали многих ввысь, отрывая на тридцать метров от земли. Те верещали нечеловеческими голосами, а затем падали и разбивались об асфальт, превращаясь в мокрое место.       Но веселье продлилось недолго.       Стоя у самых дверей, Гермиона, Кингсли и Аластор разобрали звуки приближающегося с каждой секундой грохота. Гул и салюты снаружи стихли. Мельтешащие орденцы застыли и поумолкали. Время словно остановилось, кроме ударов в стену. Был слышен жуткий грохот. Мощный. И ещё один. Ближе. Внутренности Гермионы скрутились в тугой узел, а ладони начали стремительно потеть. Стены затряслись, а люстра, болтающаяся в коридоре, упала и разбилась. Темнота окутала штаб. Гермиона услышала тихий вскрик Джинни, когда в следующее мгновение…       Бум.       — О нет… — только и удалось прошептать Грейнджер, прежде чем послышался звук посыпавшихся камней и в этот же момент гигантского, крошащего все надежды в крах взрыва…       Ослепительная вспышка дневного света разрезала пространство коридора вместе с поваленной стеной. От второй фазы защиты не осталось и следа. Грейнджер резко зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела перед собой толпу Пожирателей Смерти в черных масках. Их лиц не было видно, но девушка была уверена, что они ужасно разгневаны. Во главе стояла разъярённая Лестрейндж с протянутой палочкой. Похоже, именно она пробила брешь в стене дома. Её грудь вздымалась так же быстро, как и её глаза, рыскающие по лицам присутствующих. Она искала Малфоя. Однако, когда её безумные глаза наткнулись на Гермиону, она оскалила гнилые зубы в мерзкой задорной ухмылке. Глаза Беллы удовлетворённо блеснули каким-то больным огоньком. Гермиона крепче сжала древко, которое целила прямо в пожирательницу. Лестрейндж показушно просияла и громко рыкнула:       — Первая тут!.. — Скорее всего, обращение предназначалось Пожирателям, поскольку в следующее мгновение она резко перевела взгляд на Бруствера и злобно прошипела: — Где мальчишка? Отдайте его… и её! — Она ткнула пальцем в Гермиону. Та съёжилась под напором её широко распахнутых сумасшедших глаз. — Или умрёте, как помойные крысы в засоренной трубе. Все до одного!       Гермиона незаметно глянула на Кингсли. Он стоял с невозмутимым лицом и спокойно наблюдал за Беллой, которая разъярённо крутилась на месте, как белка в колесе.       — Мы никого вам не отдадим. Не в этой жизни, Беллатриса, — громогласно прокричал министр. Его уверенность в голосе побудила Гермиону пересмотреть своё отношение к нему.       Видимо, не только Гермионе показался этот ответ чрезвычайно уверенным, поскольку Беллатриса уже покраснела от ярости. Её рука, держащая палочку, затряслась. Она впилась в Кингсли уничтожающим взглядом и резко сделала два шага назад, что свидетельствовало её принятие ответа Бруствера. Лестрейндж кивнула головой пожирателям и наставила палочку.       — Как хочешь, Кингсли. Я предупреждала…       Тут Грейнджер грубо схватили за рукав рубашки и оттащили в вглубь коридора. Ей поспешно закрыли рот рукой, чтобы она не издавала звуков. Там, где она только что стояла, летали заклинания и заклятия. Битва началась. Когда руку убрали, она повернулась и увидела возле себя Малфоя. Её словно током ударили.       — Драко? Ты с ума сошёл? — Нервные клетки были готовы в любой момент отказать в функционировании. Она яростно прошипела: — Что ты здесь делаешь?       Парень покачал головой, протаскивая её через лестницу на чердак. Гермиона сначала отказывалась идти, но потом согласилась. Когда за ними закрылась скрипучая дверь, она впилась в него гневным взглядом. Драко молчал.       — Зачем ты сюда меня привёл? Здесь должен быть только ты!       — Они там? — спросил Малфой, игнорируя её слова. Здесь особо и напрягаться не надо, чтобы понять, о ком шла речь.       Гермиона затихла, прислушиваясь к ударам и взрывам внизу, вспоминая тех, кто там присутствовал.       — Их не было в той толпе, которую я видела. — Драко заметно выдохнул. — Но они где-то здесь, я уверена. — Ответом в неё вонзились шипы серых глаз, не замечая намёка на ложь.       — Нам нужно уходить, — тихо сказал он. Гермиона поразилась тому, насколько сильно он изменился в эти часы. Не то чтобы до этого он не менялся. Но сейчас… она видела перед собой другого человека, непривычно ей саркастичного и насмехающегося парня, а сосредоточенного и уверенного. Драко определенно ей нравился таким больше, однако обстоятельства, при которых он стал таким, были очень неблагоприятными. Она выдохнула.       — Куда? Ты видел сколько там Пожирателей? Они… — Не успела Грейнджер договорить, как послышался глухой топот тяжёлых ног прямо возле двери чердака.       — Блять, — ругнулся Малфой и подошёл ближе к Гермионе. Они замерли и задержали дыхание.       Пришедший, кажется, ушёл, судя по удаляющимся шагам в направлении лестницы. Девушка обернулась и увидела Драко, смотрящего на неё сверху вниз. Так они замерли в остановленном времени, пока громкий взрыв, а затем последовавшая за этим череда оглушительных криков не вынудили их отступить друг от друга.       Малфой не медлил. Он направился в конец чердака и вскрыл замок, висящий на деревянной дверце шкафа. Он открыл её, и Гермиона заметила два лакированных, несомненно новых Нимбусов 2000, сверкающих в лучах летнего солнца. Почему-то первым делом в её мысли закралось воспоминание о втором курсе Хогвартса, когда именно Драко впервые появился с такой метлой на квиддичном поле. А теперь они оба полетят на них. Как бы эта мысль ни претила Грейнджер, летать на метлах она плохо умела. Но ради такого попробовать стоило. Всё же на пятом курсе Рон учил её летать на ней. Пытался учить. С десятой попытки у Гермионы получилось взлететь. А с тридцатой неплохо так летать без помощи в виде руки друга. Но то, как она настрадалась во время процесса учёбы было непостижимым кошмаром. Сейчас же метла должна была спасти ей жизнь. Какое поразительное чувство знать, что все навыки когда-нибудь пригодятся. Особенно сейчас. Уметь летать на метле, хоть и плоховато, но летать — абсолютно точно подарок судьбы. А как Грейнджер знала — подарков судьба делает мало.       — Мы полетим? Но откуда…       — Молли мне рассказала про этот замечательный тайник, — отрезал Драко. И хмыкнул: — Очень кстати, не так ли?       Гермиона согласно хмыкнула и кивнула головой. Она подошла ближе к шкафу и взяла Нимбус в руки, восхищенно обхватив тяжёлый холодный металл. И, когда Драко обхватил свою метлу, послышались голоса, приближающиеся к ним. Теперь там о чём-то серьёзно спорили и были точно уверены в том, чтобы зайти сюда. Малфой и Грейнджер быстро переглянулись, подготовили палочки, целясь в дверь. Если их там целая компания, нужно было поскорей выбираться отсюда. Вероятнее всего, выбив окно. Если несколько человек, — оглушить и бежать.       — Встань за мной, — скомандовал Драко, подставляя окончание метлы себе под ноги. Он готовился взлетать.       Грейнджер послушалась. Отошла за его спину и повторила то же самое со своей метлой. Голоса у двери и шаги прекратились. Гермиона задержала дыхание, слыша бешеный стук сердца, застрявший где-то в горле.       — Давай на счёт три… Раз, — хрипло проговорил один из пришедших.       Раз.       — Два…       Два.       — Три!       Три…       Момент, и дверь чердака взорвалась, разлетаясь на крупные щепки.       На месте двери стояли двое крупных мускулистых Пожирателей Смерти. Они кашляли от дыма, разгоняя его руками. Драко и Гермиона воспользовались этой заминкой. Не успел смог рассеяться, как они подошли ближе к громилам. Драко кивнул Гермионе, и они выстрелили:       — Петрификус Тоталус!       Один повалился на пол. Второго не задело.       — Чёрт! — Гермиона оскалилась. Пожиратель смотрел на товарища, потом перевел взгляд на Грейнджер и криво улыбнулся.       — Блядская сука! Авад…       — Экспеллиармус! — Малфой стрельнул. — Петрификус Тоталус!       Пожиратель упал навзничь. Гул от его падения раздался по всему этажу, и Грейнджер невольно вздрогнула. Она посмотрела на Малфоя.       — Спасибо. Эти козлы заслужили этого, — осторожно промолвила она. С стороны лестницы донеслись звуки поспешных шагов. Грохот был услышан.       — Садись на метлу. Быстрее! — прошипел парень, сам уже оседлав свою.       Гермиона шустро сделала то же самое, и они подошли к окну. Шаги были уже близко, когда Малфой занес палочку:       — Депримо!       Взрыв. Стекло вывалилось, оставляя пустой проём. Драко развернулся к Грейнджер.       — Вылетай! — прорычал. Кто-то уже дошёл до двери и остановился возле валяющихся на полу мужчин.       Гермиона обернулась, замечая ликующие блестящие глаза.       Сука.       — Неплохо справились, мои дорогие… — облизнулась Белла. Её когти вонзились стену, и она неспешным шагом направилась к ним. Скрежет ногтей по дереву отдавался шумом крови в ушах.       — Драко, ты первый! — пропыхтела Гермиона, стараясь заткнуть уши.       Малфой раздражённо зарычал: — Твою мать! Я сказал: вылетай! Грейнджер, я разберусь с ней. Лети, быстрее!       Девушка поморщилась — быстро отталкнулась от земли и молниеносно вылетела из окна, исчезая в небе.       Скрежет ногтей оборвался возле уха Малфоя. Он скривился.       — Ты ненормальная овца, Белла, — сразу начал с наступления.       Лестрейндж угадала его тактику. Ухмыльнулась и потянулась когтистой рукой к белым волосам. Драко поймал её запястье и, скривившись, в ту же секунду презрительно выпустил из хватки.       — Так ты хотел со мной разобраться, Драко? Уколоть словами? — Тут же она схватила его за плечо и притянула ближе к себе, прошептав на ухо: — Твои концепции о геройстве как были жалкими, так и остались, мой милый…       Малфой дернулся, сбросив её руку и гневно оттолкнув от себя. Беллатриса пошатнулась, чуть не упав от толчка парня и разразилась диким хохотом. Кулаки Драко непроизвольно сжались, а губы сложились в ниточку.       Следующие действия были сочтены, как совершённые исключительно на внутренних рефлексах.       В несколько шагов Малфой оказался вплотную к ней, из-за чего Белле пришлось задрать подбородок, чтобы посмотреть на него. Кулаки до сих пор были сжаты.       — Что, я не права? — наигранно проскулила Беллатриса, фальшиво-обиженно надув синие губы.       Сука, как же он ненавидел, что его считали слабым…       Удар в челюсть.       Пожирательница на этот раз упала, не удержав равновесия. Сплюнула кровью. Омерзительно улыбнулась кроваво-гнилой ухмылкой.       — Признаться, не ожидала такого, Драко…       Снова удар. На этот раз в морщинистый лоб.       Когда он вновь замахнулся для удара, вдруг зависнул с заведенным за голову кулаком. Вопрос. Нужно узнать.       Драко схватил её за шиворот порванного платья и притянул лицом к себе.       — Ты знаешь, где они? — ядовито прошипел парень. — Знаешь, где Люциус и Нарцисса?       Глаза Беллы превратились в щёлочки, а затем ее губы довольно расползлись в уродливой улыбке.       — Ну конечно, сыночек волнуется, — парировала она. — Они будут там, где скоро будешь ты.       Малфой не выдержал.       — Где? — крикнул. Но тётка снова рассмеялась. Громко. Неестественно. Бешено. — Где, черт тебя побери! Где они, блять? Говори!       В ответ оглушительный хохот. Он звенел в ушах. Всё так сильно походило на театр абсурда, что хотелось рвать и метать. Без пощады. Жестоко.       И Драко рвал.       Рвал на куски свой детский лик. Образ, от которого хотелось избавиться с самого начала, когда его приняли в ряды Пожирателей смерти. Когда в нём видели всего лишь напуганного мальчишку, страшащегося наказания за неповиновение. Он метал их, выбрасывал ошмётки. Избавлялся от них навсегда. Чтобы что-то кому-то доказать, ему требовалось только доказать это что-то самому себе. Тогда по щелчку пальцев все и вся встало на свои места.       Как сейчас.       Малфой доказал себе, что больше не тот, что прежде. Не перепуганный мальчишка. Не слуга убийцы. Не послушанник несправедливого отца. Он другой. И он доказал себе это.       Он приподнял голову Лестрейндж за спутанные волосы и снова ударил. Ещё. Ещё. Ещё.       Как только он выпутал свою руку из её волос, пожирательница гулко ударилась головой о деревянный паркет и начала хохотать, глотая ртом воздух и кашляя кровью. Драко молчал. Смотрел на неё сверху вниз и молчал. Молчал. Молчал. Молчал.       Его рука опухла и покраснела, но он не обращал на это внимания. Всё внимание было сосредоточено исключительно на его тётке.       Она этого заслужила.       Наконец, когда Белла перестала хохотать, Малфой склонился над ней и презренно всмотрелся в её лицо.       — Ты ужасна, Беллатриса.       Она вдруг харкнула в его лицо кровавой слюной.       — Как и ты, Драко. Ты у-ж-а-с-е-н, — искаженно улыбаясь, дразнила она.       Малфой сжал челюсти и уже по привычке впечатал кулак в её щеку. Лестрейндж замолчала.       — Ёбанная психопатка, — сквозь зубы процедил он. Затем вновь склонился, напоследок насмехаясь: — Ты никогда не заполучишь его внимание. Ты слишком противна.       И ушёл.       Драко незамедлительно оседлал Нимбус и вылетел из проёма окна, скрываясь в закатных оттенках неба, среди тучных облаков. Теперь осталось найти Грейнджер.

***

      Летающие повсюду заклинания и переполох внизу сбили с толку, когда она вылетела из окна чердака. Гермиона знала, что надо где-то спрятаться, дождаться Драко и бежать. Лететь отсюда прочь. Куда подальше. Но вместо этого просто застыла в воздухе, не зная, что делать. Такими успехами она мгновенно станет легкой добычей для Пожирателей смерти. Нужно куда-то убраться. И побыстрей. Драко найдёт её. Сейчас надо скрыться от вражеских глаз пока не поздно.       Грейнджер осмотрела местность, глазами стараясь зацепиться за какую-то улицу, переулок, край дома. Чтобы её нельзя было увидеть.       И она заметила.       Переулок соседнего от их штаб-квартиры дома. Он стоял торцом витиевато сложного фасада и постройки. По крайней мере, там было немноголюдно. Девушка продумала в голове самое быстрое и безопасное направление, чтобы добраться туда. Сзади от неё взлетел на ту же высоту, что и она, черный дым. Дым Пожирателя. Кажется, её не заметили, но Гермиона, не раздумывая, уже летела к переулку дома. Она резко остановила метлу, отчего чуть не перевернулась, однако, благодаря страховке в виде каменной стены дома, толкнулась об неё ногами и вернула себе устойчивое положение. Грейнджер перевела дыхание. Замерла в воздухе и прислушалась. Кроме шагов снующих нескольких магов по улице, ничего примечательного. Слышен звон колокола где-то вдалеке. Гермиона сдержала крик, зародившийся в глотке, когда возле уха пролетели два луча заклятий. Они разбились о стену напротив разноцветными искрами.       «Как там ребята справляются? — спросила у себя Грейнджер. Её руки била крупная дрожь. — Надеюсь, с ними всё будет хорошо».       После очередного грохота, после взрыва, она начала беспокоиться о Малфое. Где его носит? Что у него там происходит? Неужели Лестрейндж… Она встряхнула головой, откидывая сумасбродные мысли. Нет. С кем с кем, а вот со своей тёткой Драко точно сможет справиться. Она гнилая и подлая змея, однако, весьма очевидная в своих действиях и мыслях. А вот Малфой абсолютная противоположность.       Живот Гермионы вдруг неожиданно разражается адской болью. Она охнула и согнулась пополам. Метла пошла ходуном.       — Дьявол… — сквозь зубы прошипела девушка, зажимая живот рукой. Не помогло.       Это не входило в число стратегических промахов. Это намного хуже.       Пока внимание Гермионы было сосредоточено на дикой боли в животе, она не заметила четырёх чёрных дымок, подлетевших к ней сзади. Как тень: тихо и незаметно.       Кажется, мир потерял краски, когда она услышала шорох позади себя. Поздно.       Она резко обернулась, и тут же в её лицо прилетело оглушительное: — Остолбеней!       На этот раз мир окутала пелена тьмы, унося далеко в свои гнетущие и цепкие объятия.

***

      Малфой уже час кружил вокруг да около, не зная, где искать Грейнджер. Она словно куда-то испарилась. Он уже облетел весь квартал. Скрывался, чтобы самому не попасться на глаза дьяволов, облаченных в маски. И искал. Искал. Искал. За каждым углом дома. Залетал и обшаривал переулки. Ничего. Ни следа Грейнджер.       Он не понимал, куда она могла полететь ещё. Гермиона не улетела бы далеко от него. Он знал это. Знал, потому что выучил её, как облупленную. Видел её мысли наперёд. До того, как она их озвучивала. Здесь не всё так просто. Его мучило дурное предчувствие. Дурное и до жути знакомое. Нервы стянулись тугим узлом.       Она бы сама далеко не улетела. Сама… Было лишь только одно разумное объяснение. Но он не хотел в это верить. Не хотел удостоверяться в своих чудовищных выводах.       Гермиона бы не поймалась. Она не могла.       Тут парень увидел идущих вдоль тротуара молодых девушек. Вроде бы магглы. Их громкие перешептывания были слышны даже ему, сидящему на крыше многоэтажного дома. Разговор обратил на себя внимание Малфоя, ведь то, насколько бурно рассказывала новости одна девушка, а вторая в сомнении качала головой, будто не веря тому, что говорила подруга, но при этом изумленно ахала и испуганно взвизгивала, прикрывая ладонью рот, сложно было не подслушать. Малфой нахмурился.       — Сонорус, — произнес он и через пару секунд отчётливо слышал полный разговор.       —… Кейт, нет! Пожалуйста, не надо. Они посчитают меня спятившей, — с мольбой просила рассказчица.       Другая отмахивалась и твердила:       — Да как ты не понимаешь? Это ведь будет самой масштабной новостью за все время, Сэнди!.. — Она развела руки и заявила грандиозным голосом: — Ты только представь: магические пытки посреди парка, среди десятков глаз… Просто сенсация! — взбудоражено заключила девушка.       Та лишь пожала плечами.       — Что в этом хорошего? Кем бы ни была та девушка, и что бы она не сделала, она не заслуживает этого. — Маленький клубок догадки проскользнул в голову Малфоя, и он попытался сделать вдох. — Она так кричала! На вид такая хрупкая и её лицо, несмотря на боль, оставалось таким добрым. Ты не была там и не видела, как это ужасно…       Дальше он не слушал. Девушки ушли, а Драко сидел, стараясь усмирить своё желание крушить всё вокруг. Нужно было думать.       Придумать, блять, какой-то план. Каждая секунда, которую он проводил здесь, добавляла продолжения страданиям Грейнджер. Он не мог так рисковать. Нужно её вытаскивать оттуда. Наверняка, парк, про который девушки-магглы говорили, ближайший отсюда. И она там.       Подвергалась издевательствам этих ублюдков.       Нужно было лететь туда. Похрен на то, что план он так и не придумал. Плевать на то, что высвободить Гермиону будет практически невозможно, учитывая, что там определённо точно большое количество Пожирателей. Ему просто надо добраться туда.       Потом он что-то придумает. Может, это ещё может быть не она. Может, он просто ошибся, сделав поспешные выводы. Как же хотелось в это верить…       Парень оседлал метлу, сделал разгон, отталкиваясь ногами от каменного бетона крыши, и взмыл в небо. С таким ураганом в душе, с каким никогда раньше… И в сердце.       Ближайшим от Площади Гриммо был парк «Стивсвифт». Маггловский парк. Отморозки специально выбрали людное место, полное магглов.       Твари…       Они пытали её у всех на глазах. Как животное…       Устроили, сука, блядский цирк.       Драко подлетел достаточно близко, чтобы заметить в центре большую черную клетку, окруженную двумя рядами людей. Первый ряд, что численностью уступал второму, — Пожиратели Смерти. Их шестеро. Шестеро уродов, которым он был готов собственноручно оторвать головы. Только дай возможность.       Малфой перевел взгляд на клетку, и его сердце с клокотом замерло. В клетке… Грейнджер. Нагая. Она была закована в цепи и осела на полу. Голая спина опиралась на металлические прутья. Она плакала.       Даже с высоты птичьего полёта Малфой это заметил. Заметил, поскольку её плечи содрогались. Желваки заиграли на скулах, а его руки с такой силой обхватили металл, что, кажется, сейчас согнут его пополам.       Гермиона сидела с опущенной на грудь головой, и Драко не видел её лица. И когда он наконец принялся осматривать её тело, то невольно засунул руку в карман, нащупывая древко. Он прекрасно понимал, что с такой высоты ничего не сможет сделать. Но то, насколько сильно ярость вперемешку с болью накатили в вены, сводило его с ума.       Несколько минут спустя он увидел, что пара пожирателей остались караулить клетку, а все остальные куда-то отошли. Малфой понял, что это шанс. Вряд ли в скором времени подставится ещё подобный.       Парень набрал скорость и в пару секунд оказался около кроны дуба, стоящего ближе всех к клетке Гермионы. Драко спрятался в просторной листве и принялся ждать. С этого ракурса и высоты он видел девушку лучше. С этого ракурса он видел её лицо. Оно было всё в ссадинах и мокрое от слёз. Ранения от проклятий осыпали почти всё её тело. Она выглядела… смиренной. Драко присмотрелся внимательнее.       Гермиона была подавлена и истощена.       От такой картины хотелось кричать. Кричать, пока все не услышат. Кричать, пока все не поймут, какую боль и злость он испытывал. Кричать, пока все не испытают этого на себе…       Это было бессилие.

***

      От гулкого звона в ушах ей приходилось жмуриться. В голове адски гудело. Она медленно приоткрыла сначала один глаз, потом другой и осмотрелась. Как оказалось, звон был не только в её ушах. Гермиона на периферии взгляда слабо заметила свои руки, впутанные в цепи. Они беспомощно повисли и от этого звенели. Следующее, что её глазам удалось рассмотреть, это то, что она сидела в клетке. Цепи были присоединены к железным прутьям. В глазах немного прояснилось, и она сразу на инстинктах начала дергать руками, вызывая очередной противный скрип и звон железа о железо. Конечно, это бессмысленно. Она старалась разобрать окружающие её звуки, хоть какие-то. В ушах до сих пор был белый шум. Грейнджер злилась. Теперь она раздраженно и ещё напористей дёрнула руками, взглядом пытаясь найти свою палочку. Разумеется, её забрали.       Когда она почти пришла в себя, то остро ощутила, что что-то не так. Девушка только сейчас поняла, что на ней нет одежды. Она была в одном белье. Колыхалась в цепях в клетке. Гермиона отчаянно молилась, прикрыв глаза, что это только кошмар. Лишь ночной кошмар. Но когда она вновь открыла глаза, все молитвы разом исчезли. Как и её вера в то, что всё будет в порядке.       Нагрянувшие воспоминания о том, что на неё напали, без спросу закрались в её голову, тормоша и выедая частицы здравомыслия. Она отрешенно смотрела в кровавый пол клетки, вспоминая. И вспомнила. Резко вскинула голову, тут же давясь вздохом.       Пульс участился, а в душе все перевернулось вверх дном. Она посмотрела вперёд, на скопление народа. Они чего-то ждали. И Грейнджер, кажется, краем сознания поняла, чего именно. Она водила головой, смотря по сторонам, пытаясь вычислить своё местонахождение. Тихо ругнулась себе под нос, понимая, что огромные массивные деревья, окружающие её со всех сторон, не давали возможности рассмотреть всю местность. Когда девушка снова вернула взор на людей, с ужасом сообразила, что кое-что упустила из виду. Она не заметила того, как неподвижно и молчаливо стояли люди.       Господибоже…       Они находились под воздействием Империуса. Невинные гражданские, которые подверглись заклятию. Они зазомбированы Пожирателями Смерти. Гермиона уже окончательно пришла в себя, стараясь выяснить, что они задумали. Они бы просто так не загипнотизировали магглов и не поставили клетку с ней на открытой улице, набитой людьми. Им требовалась огласка, свидетели. Слухи… От прозрения она чуть не закричала, однако всем усилием воли сдержалась. Тело затряслось, а глаза защипало.       Пожиратели хотели заманить сюда Драко. Они устроили ловушку, как только им удалось поймать Гермиону. Это было сродни хуже пытки, что ждала её. О да, Грейнджер уверена, что её сюда бросили, чтобы пытать. Это было частью плана. Садистской частью плана. Они будут играться с ней, пока не появится Малфой, чтобы схватить его и доставить Волан-де-Морту.       Драко…       Как только он услышит эту новость, он явится сюда, чтобы вызволить её. Но Гермиона знала, что он не глуп. Он точно догадается об их замысле. В этом они были похожи как сиамские близнецы: мышлением.       Гермиона тяжело вздохнула и пораженно прислонилась затылком к холодному металлу. Кончики пальцев ног показывало от поднимающегося ветра. Будет дождь.?       Спустя десять минут она услышала раскатистый басовый смех где-то позади себя и стремительно приближающиеся шаги. Она старалась выкрутить шею достаточно, чтобы увидеть их. Ублюдков, что похитили её и собирались делать с ней что-то очень ужасное. Она думала, какой из сценариев был бы хуже: если бы её сразу убили или бесконечно пытали, доводя до изнеможения?       Однозначно второй.       Грейнджер вздрогнула, когда почувствовала скольжение острого металла по голой пояснице и услышала мерзкий хриплый голос позади:       — Кажется, очнулась. Ты ведь слышишь, да, грязнокровка?       Разум похолодел вместе с прилившей в мозг бешеной яростью и отвращением. Девушка вывернулась из-под стали ножа, встала, развернувшись на носках к долговязому Пожирателю, который вонзился в неё взглядом и прищурился, как крыса.       — Таких, как ты — в первую очередь, — ей даже удалось выдавить из себя омерзительный оскал. И тут Гермиона подняла правую ногу и со всей силы впечатала стопу в его живот. Повезло, что расстояние между прутьями не было мизерным, как она привыкла видеть.       Пожиратель завопил, согнувшись пополам. Как оказалось, нож, который он держал в руке, из-за силы толчка вонзился в его грудь. Из-под его ладоней сочилась струйками кровь, пока он кричал, как резанный. Все остальные застыли — затем задергались, обходя клетку и доставая палочки. Потерпевший, пока его тащили в сторону, кашлял и сдавленно кричал.       — Мразь! Сволочь! Я её на куски порублю, грязнокровная мерзкая сучара!..       Грейнджер незаметно усмехалась, глядя на это жалкое зрелище.       И этих сопляков Темный Лорд выбрал в качестве своих последователей?       Однако её торжество быстро закончилось. Вскоре четверо мужчин окружили её клетку, каждый со своей стороны.       — А ты та ещё штучка. Смелая и с характером. Если бы не твоя грязная кровь, возможно, я бы тебя… — проговорил тот, что находился справа от Грейнджер, бесстыдно разглядывая её тело.       — Спасибо, но уж лучше я умру несколько раз, — колко ответила Гермиона так, словно её слова осязаемы, и она вонзала их поочерёдно в плоть каждого из этих уродов. Словно не она сейчас в клетке, а они.       Мужчины переглянулись между собой. Тот, который стоял напротив неё, кивнул головой и равнодушно пожал плечами. Девушка косилась в стороны стоящих со всех сторон Пожирателей, которые медленно наставляли на неё палочки. У них на губах застыла зверская и довольная ухмылка, будто то, что случится сейчас, доставит им невероятное удовольствие.       И, черт возьми, это было верной мыслью…       — Как пожелает мадам, — насмешливо протянул глава этой шайки и широко улыбнулся, обнажив два ряда кривых жёлтых зубов.       Грейнджер закрыла глаза, на удивление ничего не ощущая, кроме спокойствия. Сглотнула, прокручивая в голове имя Драко и незаметно улыбнулась, приподнимая кончики губ. Пока он есть в этом мире, ей нечего бояться.       Сквозь плотно сжатые зубы она приготовилась к пыткам. К своим первым пыткам.       — Круцио! — крикнули все Пожиратели разом.       На Грейнджер полетели ужасающие красные лучи со всех сторон. Мгновенная боль разразилась по всему телу. Повсюду: в голове, в руках и ногах, в венах и пальцах. Она корчилась от вездесущего адского жжения во внутренностях. В горле застрял дикий крик, но она сдержала порыв. Ноги не выдержали, трясущиеся колени подогнулись и девушка упала на пол. Слёзы обожгли щеки. Гермиона не разжимала зубы, но тихие всхлипы и рваное дыхание от вибрации в костях скрыть не удалось.       Вдруг боль и невыносимое пламя внутри резко прошли. Так же внезапно и быстро, как начались. Грейнджер не нашла в себе сил хотя бы поднять голову, как бы не старалась. Проклятие пригвоздило её к холодному железу клетки. Она слегка елозила по нему щекой, чтобы не зарыдать. Пожиратели радостно смаковали этот момент.       — Шоу началось, друзья! — воодушевлённо объявил один из них. Гермиона думала, что кто-то находится рядом с ней. Видимо, сзади. — Смотрите внимательно на эту птичку, ведь скоро она станет вкусной жареной курочкой. Только из печки!       Кто-то другой сбоку наклонился к ней. Грейнджер носом уловила удушливый запах пота.       — Повелитель приказал нам доставить тебя живой, но не сказал ни слова о том, в каком состоянии должна быть… курочка.       Казалось, что ее сейчас стошнит. Гермионе хотелось вырвать прямо на него. Жаль, сил не хватало.       Снова все замолкли, и запах пота исчез. Гермиона жадно сделала глоток свежего воздуха, когда в следующую секунду послышался хлопок где-то рядом. Возле уха. Он на мгновение оглушил её.       — Сейчас прибавим нашей жарке пару градусов. Круцио!       Тело вновь пробрала невыносимая агония. Жжение было везде. Оно охватило каждую клетку её изможденного тела, доводя до точки кипения и не останавливаясь, кипело дальше. Грейнджер извивалась в конвульсиях. В голове словно били в колокола. В ушах бурлила кровь, разливаясь по телу. Ещё ни разу в жизни ей не было так больно. Так нестерпимо больно. На этот раз ей не удалось сдержать подступающий крик. Она кричала, как никогда раньше. Дико. Громко. Адски. Ела слёзы, кричала и дергалась. Худший приговор за всё время. Худшее время.       Наконец, её голос окончательно охрип, и вместо этого она выла. Скулила, как собака, над которой безжалостно издевались живодёры. Крючилась и кричала, хотя и на это почти не оставалось сил. Это худшая пытка из всех существующих. Применяющие её — мерзкие, все до одного.       Очередной круг ада прекратился. Боль, к которой она уже привыкла и с которой смирилась, отступила, жжение по всем конечностям ушло. Грейнджер хватала ртом воздух и громко всхлипывала, после чего услышала хриплый смешок.       — До чего же жалкая картина! — произнес кто-то с иронией в голосе, издевательски подстрекаясь над ней. — Лучшая подруга Поттера, самая умная ведьма своего возраста лежит на полу и стонет, как последняя шавка.       Дрожащие руки Гермионы с трудом, но сжались в кулаки. Она ничего не чувствовала, кроме ноющего истерзанного тела и отсутствия каких-либо сил. Однако вложила всю себя и все частицы сил, которые ещё были где-то разбросаны в отдалении. Собрала их в один клубок, скатала его, чтобы выдавить последнее:       — Гори в аду… подонок.       Ответом был хохот. Злой.       — Я-то туда попаду рано или поздно. Всему своё время, но вот только с тобой мы ещё не закончили, грязнокровка.       И снова приступ боли и адского пламени внутри. Но ей уже почти не больно. Она настолько привыкла к этому, что пытка ощущалась, как родная. Как что-то, что должно было случиться. В отведенное себе время. Но случилось раньше. Однако Гермиона ничего не могла с этим поделать. Сквозь очередной вопль она захлебнулась осипшим криком и сильно ударилась головой о пол клетки. В глазах потемнело. Она прикрыла веки, ощущая горячую слезинку, катившуюся по щеке. Вспомнила лицо Малфоя, родное и любимое. И встретила тьму, как старую подругу.       Гермиона опаздывала на начало последнего состязания Турнира Трёх Волшебников. На улице стоял тёплый май, и она пробиралась сквозь толпу магов к трибунам квиддичного поля. Где-то там уже наверняка заждался её Рон. По дороге она быстро заглянула в шатер, где готовились участники, в том числе Гарри. После чего с позором оттуда выпорхнула, когда Дамблдор появился среди участников и… Риты Скитер. Самая мерзкая гарпия журналюга, которую ей довелось повстречать. Возомнила из себя королеву, которой все дозволено и вырастила такой длинный вездесущий нос, что им можно было запросто продырявить деревяшку.       Она отвлеклась на свои злобные мысли и не заметила, как ноги завели её совсем не туда, куда она шла. Грейнджер оглянулась. По сравнению с местом, где она, казалось, была всего-то пару минут назад, здесь было тихо и пусто. Голову поразила догадка, что она обошла трибуны и оказалась на другой стороне поля. Девушка резко повернула голову, делая шаг, чтобы уйти, но вместо этого врезалась во что-то мягкое. В грудь.       Это была чья-то грудь. Гермиона пару секунд ошарашенно смотрела на серую ткань и наконец решила поднять голову. Сверху на неё смотрел… Драко Малфой.       Его лицо выражало недоумение. И когда она на него посмотрела, недоумение сменилось недовольством. Только сейчас Гермиона поняла, что он был не один. Рядом с ним, возмущённо задрав густую тёмную бровь, стояла Пэнси Паркинсон. Девушка критически осмотрела её и надменно поморщилась, крепче сжимая ладонь Малфоя. Они держались за руки. Как мило.       — Заблудилась, Грейнджер? — спросил Малфой. На удивление издевательского задора в его голосе не ощущалось. Только недовольство происходящим. И отвращение.       Грейнджер встряхнула головой и гордо задрала нос. Какой бы это правдой не оказалось, его это не касалось.       — Не твоё дело, — сухо ответила она и хотела было пройти мимо него и Паркинсон. Но грудь Драко все ещё закрывала ей поле зрения. — Дай пройти, Малфой.       Она услышала его тихий смех. Подняла голову и заметила, что Пэнси тоже ухмылялась.       — Твои попытки пройти будут засчитаны, Грейнджер. Тебе налево и вперёд, — равнодушно с усмешкой заявил он и притворно зевнул, протянув: — Но, конечно, если ты не знаешь дорогу, будешь задирать нос и лезть напролом.       У Гермионы округлились глаза. Неужели ей это не привиделось? Драко Малфой ей помог, подсказав, куда идти.       — Спасибо… — тихо прошептала она и молниеносно развернулась в левую сторону, стремительно удаляясь.       Когда девушка подошла к знакомым трибунам и забралась к Рону, тот взволнованно спросил у неё о том, где она пропадала.       — Случайно не туда пошла. Ерунда, — отмахнулась Гермиона. Она набрала жменьку сырного попкорна, который стоял у Рона на коленях и засунула пару хрустящих кукурузин в рот.       Спустя несколько минут послышался голос из громкоговорителя, оповещающий о начале третьего тура. И тут Грейнджер внезапно почувствовала, что её щёки горят. Обескураженно прикоснулась к ним и поняла, что они покраснели. Покраснели из-за чего? Или… кого?       Ответ был один. Малфой.       Гермиона сбросила наваждение, мысленно опровергая эту бредовую мысль. Краснеть из-за Драко Малфоя.? Ещё чего.       Сознание вернулось к ней медленно и мучительно. Как бы это ни звучало противоестественно в её мыслях, но она крайне разочаровалась в том, что ещё жива. Если её и дальше будут пытать, она не уверена, что сможет выдержать это ещё раз. Гермиона чуть приоткрыла глаза, не желая снова видеть гнилые оскалы перед собой. К счастью, никого не было поблизости, а она находилась в каком-то мрачном помещении без окон и всё ещё в мерзкой клетке, пропитанной её болью и болью других. Цепи звякнули, когда она беспомощно дернула посиневшими запястьями, сразу кривясь от боли. Тяжело вздохнула, осматривая пространство. Холодно. Тишина съедала уши, когда она чувствовала боль в затылке. Потянулась к нему рукой и почувствовала горячую запёкшуюся кровь. Грейнджер зашипела и увидела на пальцах багровые мазки.       — Здесь есть кто-то? Помогите! — срывая голос, крикнула девушка. В ответ тишина. — Кто-нибудь! Прошу…       И вновь молчание.       Но Гермиона не оставляла надежд. Она дергалась и кричала. Её не могли здесь бросить без надзора. Она нужна Волан-де-Морту. Как важный трофей… Девушка цыкнула на себя от этой мысли. Её мозг, похоже, из-за постоянных пыток начал плохо функционировать. Гермиона сглотнула, ощущая, как у неё пересохло во рту. Когда-нибудь этот кошмар закончится. Когда-нибудь. В этот момент в темном углу она заметила тень. Она быстро двигалась, и вскоре под светом тусклой люстры перед девушкой появился Малфой. Его лицо выглядело обеспокоенно, он с ужасом рассматривал её и постоянно оглядывался по сторонам. Грейнджер обрадовалась, что её сознание создало такую реалистичную и прекрасную галлюцинацию.       — Я знаю, что ты только плод моего воображения, но я так соскучилась, Драко. — Только высохшие глаза снова наполнились лезами.       Он качнул головой и подошел ближе.       — Я тоже соскучился. Но я не плод твоего воображения. — Позади Малфоя послышался скрип калитки. Он наставил палочку на клетку. Гермиона вздрогнула. — Я вытащу тебя отсюда. — И в следующее мгновение произнес: — Бомбарда!       Глухой взрыв раздался в помещении. Стены клетки развалились, а цепи продолжали стягивать руки Грейнджер. Она сделала резкий вдох, когда Драко в несколько шагов оказался рядом и заклинанием снял оковы. Запястья обдала легкость. Гермиона смотрела прямо в глаза парня, не веря.       — Ты правда здесь. Это действительно ты… — Шум в ушах и пелена слёз мешали ей сконцентрироваться, когда Драко помог ей подняться.       — Это я, Грейнджер… Теперь всё будет хорошо, — прошептал он ей в ухо и повторил: — Всё будет хорошо.       Когда они дошли до запасного выхода, который успел обнаружить Малфой, послышались отдалённые возгласы и крики. Кто-то бежал к ним. Малфой почувствовал обмякшую Гермиону, опирающуюся на его плечо и рыкнул сквозь зубы.       — Сможешь одеться? — приглушённо спросил он, протягивая ей какую-то одежду. Это была белая футболка, синие джинсы и кроссовки. — Грейнджер?       Девушка кивнула и на трясущихся ногах старалась натянуть протянутые вещи. Драко осмотрелся, услышав, что надзиратели подходили к двери, ведущей в комнату. Поторопил Гермиону. Как только она обула последний кроссовок, парень схватил её за руку, ведя черным ходом.       Дверь в помещение открылась ровно в тот миг, когда запасная хлопнула, закрываясь.       Он тянул её за руку, быстро передвигаясь в кромешной темноте, лавируя поворотами. Гермиона хотела захныкать от того, что её тело еле могло передвигаться и до сих пор адски болело, когда она делала резкие движения. Пока они шли, Малфой молчал. Единственное, что давало понять, что он здесь, это крепкая теплая ладонь, не отпускающая запястье Грейнджер ни на секунду. Он чертыхнулся, когда вдали от них, оттуда, откуда они сбежали, послышался хлопок двери, в которую они вошли. Их преследовали.       — Ты сможешь полететь на метле? — разрезая тишину, задал вопрос Драко.       — Я… я не знаю… Не думаю, — торопливо и заикаясь от боли, захватившей гортань, ответила Гермиона.       Драко что-то неразборчиво пробубнил под нос и ускорил шаг. Девушка думала, что скоро от него отстанет, потому как ноги её вовсе слушаться не хотели. Она даже раз споткнулась, однако Малфой мгновенно её удержал, не давая упасть. Прошли ещё пару мучительных секунд, и они оказались на свободе. Вечерний свет заволочил глаза Грейнджер, и она сощурилась, прикрывая их рукой. Как только глаза привыкли к свету, она задержала дыхание от красоты, окружающей их.       Черный ход привёл их прямиком к берегу моря. Они стояли на скале, сильно возвышаясь над ним. Крупные пенистые волны шумно разбивались об острые большие камни. Невесомые соленые брызги легко долетали до щёк, даря минутное умиротворение. Даже если его на самом деле не было.       Дверь, из которой они выбежали, была проходом в тоннель, выкопанный в виде пещеры. Невообразимая красота этого пейзажа завораживала дух. Свежий летний бриз ударял по её щекам, смахивая последнюю слезинку. Ветер колыхал их с Драко волосы, когда они молчаливо смотрели на огненный закат, повисший над морем и старались перевести дыхание.       — Как нечто настолько красивое может быть убежищем этих монстров? — огорченно вздохнула Гермиона, втягивая полную грудь воздуха. Ветер приятно щекотал щеки.       Малфой грустно улыбнулся, переводя взгляд на Грейнджер.       — Потому, что жизнь не знает верности.       И он был прав. Все в жизни неправильно. Ничто не может быть верно.       — Где мы находимся? — спросила Грейнджер, рассматривая Малфоя, который, в свою очередь, блуждал взглядом по её лицу.       — Я не знаю. Где-то далеко, может, на краю света, — промолвил парень.       Неожиданно он нахмурился, посмотрев куда-то за голову Гермионы. Его выражение лица сменилось на озадаченное, когда он увидел её затылок: — Грейнджер, у тебя кровь…       Девушка коснулась пальцами затылка — затем поспешно одернула их. Звуки шагов они заметили слишком поздно.       — Так-так, — раздалось позади них. Пара обернулась и увидела троих мужчин с нацеленными на них палочками. — А вот и наши беглецы. Пора признать уже: вам не сбежать от нас. В особенности тебе, предатель. — Говорящий, что был с усами и полный, кивнул на Малфоя. Тот одним кончиком губ выдавил ухмылку.       Гермиона почувствовала, как рука Драко снова сомкнулась на её запястье. Он что-то задумал.       — Да, вы правы: нам не сбежать, — громко парировал он. — Только вы, кретины, не учли одну важную деталь. Мы можем улететь… Остолбеней!       Малфой быстро повернулся к Гермионе, подмигнул и сделал разгон со скалы, прыгая. Всё это время на его лице играла еле заметная ехидная усмешка.       Грейнджер взвизгнула, когда они неожиданно прыгнули, зажмурилась. Перед тем, как её внутренности скрутились, она услышала жаркий шепот:.       — Было весело, правда?       Правда.       Когда ноги коснулись земли, Гермиона умело удержала равновесие, однако из-за слабости упала на колени. Драко осмотрел лесистую местность, стоя к ней спиной. Он молчалив и неподвижен. Взгляд зафиксировал одну точку: озеро.       — Драко, все в порядке? — осторожно спросила Грейнджер, уже поднявшись на ноги и отряхиваясь. — Что это за место?       Почти спрятавшееся солнце освещало просторную поляну, небольшое озеро и окружающий их лес. Тишина, природа и пение кукушек — вот что представляло из себя это место. Гермиона не знала, что Драко поклонник подобных.       — Это место называют «Дигвуд». Когда я был маленьким, мы с родителями проводили здесь много времени, — бесцветно проговорил Малфой, все ещё глядя на озеро. — Тогда мы были счастливы.       «Тогда ничего этого не было… — с грустью добавила про себя девушка». Она молча подошла к Драко и обняла его со спины, окольцовывая его талию. Мягко коснулась лбом его спины и тихо произнесла: — Мы со всем справимся, как раньше. Вместе.       Малфой порывисто повернулся к ней и сразу прижался к её губам. Отчаянно поцеловал, руками сминая её плечи, водил ими по спине. Грейнджер зарылась руками в его волосы, притягивая ближе. Язык Драко развёл её губы, вызывая приглушённый стон и изучил её рот. Он покусывал губы, ощущая жар её тела, и опустился ниже, к шее. Горячими дорожками из поцелуев покрыл её ключицы; кое-где остановился, чтобы укусить, оставляя красные следы. Грейнджер откинула голову назад, позволяя себе прикрыть глаза, чтобы насладиться этим незабываемым моментом. Таким, который мог подарить ей только он.       Малфой вновь вернулся к её губам, на этот раз целуя глубоко и жадно. Ладони Гермионы скользили по его затылку, шее, опустились на плечи и задержались на груди возле сильно бьющегося сердца. Парень целовал каждый участок её лица отчаянно и нежно, стараясь запомнить каждую крупицу этого момента. Навсегда отложить в памяти. Когда им совсем перестало хватать воздуха, Драко медленно отстранился, касаясь своим лбом лба Гермионы.       — Спасибо, что ты со мной. Без тебя я бы уже давно сломался, Грейнджер, — спустя несколько минут выдохнул Малфой.       — И буду с тобой. Всегда, Драко, — нежно ответила девушка и потянулась, чтобы поцеловать его в уголок рта.       Драко вымученно, но тепло улыбнулся, целуя её в макушку.       Их клятва была скреплена ещё много месяцев назад, а сегодня стала только крепче. И они оба знали это.       Немного передохнув и собравшись с силами, Гермионе с десятой попытки удалось уверить Малфоя, что она в порядке и хочет пойти за помощью: найти Макгонагалл или Дамблдора. Узнать, все ли в порядке у мракоборцев, оставшихся биться на Площади Гриммо. Драко предложил ей самому аппарировать и все узнать, однако настойчивость и уверенность девушки в том, что ей хватит сил на перемещение, и она будет осторожна в итоге усмирили его тревожность. Пару часов спустя, когда в Дигвуде повисла темень, Грейнджер аппарировала в надежде найти подмогу, а Малфой ушёл вглубь леса, вспоминая прорыхленую старую избушку, в которой они с родителями прятались, когда шёл дождь. Гермиону он известил о том, где приблизительно располагался дом.       Дом находился, как смутно помнил Драко, по правой стороне, в шагах шестидесяти от первых деревьев, растущих возле поляны. Почти в самой глубине леса. В чащах смешанного леса, полного медведей и волков. Такой расклад был не самым приятным. Перспектива будет худшей, если на него нападут в этой глуши. Поэтому парень пробирался с приготовленной палочкой между обветшалых деревьев и колючих кустов, полных пауков и остальных не слишком дружелюбных обитателей. Люмос подсвечивал дорогу, и Малфой, чертыхаясь, плутал некоторое время вокруг затхлого болота и березовой рощи, растущей по всему периметру середины лесного массива. Слух уловил тихую трель кукушки вперемешку с постукиванием дятла по коре дерева и шепотом листьев, когда он наконец наткнулся на маленький дом, обвитый плющом со всех сторон. Эту хорошо спрятанную между двумя высокими соснами лачужку он бы не заметил, если бы не синее свечение, исходящее из древка.       Малфой подошёл ближе, зрение его не подвело. Хижина настолько изменилась, что он с трудом её узнал. Деревянные стены безвозвратно прогнили, заросли мхом и плющом, на крыше покоились обрубки из веток и листвы сосен. Похоже, с того самого последнего раза, когда он здесь был, дверь в лачугу больше не открывалась. За столько лет дом превратился в хилый грязный сарай, больше напоминающий помои.       Драко подошёл к самой двери, стараясь по пути перебить всех летающих кровососущих насекомых, непрестанно оседающих на его теле. Он заклинанием убрал лианы, повисшие на дряхлой двери и несильно толкнул её. С жутким скрипом она открылась, и Малфой зашёл внутрь, обволакиваемый темнотой помещения. И теплом.       Такая деталь показалась парню странной, учитывая, что дом заброшен уже много лет. И всё же. Драко, насторожившись, направил синий огонёк в центр комнаты, полностью освещая её. Вниманию предстала та же маленькая комнатушка, которую он помнил с детства. Сырой и влажный стол с невысоким табуретом, крошечное окно, вид из которого перекрыл плющ и куча маленьких половиц, разбросанных в хаотичном порядке по всему периметру комнаты. Ничего не изменилось — тогда почему у него такое предчувствие, словно здесь кто-то был? Тут он вспомнил про ещё один предмет, располагающийся в доме.       Камин.       Средних размеров каменное сооружение с местом для поленьев находились в другой комнате, про существование которой он забыл. Драко прошёл мимо старого, почти разваленного комода и оказался в ещё одной, более просторной комнате. Там, прямо по центру, в камине догорали дрова… Слабые искры бросали тени на стену напротив, возле которой стоял оцепеневший Малфой.       Ситуация набирала всё более интересный оборот.       В хижине кто-то жил. И где бы этот постоялец сейчас ни был, он может появиться с минуты на минуту. Малфой, не издавая ни звука, направился к двери, крепко сжимая рукоять палочки. Тихо ругнулся под нос, когда ногой задел и опрокинул нечто, похожее на вазу. Слава Салазару, она не разбилась. Когда он подошёл к двери, слух уловил сильное завывание ветра. А в следующую секунду раздался мощный раскат грома и начался дождь, быстро переходящий в ливень.       Потрясающе.       Сильнее, чем сейчас, ему не везло.       Ему ничего не оставалось, как засесть здесь и ждать того, кто вскоре явится. А явится точно скоро, учитывая начавшуюся непогоду.       Драко прошёл в комнату с камином и заклинанием зажег огонь, перед этим подложив поленья, лежащие рядом стопкой на полу. С выразительной брезгливостью опустился на дырявое обкромсанное кресло и, вздохнув, принялся ждать прихода жильца.       Спустя двадцать минут томительного ожидания дверь хижины тихо приоткрылась, послышались мелкие шаги. Драко резко встал, и шаги ровно в этот момент затихли. Этот некто понял, что в доме он не один. Или не одна. Малфой пару секунд колебался, но в итоге в несколько шагов пересек комнату, выходя в прихожую. Когда он заметил пришедшего, замер, округлив глаза.       Жильцом здесь оказалась старушка. Она низкорослая, горбатая и с седыми тончайшими волосами. Малфой встретился с её удивленным взглядом, когда сам смотрел на неё так же. У старухи не было рта. Парень ошарашенно смотрел в её светло-карие глаза и вернул взгляд на участок лица, где должен был быть рот.       Тем временем мокрая от дождя старуха прошла в комнату, попутно скидывая с поникших плеч черный рваный плащ, с которого стекали влажные капли. Она щурилась, косо поглядывая на незваного гостя и поставила на стол плетеную корзину с красными грибами, чьи шляпки были украшены белыми крапинками. Драко не знал названия этих грибов, однако, будь здесь Гермиона, то она бы назвала не только имена этих грибов, но и всех ныне существующих. Он слабо ухмыльнулся при этой мысли, но тут же весь сжался от предвкушения чего-то непонятного, когда немая старушка подошла к нему настолько близко, что он начал задыхаться от запаха трав и влаги, исходящего от неё. Женщина впилась в него неразборчивым взглядом, внимательно рассматривая лицо парня, задрав голову вверх, и подалась настолько близко, что Малфой захотел поспешно отстраниться, но вместо этого спиной встретился со стеной и полками. Но тут старушка отошла, а Драко ощутил спиной что-то теплое. Он обескураженно обернулся и заметил три горящие свечи. Немного расслабившись, выдохнул и вновь повернулся лицом к старухе, древком забирая свой люмос с центра комнаты. Нужно было что-то сказать, а то он чувствовал себя не в своей тарелке в этой гнетущей обстановке.       — Прошу прощения… мадам, что вот так вторгся в ваш дом. Я здесь только для того, чтобы переждать грозу. — Он выдержал паузу, но, заметив её недовольное выражение лица, тут же добавил: — Если, конечно, вы не будете возражать.       Вдруг её глаза сменили форму, а искра одобрения засверкала во взгляде. Она до сих пор щурилась, но на этот раз выражая одобрение. Малфой почувствовал, как тяжелый груз упал с плеч. Если бы у неё был рот, то она наверняка бы улыбнулась. Или же нет. У него всё ещё продолжали появляться мурашки от того, насколько старуха жутко выглядела. От неё веяло секретами и чем-то пугающим. Малфой планировал держаться от неё подальше, как бы это иронично не звучало, учитывая, насколько тесным был дом и быть настороже, вдруг эта карга захочет удавить его своими костлявыми щупальцами.       Она ведьма.       Драко это понял спустя час времени, проведенного под одной крышей с ней. Во-первых, она зажгла свечи, не воспользовавшись волшебной палочкой. Во-вторых, грибы, что она принесла, нужны были чтобы сварить какое-то зелье. Она откуда-то вынесла приличных размеров котел и стала варить зелье, сменяющееся то красным, то зелёным, то фиолетовым цветами. От нее сильно несло какими-то мерзкими запахами, напоминавшими полусгнившую рыбу, прокисшие огурцы и жареные зубы, что у парня несколько раз скрутило желудок, вызывая рвотные позывы.       В такие моменты он предпочитал сидеть в комнате с камином, всё время прочищая воздух с помощью магии. Гроза очень медленно, но стихала. Малфой слышал, как капли дождя барабанили по кривой крыше лачуги, и мысленно желал выбраться из этого невыносимого ужаса. Когда уже Грейнджер появится? Он всей душой надеялся, что с хорошими новостями.       Когда Драко в очередной тысячный раз прочищал затхлый воздух, на порог комнаты выковыляла старуха. Парень молчаливо уставился на неё, когда в следующее мгновение она махнула морщинистой дряхлой рукой, словно показывая следовать за собой и, не дождавшись его, заковыляла обратно к своему котлу. Малфой сперва не хотел идти, считая, что если снова вдохнёт тот противный запах тухлятины, умрёт от отказа работы дыхательных путей. Но вскоре, плотно сжав зубы и задержав дыхание, неохотно сунулся в другую комнату.       Войдя, он уставился на перламутрово-оранжевое месиво, находящееся в котле. Содержимое снова сменило цвет, на этот раз на такой, который сиял в полумраке свечей, и на него хотелось смотреть вечно. Однако Малфой отдернул глаза от зелья и непоколебимо глянул на ведьму. Если она хотела его приворожить к своему вареву… что же, она может считать, что провалила миссию. На уроках по зельеварению он насмотрелся и нанюхался столько разных видов зелий, что ничего нового его не тянуло испробовать.       На удивление Драко, ведьма обошла его, словно знала такую его реакцию и выудила из ящика шкафа маленькую картонку. Драко наблюдал со скучающим видом за тем, что она делала, и закатывал глаза. Эта старуха точно двинутая. Как чокнутая Трелони со своим бестолковым прорицанием. Наблюдать за её бреднями было слишком весело, чтобы позабыть. Старуха наконец закончила, достав все принадлежности, и подошла к сырому столу, раскладывая вещицы. Среди них были перо и чернильница. Драко задрал бровь кверху. Она собиралась писать что-то? Что эта старуха задумала?       Внезапно она приблизилась к котлу с варевом и окунула туда какое-то блюдце. Оранжевое зелье сверкало в чаше, когда старуха поднесла и безмолвно протянула его Малфою.       Тот с подозрением скривился, глядя на перламутровую жидкость и отрицательно покачал головой, делая шаг назад. Ведьма поменялась в лице, обретая жесткие черты, и подошла к парню, всё ещё протягивая странное варево. От её настойчивого жесткого взгляда было некуда деться, и отойти он тоже не мог, поскольку снова был загнан в угол. Драко обреченно выдохнул и презрительно взял чашу из рук вновь повеселевшей старухи. Морщась и хмурясь, принюхался к настою, улавливая нотки того отвратного гнилого запаха. Сглотнул и сделал пару сокрушительных глотков. Ещё не остывшая горячая жидкость прошла по его пищеводу, вызывая рвотный позыв, но затем вкусовые рецепторы ощутили привкус ванильной сливы, оставшейся после глотков. Такое странное сочетание разных вкусов вызвало волну вопросов в голове Малфоя, когда он протянул зелье обратно старухе. Она быстро помотала головой, руками снова подталкивая чашу к губам Драко.       Какого черта?       Он не будет полностью выпивать эту сомнительно вкусную и одновременно отвратную жидкость.       Драко был на взводе. Проницательные глаза ведьмы буравили в нем дыру, но тем не менее он оттолкнулся от стены и прошёл мимо старухи, случайно задев её плечом.       Кажется, он оказался в полной заднице.       Парень поставил чашу на стол и уже было направился в сторону комнаты с камином, когда внезапно почувствовал удар жара в голове.       Здесь идеально вписывалась фраза «кипят мозги», ведь так и было. Малфой издал громкий крик, схватившись за голову и упав на колени. Старая горгулья решила играть нечестным путём, она ещё пожалеет об этом. Драко пытался одной рукой нащупать выпавшую палочку, другой продолжая держаться за голову и шипеть от боли. Вдруг резкая кипящая боль отпустила его, и он потянулся к палочке, которую уже заприметил. Коснулся кончика, но тут на неё наступила драная туфля. Он поднял уничтожающий взгляд на ведьму, которая смотрела на него со злостью, щурясь. Она быстро забрала её, прокрутив в руке, и унесла на свой стол, держа так, словно ценный трофей.       Малфой, поднявшись на ноги, сверлил её яростным взглядом.       — Верни её обратно, змея подколодная!       Старуха вытянула руку, всё ещё стоя у стола и не смотря на него. Вновь адская боль пронзила голову, и он согнулся пополам, сдавленно крича.       — Я сразу… знал, что тебе… нельзя верить, ведьма. — Он упал на колени, хватая ртом воздух. Рассмеявшись, прохрипел: — Ты хочешь споить меня этим настоем… но зачем? Зачем тебе это?       Тут ведьма повернулась, оценивая парня глазами и бегая по его лицу, корчащегося от жжения в голове. Сделала пару медленных шагов и села напротив него. В её глазах был какой-то дикий азарт. Она протянула чашу с зельем ко рту Малфоя. Он старался сопротивляться, убирая голову как можно дальше и превозмогая сильную боль. Но ведьме всё-таки удалось влить оставшееся содержимое чаши в рот Драко. Он махнул головой, но с отвращением проглотил варево. Жжение в голове прекратилось. Когда он открыл глаза, то ничего не ощутил. Никаких изменений. Подождал пару минут, нетерпеливо сжимая чуть дрожащие руки в кулаки. Ничего. Он посмотрел в спину уже вставшей старухи и раздраженно процедил:       — Что за чертовщина? Почему я ничего не чувствую? — сглотнул ванильную слюну. Сладко. — Что это за зелье?       Ответа, как и он сам понял, не будет. Только взгляд щурившихся кофейных глаз. Ответ только в них. Он ничего не узнает. И не услышит.       Время неспешно тянулось к полуночи, когда зелье начало действовать. Эффект перламутрового варева оказался довольно болезненным и неприятным. Малфой все это время тихо шипел, сидя у камина и чувствуя ужасную, игольную боль в висках. Она была такой, словно изнутри вонзалось что-то острое и словно нарочно медленно прокручивалось в голове, вызывая отвратительное головокружение и чувство непрекращающейся тошноты.       К моменту окончания сильной бури, гуляющей по крыше хижины, Драко находился в меланхоличном расположении духа. Голова перестала адски болеть и звенеть, и он почувствовал приятную легкость и эйфорию, накрывающую с головой. Таким беззаботным, спокойным и удовлетворенным легкой окрылённостью он никогда не был, сколько себя помнил. И именно это сейчас вызывало его широкую улыбку и довольный взгляд. Он сидел и смотрел на тлеющие в камине поленья и лыбился, удивляясь странной и заманчивой идее пойти к старухе, чтобы поговорить о чем-нибудь. Малфоя занимала мысль, что после действия анонимного зелья он мог совершенно ни о чем не думать и не напрягать мозги. Поскольку в последние годы он только это и делал, никогда не давая себе возможности передохнуть.       Возможность.       Эта гадость въедалась в его кожу с того самого момента, когда он стал Пожирателем Смерти. Он был зависимым от какой-либо возможности. Но самым жестким наказанием для него было лишение этого. Лишение чувства свободы. Будто ему стягивали шею тугим узлом, и он находился в таком положении постоянно. Только когда этот гребаный узел немного ослабевали, он мог снова нормально дышать. Иметь хоть какую-то малейшую возможность, чтобы выбирать. Иметь незначительные полномочия делать выбор. Вдохнуть полной грудью, не чувствуя страха. Но затем ему снова крепко стягивали шею шершавой лозой, прекращая свободный поток дыхания.       Он дышал отрывисто. Глубоко, чтобы захватить больше воздуха. Драко задыхался.       И вот сейчас он не чувствовал тугой удавки на шее. Он дышал свободно. Дышал, не нуждаясь в новой дозе воздуха. Чувствовал себя под кайфом, и это было чертовски восхитительно. Это было как никогда хорошо.       Пару минут спустя он поднялся с кресла и пошёл к старухе. Надо чем-то занять себя, кроме сидения напротив камина, пока не пришла Грейнджер. Парень вальяжно ступил в комнату и заметил отсутствие ведьмы. Она куда-то вышла. Малфой пристально осмотрел помещение, пока ждал и постукивал пальцами по колену, напевая под нос песню, которую он здесь пел когда-то с родными. Под раскат грома, грохот молний и шум дождя, барабанящего по крыше. «Well you do enough talk My little hawk, why do you cry? Tell me what did you learn from the Tillamook burn? Or the Fourth of July? We're all gonna die» Sitting at the bed with the halo at your head Was it all a disguise, like Junior High Where everything was fiction, future, and prediction Now, where am I?       Послышалось шарканье туфлей старухи, вошедшей в дом и стукнувшей дверью. Она внимательно вгляделась в Драко, подойдя к своему столу. My fading supply…       Малфой оторвался от разглядывания пола под ногами и поднял блуждающий взгляд на старуху. Он чувствовал свои глаза, заполнившиеся дымкой. Не понимал, что это такое. Косился на неё, ощущая потряхивание рук и дрожь в губах. Медленно сглотнул, блаженно прикрывая глаза. Почувствовал резкую усталость и то, насколько быстро веки налились раскалённым свинцом. Драко пересилил себя, чтобы приоткрыть глаза и ещё раз взглянуть на неё.       — Как вас зовут? — спросил совсем незнакомым голосом. Словно чужим, не своим. Он сам соскользнул с языка. Но Малфой не удивился.       Больше нечему удивляться.       Поворот головы, и два сверлящих его внутренности глаза. Драко почувствовал сильную усталость, а затем приятную расслабленность, погружаясь в неизвестность.       Когда глаза закрылись, ему на несколько секунд показалось, что он услышал голос ведьмы.       — Я Хильда…       Приятная нега разошлась по телу, когда его сознание перескочило с одного воспоминания на другое. Вся жизнь пролетела перед его глазами. С самого рождения до настоящего времени. Малфой находился в полудрёме, голоса и яркие картинки расплылись. Но ему без разницы. Ему было хорошо, и он смотрел с улыбкой на лице на то, как его отца мучили круциатусом, а мать забрасывали оскорблениями и проклятиями. За то, что она родила его. Своего сына. Личный смертный приговор. Лишь только стоило ему появиться на этот свет.       «Драко Малфой — осквернитель семейного древа. Его ждёт погибель. А древо пожар».       Эта надпись была вырезана на какой-то старой каменной статуэтке. С его лицом. Оно выражало… вопли боли. Вечные страдания. Неупокоение истерзанной души.       Малфой глядел издалека на прожекторный свет, прикрывая лицо рукой и улыбаясь. Это так забавно.       Забавно ведь?       Он молчал, когда видел тот кровавый спор родителей, ставший его ночным кошмаром. То событие, перевернувшее его миропонимание неоднократно. Его личный сорт мучений. Его горе. Его трагедия.       Ему здесь было четырнадцать.       Когда Тёмного Лорда воскресил Питер Петтигрю, отец хотел начать готовить Драко к службе. К становлению Пожирателем, как он. Пришло время разговора. Незадолго от событий в Отделе Тайн, Люциус направлялся в комнату сына, когда Нарцисса его остановила за руку. Она в слезах умоляла его ещё подождать. Она переживала и боялась за сына. Не хотела, чтобы Драко имел ту же участь, что и все Пожиратели. Что и Люциус. Тогда между ними произошла самая крупная и страшная ссора, которую Малфою довелось увидеть. Он подглядывал в щель своей двери, видя, как спятивший от безумной идеи возрасти на глазах Лорда Люциус, швырнул в Нарциссу большую стеклянную вазу. Тогда он ей разбил голову. Малфой вздрагивал при каждом истошном крике матери и только под конец смог выйти из комнаты, подбежав к ней, когда разъяренный отец ушёл. Он ушёл, оставив её истекать кровью. С того момента в Малфое проснулась чистая ненависть к Люциусу.       Сейчас он слышал грохот упавшей вазы, видел то, как Нарцисса упала, теряя сознание. Смотрел на то, как он тряс мать за руки, чувствуя жгучие слёзы. Как отчаянно кричал, видя растекающуюся лужу крови от её головы. Драко даже бровью не повёл. Смотрел, не дрожа, не вздрагивая.       Смотрел с улыбкой на лице.       Он чувствовал легкость на сердце. Ему хорошо…       Громкий шум где-то наверху выдернул парня из путешествия по воспоминаниям. Он быстро открыл глаза. Почувствовал приятное расслабление, меланхолично улыбаясь. Но вскоре его глаза нашли её. Грейнджер. Она пришла. Пришла за ним, чтобы они отправились далеко-далеко. Куда-то за океанами, за островами. Оставляя позади эту глушь и чокнутую ведьму без рта.       — Драко! Слава Годрику, что ты в порядке. — Она тут же сделала пару шагов, помогая ему подняться с пола. Малфой пошатнулся, оперевшись рукой в стену. — Эта змея просто отродье бесовых! Мерлин, её лицо! Я читала, что старухи без рта являются пособниками самого дьявола. Они коварны, хитры и опасны. Как тебя вообще угодило попасть к ней в дом?       Малфой ощупал взглядом пол, замечая ведьму, лежащую на полу без сознания. Впился загадочным взглядом в Гермиону. Та отшатнулась.       — Драко? — Она поджала губы, а шоколадные глаза расширились от шока. — Она что-то с тобой сделала! Нельзя было отпускать тебя одного сюда. Это было ошибкой, — нервно протараторила она, тут же просунув руку в сумку, что-то лихорадочно ища.       Малфой, всё ещё пребывая под действием настоя, блаженно качался и улыбался, молча разглядывая девушку.       Как же она красива. Он это и раньше знал, но сейчас убедился в этом ещё больше.       В пару шагов оказался лицом к лицу с ней, прижимая к дверному косяку и обдавая горячим дыханием её настороженное лицо. Гермиона, втянув воздух, быстро проскользнула под его рукой и, что-то злостно бормоча себе под нос, рывком дернула его за руку, усаживая на стул. Малфой хотел встать, но она надавила на его плечи, с силой усаживая обратно.       — Мне нужно привести тебя в чувство, — начала Грейнджер. Драко снова сделал попытки подняться. — Драко! Я прошу тебя, посиди ещё несколько секунд, чтобы я смогла дать тебе отрезвляющий настой. Чёрт… — Она уронила пузырёк с розовым зельем. Нагнулась, чтобы поднять.       Парень проворно поднялся. Гермиона схватила пузырёк, когда вдруг охнула, видя, как содрогнулись стены дома. Малфой вновь упал на стул, не удержав равновесия. Он что-то неразборчиво пробубнил, рыкнув. Грейнджер посмотрела прямиком туда, где посыпалась пыль и штукатурка с потолка. Девушка сглотнула, смотря на Драко, и мигом забрала его палочку, лежащую на столе, вкладывая ему в руку. Сунула розовый пузырёк в его рот, вталкивая в глотку и, уверяясь в том, что Малфой его проглотил. Он мотнул головой, отказываясь глотать.       — Глотай, живо! — прошипела девушка, и он всё-таки проглотил, вдруг резко зажмурившись.       Сразу после этого дверь легко взорвалась, покрывая пылью всё помещение. Грейнджер взялась за кисть Драко, целя палочку вперёд.       На пороге стоял Люциус Малфой.       У Грейнджер всё внутри похолодело от его вида. Она встала спереди Драко, закрывая его собой. Люциус безжизненно проскользил по ней взглядом. Его стеклянные глаза были пусты. Движения механические. Он наклонил голову вправо, пытаясь высмотреть сына.       — Отдай его, грязнокровка, — отчуждённо и холодно произнёс он, делая два шага к ним. Гермиона невольно подалась назад, всё ещё прикрывая Малфоя.       Люциус поднял брови, когда она, сцепив зубы, уверенно качнула головой и крепче обхватила кисть Драко.       — А вы попробуйте его забрать, сэр… — размеренно и медленно, вкушая свою провокацию, сказала она в ответ.       Гермиона незаметно произнесла заклинание внутреннего разрушения и аппарировала оттуда, крепко держа Драко за руку.       Их перенесло в кофейню возле вокзала Кингс Кросс. Гарри рассказывал Грейнджер, что здесь очень комфортное место, где можно передохнуть и отвлечься, сидя за столом и попивая чашечку кофе, читая выпуск «Ежедневного Пророка». Гермиона и Драко оказались сразу внутри заведения уже закрытого и с выключенным светом. Грейнджер слышала, как позади Малфой тяжело дышал, стараясь за что-то удержаться, пока он всё еще отходил от действия мистического зелья.       Гермиона одними губами проговорила заклинание Люмоса, освещая привокзальное кафе. Яркая синяя вспышка на мгновение ослепила их обоих.       — Дерьмо, Грейнджер! — яростно воскликнул Драко. — Куда ты нас, Салазара ради, перенесла? Твою ж… — Он согнулся пополам, отчаянно цепляясь за голову, будто мог этим прекратить приступы боли. — И что вообще там произошло? В хижине.       Девушка обессилено упала на колени, оказываясь на одном уровне глаз с ним.       — Тебя отравила чем-то та старуха.       — Хильда, — тихо добавил Малфой. — Её зовут Хильда.       — Откуда ты узнал её имя? Она же без рта, она немая, — непонимающе спросила Грейнджер, с подозрением уставившись на парня.       — Когда она меня отравила, я потерял сознание и… услышал её голос. То, как она сказала своё имя, — устало ответил Драко, запуская руку в пепельные волосы. — Не смотри на меня, как на сумасшедшего, Грейнджер! Я говорю то, что услышал. Перед этим я спросил как её зовут.       — Хорошо. Значит, Хильда. — констатировала девушка. — Она — приспешница Волан-де-Морта, — заключила Гермиона и поймала уставившиеся на неё глаза Малфоя. — Когда ты был под действием зелья, на нас напали. Я только успела влить его в тебя, когда Пожиратели Смерти начали стрелять по хижине. Не могли же они узнать твоё местонахождение, просто следуя интуиции. Их известили об этом. А та, кто это сделал — эта ведьма. Не зря же она опоила тебя тем настоем. Хотела задержать тебя, потянуть время…       Малфой вдруг резко засмеялся, пресекая тихий барьер их разговора. Он, словно не веря, качал головой и смотрел в потолок. Грейнджер заволновалась его состоянием и этим странным порывом.       — Хочешь сказать, что куда бы я ни подался, куда бы не пошёл, теперь я везде упаковочная коробка для Тёмного Лорда? Стану подарком, который любой готов сделать для него. — Он шумно выдохнул, поднимаясь на ноги. — Здорово, Грейнджер. Супер. Моему счастью нет предела. Я в блядском восторге!       Гермиона вздрогнула, когда он крикнул надорванным голосом. Ей стало не по себе. Ситуация точилась со всех сторон самыми острыми ножами. Оставалось меньше половины, которая могла им стать полезной и спасительной. Она тоже поднялась на ноги, стараясь успокоить шалящие нервы и таранящее ребра свихнувшееся сердце.       — А на что ты надеялся, Драко? Что всё будет так просто? Ты разжёг персональную войну с самым опасным темным волшебником всех времён. Сейчас такое время, в которое нельзя думать только о себе. Нужно знать, что делать дальше. Как справляться с этим!       Что-то внутри неё кольнуло, когда Малфой повернулся к ней лицом. В его серебряных глазах блестели слёзы. Гермиона почувствовала, как все органы стянулись в плотный узел. Узел безысходности. Точно такой, который изображен на его вымученном лице. Зерно истерики зародилось далеко в её горле. А там жара. Голова это почти не выдерживала, грозясь отказать в работе.       — Ты серьёзно думаешь, что мне не стоило отказываться от метки? От этого грёбанного задания убить Дамблдора? Я мог стать убийцей! И так и так я не имел превосходства над жизнью. Я жил и буду жить лишь жалкой пародией. Ты не понимаешь, от чего я отказался, выбрав этот путь. Выбрав тебя. — Настолько это отчаянно прозвучало, что ресницы девушки дрогнули от просочившихся слёз. — Мои родители теперь лишены рассудка. Они живут чужим помыслом. И это всё из-за меня. Абсолютно всё! — Он сильно ударил себя по груди, смотря прямо в глаза Грейнджер. Ноги подкашивались. — Я живу лишь потому, что страдают они. За счёт их страданий. Само моё рождение было их проклятием. Всё, что бы я ни выбрал, приводит только к одному: к катастрофе, к боли, к страданиям. И ты мне сейчас говоришь, что я имел выбор? Если бы я не отказался от задания, стал бы убийцей, рабом — так были бы мы счастливы? Нет. Нам не суждено быть счастливыми.       Он яростно взвыл, со всей силы врезал кулак в стену кафе. Там осталась крупная вмятина. Со следами крови.       Гермиона как могла сдерживала слёзы. Но она не смогла. Она не выдержала, рухнув на пол, съезжая спиной по стене. Грейнджер плакала навзрыд, всхлипывая и в голове проклиная эту войну. Жестокость, бесчеловечность — это инструменты, с которыми в ней выигрывают. По-другому нельзя. Это невозможно.       Прошло не менее получаса, прежде чем она смогла успокоиться. Сердце предательски выло, кричало, моля о спасении. А она не могла. Не могла спасти.       Драко сидел в другом углу кафе. Он всё время смотрел в одну точку пустым, заблудшим взглядом. Они оба потеряли частичку себя в этот день. Важную. Без неё всё будет только хуже.       Где она, Гермиона? Где вера?       Она исчезла. Никто не знал, как надолго. Может, навсегда.       Девушка вытерла мокрой рукой заплаканные глаза и тихо приподнялась на негнущихся ногах. Посмотрела на Малфоя. Он всё ещё таращился куда-то в область стола. Неживым взглядом. Всё его тело было в напряжении. Каменное застывшее положение так и не менялось. Только его кончики пальцев слабо подрагивали. Грейнджер аккуратно присела на пол рядом с ним и нежно взяла его руку в свою, поглаживая костяшки пальцев. Несколько минут они молчали. Никто не прерывал гнетущую, томно нависшую над их головами и по всему кафе тишину. Драко незаметно свёл брови на переносице и вздохнул, словно расфокусировавшись на своих мыслях. Он только сейчас заметил Гермиону. Размеренно дыша и смотря в пол, он сменил положение своей руки, скользя пальцами в ладонь Грейнджер и сцепляя их. Сердце пропустило удар. Она почувствовала его тягу, его тревогу и груз на сердце. Будто Малфой одним скрещением рук передал ей свои переживания. Поделился ими с ней. И это невыносимо мучительно.       — Почему так больно? — так приторно и несладко одновременно, что язык обжег ядом. Горьким. Вязким и томительным, как этот вопрос.       Гермиона закрыла глаза, ощущая разбивающееся на осколки сердце. Привкус крови наполнил рот. Она почувствовала его холодеющую ладонь и положила свою голову на плечо Драко, чуть прижимаясь к нему, когда на самом деле хотелось только сбежать. Спрятать голову в песок, как страус. Просто, чтобы не видеть и не проживать всего этого кошмара. Уязвимость — это худший из людских пороков. Теперь она в этом убедилась.       — Я не знаю…       Они пролежали так Мерлин знает сколько времени. Уснули с мерзким привкусом разрушенных надежд. Исчезнувшей веры. Смогли проснуться только тогда, когда раздражённая работница кафе облила их ведром воды.       — Какого хрена? — взбешенно пробормотал Драко, откашливаясь от воды, попавшей в рот. Он встал на ноги и протёр глаза, яростно осмотрел официантку, скрестившую на груди руки с недовольным выражением лица.       — Простите за беспокойство, — саркастически начала темноволосая девушка. — Но кафе открывается через двадцать минут. Я понятия не имею, как вы сюда попали, однако советую вам покинуть его, если не собираетесь ничего заказывать.       — Просим прощение за этот неожиданный… поворот. Мы бы хотели перекусить, — быстро встряла в разговор Гермиона. Официантка скептически осмотрела их мокрую одежду, но вскоре удалилась на кухню, громко стуча невысокими каблуками по плитке.       Грейнджер взмахом палочки высушила их с Малфоем одежду. Её лицо сейчас казалось непроницаемым, но девушка была крайне возмущена нахальным поведением кудрявой работницы.       — Перекусить? — наконец озадаченно переспросил Драко.       — Да. Я голодна, а ты?       Малфой слабо хмыкнул, и они сели за выбранный стол. Гермиона заказала себе капучино, а Малфой американо. Позавтракали сэндвичами и яичницей из перепелиных яиц.       — Прости меня, Драко. За… вчерашнее, — осторожно произнесла девушка и сделала глоток кофе.       — И ты меня, Грейнджер. Я поступил как идиот, взвалив все на тебя. Мне не стоило… — Малфой жадно откусил кусок сэндвича, вытягивая плавленный сыр.       — Нет. Я сама виновата, что задела тебя.       — Всё, хватит. Давай хоть сейчас не будем говорить об этом, — предупреждающе промолвил парень. Грейнджер кивнула, сглатывая.       Тяжеленный осадок от вчерашней ссоры неприятно зудел по всем фронтам. Девушка вновь перебирала клинки.       — Я тебе забыла сказать… — Малфой поднял голову в немом вопросе. Девушка горько вздохнула. — В общем, вчера в хижине был твой отец. — Лицо Драко перекосилось, желваки заиграли томными аккордами. — Он сказал мне, чтобы я отдала ему тебя.       Драко сжал руки в кулаки, нетерпеливо ожидая продолжения. Но когда понял по молчанию Гермионы, что его не последует, нечаянно выкрикнул громче нужного.       — И всё? — его лицо ожесточилось. — Это всё, что этот ублюдок смог из себя выдавить?       Грейнджер опустошённо молчала. Теперь она жалела, что решила рассказать ему это здесь. Несколько людей настороженно рассматривали их.       Сперва они пребывали в пожаре. Потом в пекле. А теперь закованы в кандалы Ада.       Это убивало её. Перемалывало и ломало её кости, её уверенность, её критическое мышление и ум. Превращало постепенно в обглоданный ошмёток её былого образа. Её личности. Теперь она только бесформенный лик того могущественного и несломленного студента, которым была раньше. Она стала тем, кем всю жизнь боялась стать больше всего на свете.       Затерянная тень на страницах своих же пыльных книг.       Плохое предчувствие сыграло с Грейнджер злую шутку.       Когда они собрались уходить из кафе, снаружи послышался какой-то приглушённый звук, похожий на свист. И затем раздались хлопки.       — Они нашли нас! — обречённо сказала Гермиона. В кафе по-прежнему сидели люди. — Мерлин, люди могут пострадать!       Малфой схватил её под руку и, расталкивая шепчущихся людей, завёл в уборную. Несильно толкнул её к стене и подошёл почти вплотную.       — Мы должны отсюда убираться, Грейнджер. Сейчас же! — разжевывая слова, выплюнул Драко.       Стены заведения содрогнулись. Освещение уборной начало мигать.       — Ну вот опять, — тихо вздохнула Гермиона, качая головой. — Нужно куда-то аппарировать. Куда-то не в людное место, которое не показывается на картах. Так им будет сложнее нас разыскать.       Где-то снаружи послышался глухой удар о стену здания. Грейнджер сжала челюсти, громко втянув воздух через нос. Малфой начал раздражаться и нервничать.       — Куда? Есть идеи? — прорычал сквозь зубы он.       — Есть, — спустя пару секунд сказала Грейнджер. Драко выдохнул.       Тут в уборную забежала напуганная работница и, только завидев их, попятилась обратно.       — Что п-происходит? — Она истерически хватала воздух ртом. — Это вы сюда их п-привели? Кто эти…       Не успела она договорить, как кувшин с водой упал на её голову, разбиваясь. Девушка с глухим стуком повалилась на пол, теряя сознание. Малфой нетерпеливо опустил руку с зажатой там палочкой.       — Драко! — сокрушенно вскрикнула Гермиона, косясь на парня. — Зачем ты это сделал? Мы могли обойтись и без магии.       — Она меня раздражает. Чем меньше болтает, тем лучше, — вздёрнув бровь, бросил он. — Или ты хотела, чтобы я оглушил её заклинанием?       Грейнджер недовольно зашипела, закатывая глаза. Стены кафе тем временем начали осыпаться.       — Сейчас не время для твоего сарказма. Пошли. — Девушка толкнула дверь уборной, встала возле неё, в учтивом жесте пропуская Драко пройти первым. — Дамы вперёд.       Парень фыркнул, но прошёл. Уже из-за плеча насмешливо бросил: — А я думал, что из нас двоих ты дама.       — Звучит, как неправда. Я уже давно не дама, — колко съязвила Гермиона.       Зайдя в столовую, они заметили полное отсутствие людей. Они просто испарились.       — Где все люди? — взволнованно промолвила Грейнджер, осматривая пустое помещение.       — … давай же, сын, выходи. Или им всем конец, — донесся стальной голос Люциуса с улицы.       — Блять! — Малфой дернулся, делая пару шагов к выходу.       — Драко, нет! Этого он и добивается. Если выйдешь, он тебя схватит, — остановила его девушка.       — Я знаю это, Грейнджер, — процедил он. — Тогда что ты предлагаешь? Эти люди умрут. Я вообще думал, что это ты из нас больше переживаешь за хрупкие жизни магглов.       — Так и есть. — Она поджала губы. — И у меня появился план. — Она сделала глубокий вдох и с выдохом начала: — Мы выходим вместе, разгоняем людей, а потом стараемся оглушить некоторых Пожирателей, отвлекая остальных, чтобы быстро аппарировать.       — Мне надоело ждать тебя, Драко. Если мой сын действительно такой ничтожный… тогда пусть магглы сдохнут, — крикнул Люциус.       — Провокатор долбанный, — прошипел Драко, через силу пытаясь не открывать дверь. — Хорошо, будем действовать по этому плану. Хотя он просто сумасшедше отчаянный, Грейнджер.       Перед тем, как толкнуть дверь с надписью «Лейт энд Дорке», она усмехнулась, ответив: — Как и вся наша жизнь.       Малфой-старший оскалился, когда увидел их. Он нацелил палочку на сына. Тот, в свою очередь, сделал то же самое. Гермиона оценила обстановку глазами, со злостью подмечая несколько раненных людей.       Придерживаться плана…       — Отец, смотрю, тебя неплохо помотало, — протянул Драко, фальшиво ухмыляясь. — Каково это — искать собственного сына, чтобы потом убить его?       — Довольно медлить, Драко! Мы все здесь собрались не для того, чтобы побеседовать. И ты это прекрасно знаешь. А вообще, искать тебя — это просто замечательно, — холодно ответил Люциус.       — Отпустите людей! — громко вставила Грейнджер. — Они ни при чем. Мы вышли, как видите. Отпустите их!       Люциус заинтересованно повернул голову на девушку.       — Твоя смелость и одновременно наглость по отношению к чистокровным волшебникам всегда мне не нравились, грязнокровка, — презренно сказал он. — Убить их!       Гермиона моментально среагировала. Она гневно выстрелила оглушающим в двух Пожирателей, собиравшихся перерезать глотки мужчине с женщиной. Люди испуганно смотрели на неё.       — Бегите! Уходите скорее.       И они пустились по вокзалу. Других она не успела спасти.       — Браво! — похлопал в ладони Люциус. — Гриффиндорский дух всегда меня впечатлял. Вместо четырёх магглов спасти двух. Какое разочарование, должно быть.       — Помолчи, Люциус, — встрял Малфой. — Тебе вообще-то стоило это сделать ещё давно. Экспеллиармус!       Пожирателя откинуло к возвышению у самих рельсов. Драко стреляет ещё в нескольких мужчин в масках. Другие превратились в чёрный дым, уносясь отсюда.       — Они… они мертвы. Я не смогла их спасти, я… — У Гермионы задрожал голос.       Малфой взял её за плечи и чуть встряхнул.       — Грейнджер, посмотри на меня! Ты спасла остальных. Ты ведь и сама понимаешь, что всех не смогла бы. — Он успокаивающе гладил её ладонью по лицу. Заметил боковым зрением движение у рельсов. — Нам нужно уходить и как можно скорее.       — Петрификус Тоталус! — Заклинание летело прямо в спину Драко. Девушка толкнула его в сторону, взмахом палочки блокируя заклятие.       — Протего! — И, не медля, вновь стрельнула: — Остолбеней!       Люциус блокировал его. Он что-то снова произнес, но Грейнджер уже схватила Малфоя за руку, аппарируя.       — Пожалуйста, — тихо пробубнила девушка, когда увидела благодарный взгляд парня.       Шум от поездов рассек хлопок аппарации и гневное рычание Люциуса.       Их сильно перемололо перемещением. Резкая аппарация перед взрывом от проклятия вызвала сильное кружение вперемешку с выворачиванием наизнанку всех внутренних органов и переклин лица. Их скомкало, порвало и расщепило. С громким гулом их выбросило на влажную землю. Спустя время Грейнджер с вязкой болью в голове удалось привстать на трясущихся руках и оглядеться. Хотя бы место было тем, куда она хотела попасть. Малфой тоже хотел приподняться, но с гортанным стоном повалился обратно на землю. Гермиона пересилила себя, вставая на ноги, чтобы добраться к парню.       — Тебя расщепило, Драко. О, Мерлин! — Она извинилась, закатывая окровавленную штанину его брюк.       Он зашипел.       — Ты бы ещё быстрее её закатала, — ахнул Драко. — Грейнджер, аккуратнее! Сука…       Девушка с ужасом осмотрела глубокую рваную рану на его колене.       — Тихо, тихо… Всё хорошо. Сейчас… — успокаивала она. Гермиона призвала свою сумку и направила туда древко. — Акцио, бадьян.       Пузырёк оказался в её руке. Она быстрым движением вытащила запаянную пробку зелья и вылила все содержимое на колено Малфоя. Жидкость шипела, и он болезненно передернулся.       — Тихо. Вот, смотри, уже затягивается. — Обильное кровотечение закончилось и вскоре от раны ничего не осталось. Драко сквозь зубы выдохнул, жмурясь.       — Из меня такой себе целитель, наверное. Но будь мы в лазарете Хогвартса сейчас, то мадам Помфри точно сказала бы про постельный режим, — постралась разрядить обстановку, мягко поглаживая ногу парня.       Драко же постарался выдавить из себя усмешку.       — Предлагаешь устроиться на мокрой траве? — щурясь, поинтересовался парень.       — Нет, я всего лишь вспоминаю её лицо и повадки во время подобных случаев. Здесь не особо удобно.       Грейнджер провела рукой вверх по коленной чашечке, задевая место недавно затянувшейся раны. Малфой замычал и скривился.       — Прости. — Она тут же выудила из сумки рулон бинта. Осторожно обмотала его коленную зону, чуть дуя, этим вызывая короткий смешок у Драко. — Что?       — Мне никогда так не обрабатывали ранения. Не дули. — Парень разглядывал её веснушчатое лицо, наблюдая за тем, как каштановые кудри превращались в золотые локоны. Солнечный свет обрамлял её волосы, попадая точно в мраморную радужку его глаз. Они блестели. — Ты невероятна, Грейнджер.       Девушка смутилась, краснея. Отвела на секунду глаза с расширенными от восторга карими блюдцами. Затем снова вернула взгляд на Малфоя. Попыталась подавить ту счастливую улыбку, с которой впервые познакомилась полгода назад. Когда познакомилась с ним. Настоящим. Грейнджер нежно обхватила ладонью его щеку, нагнулась, чтобы коснуться сухих губ.       — Гермиона.       Заметила изумление в его глазах.       — Скажи то, что сказал ранее. Только с моим именем. — Озорливо подняла брови. — Ну же, давай.       Драко рассмеялся. Кивнул, словно этим вспоминая, кто сидел рядом с ним. А сидело самое прекрасное, что случалось с ним за всю жизнь. Малфой принял это. Согласился.       — Ты невероятна, Гермиона…       Грейнджер победно ухмыльнулась.       — Вот теперь правильно.       Когда Гермиона полностью обмотала колено Малфоя, они решили пройтись по местности, в которую они переместились.       — Годрикова впадина, серьёзно? — спросил Драко, осматривая небольшие дома одинакового строения.       Здесь уютно, тихо. Тепло.       — Да. Это одно из самых непосещаемых мест в Магической Британии. Из-за… Гарри, — парировала девушка.       Малфой фыркнул.       — Мерлин! Я ведь тебе не сказала, но, вероятно, ты и сам догадался, — поговорила Гермиона, внезапно вспоминив.       — О том, что помощи не будет? — спокойно спросил парень. Грейнджер молча кивнула, потупив взгляд.       — Когда я вчера переместилась в Хогвартс, там никого не было. Ни одной живой души. Школа немного разрушена. Не сильно, но изменения видны. Профессора Макгонагалл или Дамблдора я так разыскать и не смогла, — печально промолвила она, смотря на свои грязные белые кроссовки.       — Что насчёт Ордена? — спросил Малфой. Он глядел на небо цвета морской волны, усеянного бархатными белоснежными облаками.       — У них всё в порядке. Я смогла связаться с Гарри и Роном, — воодушевившись, рассказала Грейнджер. — Они меня оповестили, что Грюм, Фред и Артур были ранены. Сейчас поправляются. Остальные целы и невредимы. — Девушка замолкла, о чём-то задумавшись.       — Есть ещё что-то? — любопытствовал Драко.       — Тонкс вчера ночью родила, — осторожно поговорила девушка. Однако щёки пылали от счастья за Нимфадору. — Она заслужила иметь семью, Драко, и ты должен быть рад за неё. Многие из ребят уже там. Римус всё время был с ней. На родах Тонкс позволила находиться только ему.       Некоторое время он молчал, обдумывая услышанные новости. Затем медленно ответил: — Нимфадора будет хорошей матерью, я уверен.       — И я, — улыбнувшись, согласилась Гермиона.       Так они не спеша дошли до главной улицы поселения. Здесь струился красивый фонтан, пару человек прошли мимо них и это все, кого они встретили тут.       — Здесь так мало людей… — воскликнула Грейнджер, округлившимися глазами блуждая по фасадам домов. — Может, нам стоит остаться здесь? Будем прятаться, но зато сможем тихо и спокойно жить, состариться…       Она почувствовала теплую ладонь Малфоя и крепко сжала её. Посмотрела на него, замечая, что парень уже разглядывал её.       — Ты сможешь так жить, Грейнджер? Без забот и тревог. — Он устало вздохнул, смотря вперёд и цепляя верхушку церкви взглядом глаз цвета тучи. — Я нет. И ты, уверен, тоже. Мы просто не созданы для такой жизни… Гермиона.       Слышать, как он произносил её имя, — ощущение очень странное и непривычное, но поразительное.       — Может, у нас есть шанс. Может, мы ещё сможем выбраться из закоулков этого кошмара, мы…       — Слишком поздно для самонадеянности, грязнокровка, — оборвал её механический голос. Они оба вздрогнули, готовя палочки. Голос прозвучал где-то сверху. — Вы обречены. Смиритесь с этим.       Вдруг Малфой упал на колени, дико взвыв. Метка на его руке начала проявляться. Змея раскрыла пасть, шипя. Грейнджер села напротив него, сбивчиво дыша. Хотела что-то сделать, как-то помочь.       — Драко! — Она отчаянно взяла его лицо в свои руки, замечая изменение в глазах. Они обрели кровавый оттенок. Девушка сглотнула. — Что с тобой? Скажи что-нибудь!       Тут она услышала тихое цоканье каблуков. Кто-то приближался с каждым шагом. Резко обернувшись, увидела Нарциссу Малфой. Она уверенно шагала к ним с пустым и ничего не выражающим лицом. Судя по её непрекращающимся шагам, женщина знала, что делала. Что сделает. Возле Нарциссы появился вращающийся дым. Когда он рассеялся, Гермиона увидела Люциуса. Его холодное и серьёзное лицо манило в объятия смерти. Они оба приближались к ним.       Грейнджер отрешённо вздохнула. Судорожно приказала себе успокоиться. Только бешено колотящееся сердце и неистово трясущиеся руки считали иначе. В горле пересохло, а в глазах появились темные пятна. Гермиона отползла к прохладному ограждению фонтана и оттащила ослабшего Малфоя за собой. Она лихорадочно искала глазами, старалась зацепить спасательную веревку. Но не нашла. Веревки не было.       — Что вам нужно? — крикнула, не узнавая собственный голос. Он был испорчен болью.       Родители Драко остановились в десятке шагов от них. Нарцисса никак не менялась, а Люциус поднял седые брови.       — Ты сама это знаешь, — громким и ледяным голосом промолвил он. — Нам приказано убить Драко.       — Нет! Вы не сделаете этого! — Всё её тело адски тряслось. Гермиона надорванно выкрикнула, стараясь добавить как можно больше горечи в голос. Хотя сама понимала, что это бессмысленно. — Он ваш сын!       Длинные ресницы Нарциссы слабо вздрогнули. Больше она никак не реагировала. Смотрела на сына мёртвым взглядом. Люциус же только сделал пару шагов, наставляя палочку на Гермиону.       — Советую отойти подальше, чтобы потом не иметь из-за тебя проблем, — грубо поговорил мужчина. Он хрипло выкрикнул: — Отошла, Грейнджер!       Гермиона закрыла глаза.       Неужели это конец?       Она посмотрела на Малфоя, который ни на что не реагировал. Что они сделали с ним? Девушка ласково прикоснулась к его щеке и нежно поцеловала в лоб, на который свисали платиновые волосы. Если это последний раз, когда она видит его, тогда пусть все пройдёт правильно.       — Я люблю тебя, Драко, — прошептала ему на ухо. — Кажется, наша сказка подошла к развязке…       Поднимаясь на дрожащих ногах, она всем усилием воли обрела уничтожающий и ненавидящий взгляд, на который только была способна. Сделала пару шагов в сторону.       — Вы слишком глупы, мистер Малфой, — тихо пробормотала Гермиона так, чтобы никто не услышал.       Улыбнулась одними кончиками губ, даря прощальную улыбку Драко.       Пусть он её запомнит. Пожалуйста.       — Авада Кедавра! — громовым голосом крикнул Люциус.       Зеленый луч был последним, что она увидела.       Даже солнце не светило так ярко, как грело тепло, разливающееся в её сердце. Как легкость и последние полевые цветы, которые дарил ей Малфой на безбрежном белом лугу. Гермиона вдохнула их приятный аромат. Разноцветные лепестки щекотали нос. Так чудесно на душе ей не было никогда.       Поцелованная солнцем, она медленно ступала в закат. В закат сотканный из её счастья. Такой ясный, как улыбка Драко Малфоя. Как улыбка её спасения.       Пару минут Люциус потерянно смотрел на тело девушки. Он не знал, что предпринять. Повернулся к жене.       — Что ты наделал? — тут же вгрызлась ему в лицо. — Повелитель уже знает. Что он с тобой сделает? — Она подняла голову наверх, осматривая голубое небо.       — Она сама выбежала, Нарцисса. Я не смог ничего сделать, — неразборчиво сказал Люциус.       — Конечно, мог. Ты глупый бесполезный болван. — Нарцисса принялась за ругань. — И так всегда, Люциус! Дай тебе любое дело и…       — Сектумсемпра! — безжалостным, отчаянным, полным боли голосом доносится выкрик. — Мразь! Круцио!       Люциус корчился на полу, пока Драко истошно кричал, вырывая из себя все болевые рецепторы и чувства. Он наносил проклятье за проклятьем, пока отец не потерял сознание. Смотрел озверевшим взглядом на полную безразличия к произошедшему Нарциссу.       — Ничего не хочешь сказать? — Он прожигал в ней дыру яростным взглядом. — Скажи же что-то, Нарцисса!       — Мне жаль.       Малфой истерически рассмеялся, отворачиваясь от неё. Он тупым взглядом нашёл бездыханное тело Гермионы и сжал челюсти до скрипа. До крошения зубов. Точно так, как раскрошилось пару минут назад его сердце. С концами. Больше ничего не сделать. Его никогда не собрать.       Тут он слишком поздно осознал свой провал, когда позади женщина отстранённо произнесла:       — Экспеллиармус.       Он головой ударился о дерево. Шумно рыкнул, пытаясь подняться. Но расщеплённое аппарацией колено решило сделать по-своему. К этому времени Нарцисса уже стояла над ним с вытянутой палочкой и равнодушным, чужим Драко взглядом.       — Нарцисса, прошу! — старался пробудить её живое любящее сердце от глубокого сна. — Это не ты. Ты не такая! Ты моя мать! — Его грудь вздымалась, а от тумана, заволокшего зрение, её лицо было плохо видно. — Вспомни об этом. Вспомни меня. Пожалуйста, мама! Это же я, Драко! Твой маленький Драко…       Прищурившись, он увидел, как она боролась сама с собой. Это было видно по её лицу. В глазах Нарциссы замерли слёзы. Она качала головой, шатаясь. Рука вместе с зажатым древком вздрогнула, и она опустила руку. К счастью Малфоя, приподняла голову. В глазах яснело узнавание, а затем мимолётная боль и стыд.       — Драко, мой милый. — Она чуть улыбалась.       Драко осторожно и напряжённо поднялся, чувствуя зарождающуюся каплю радости, ненадолго сумевшей перекрыть его мучения и боль.       — Всё будет хорошо. Мы с этим справимся.       Внезапно раздался оглушительный гром, а потом уши заволочил пронзительный звон. Такой боли в ушах Малфой не ощущал никогда. Они с Нарциссой упали на землю, прикрывая уши. Хотелось кричать. Очень.       «Хорошо, Драко, очень хорошо, — послышался сиплый низкий шепот в голове. — Ты снова меня удивляешь. Как жаль, что в последний раз. Убей. Убей его!»       — Нет! Не слушай его, Нарцисса! Борись! — сквозь шум в голове сказал Драко.       Глаза матери снова стали стеклянными, мёртвыми. Она механически подняла палочку на сына. Он ничего не слышал. Чувствовал пронзающую все кости адскую боль. Кричал что-то.       Она его больше не знала. Она мертва.       Малфой прокручивал в голове воспоминание о Грейнджер. Когда она улыбалась под лучами солнца, залечивая его рану. Это было совсем недавно. А теперь она мертва. Скоро будет мёртв и он. Прошла целая злая и несправедливая вечность с того момента. Купайся, Драко, в своей же крови.       Он закрыл глаза, ощущая на макушке тепло солнца и слыша её невинный смех. Последний раз, когда он был так счастлив. Купайся, Малфой.       — Авада Кедавра! — Уже не голосом Нарциссы. Это не её голос. Он никогда в это не поверит.       Жизнь — то самое важное, что у нас есть. И когда мы её утрачиваем, параллельно теряем что-то важное. Что-то непоколебимо устойчивое.       Гермиона Грейнджер была сим. Его лучом надежды и сил. Теперь он вместе с ней. Ближе, чем когда-либо был.       Драко уходил, пропадая в приятных оттенках заката. И с мыслью: «Ничто не вечно; она была права».