Бумажные журавлики

— Первое время постарайся не двигать рукой. Гм, желательно не шевелить ею в принципе, — несколько устало проводила инструктаж Сидни. Медсестра поправила длинную трубку капельницы, проверила подвешенные на той пакеты с антибиотиками. Все в норме. Подытожив, что здесь ее работа окончена, она поспешно удалилась, глухо щелкнув замком закрывшейся двери. Дилюк с тихим вздохом прикрыл глаза, и в попытке найти положение поудобнее поерзал на больничной койке. Ненавистный ему курс химиотерапии начался, что обязывало парня терпеть ежедневные муторные процедуры, в целебном результате которых он сомневался. Рядом с капельницей на прикроватной тумбочке в ряд стояли многочисленные пачки и флаконы препаратов. Дилюк старался на них не смотреть, с ужасом принимая то, что все на шкафчике находящееся — лишь суточная доза антибиотиков. А думать о том, что курс терапии будет длиться четыре недели… Это удручало. Как бы долго Рагнвиндр не лечился, химия неизбежно разрушала не только раковые клетки, но постепенно и его самого психологически. Извечным побочным эффектом терапии было измученное отражение парня в зеркале и ладонь, в которой яркими всполохами пламени оставались клоки выпавших волос. Пожалуй, это было не самым ужасным в химиотерапии, но точно одним из неприятнейших. Парень вздохнул, припоминая настойчивые предложения Агаты сбрить волосы. Пожалуй, он совершил ошибку, когда наотрез отказался брать в руки станок. Пусть ежедневно соскребать клоки волос со всех поверхностей утомляло, он предпочитал это прощанию с непослушными кудрями вовсе. Предпочитал, понимая, что порой его упрямство не к месту, а слова матери — правильные и с ними надо бы согласиться. Натянуть на бледное лицо вялую, измученную улыбку заставлял лишь факт того, что, возможно, этот курс химиотерапии — один из последних в его жизни. Если все пойдет по плану Агаты, то уже через пару месяцев он поедет на лечение и последующую операцию в Германию. А уже после этого навряд ли химиотерапия будет к месту. До этого момента оставалось лишь перетерпеть противную лучевую терапию, химию и несколько мешающий катетер приставленный к руке. Медицинское оборудование тихо работало, глухо шумя, едва-едва перекрывая звуки проезжающих машин под окном и беготню медперсонала. Стоящий на тумбочке небулайзер шипел, выпуская облачка пара. Своим монотонным гудением устройство странным, но действенным способом успокаивало. Расслабив брови и чуть сжав пальцы рук, Дилюк стал проваливаться в сон. Сон бесцветный, своим льстящим спокойствием чуть напрягающий.

***

Размашистый штрих перекрыл прежние несколько неровные и ленивые полосы. Еще один росчерк — и нарисованная многоэтажка стала выделяться среди кучи других зданий ярким пятном. Кэйа перевернул карандаш, ластиком раздраженно постукивая по листу бумаги. Нервно водя взглядом по эскизу, он не понимал, где напортачил. Сегодняшнее настроение явно не располагало на рисование, но парень упорно делал набросок за наброском. Ряд серых, будто под копирку выстроенных зданий никак не хотел вырисовываться, оставаясь на листе все таким же скучным серым пятном, как и в реальности. Парень нервно запустил карандаш в полет, другой рукой откинув блокнот на другой край кровати. Прошипел, чувствуя, что потревожил поставленный чуть выше ключиц порт. Снова откинулся на подушки, но уже медленнее — ощущение неприятного покалывания в плече от инородного предмета было свежим. Телефон в кармане шорт завибрировал, оповещая о входящем звонке. — Ну, чувак, как ты там? — радостно протрещал Кевин. — Что, как, дышим? — Почему у меня ощущение, что ты смерти моей ждешь? — лениво протянул Кэйа. Вопрос был риторическим — он понимал, что странные замашки друга являются не более, чем манерой общения. — Почему у меня ощущение, что ты стал занудой? На другой стороне провода хихикнули чуть хрипловатым голосом. С Кевином Кэйа познакомился едва поступил в Бостонский университет на архитектурный факультет. Никкелс был парень веселый, взбалмошный, с полным отсутствием ответственности и, пожалуй, несколько странной манерой общения. Молча слушая болтовню Кевина, Кэйа взглядом обводил в сотый раз потолочные плиты, не нарушая монолог друга. Альберих улыбнулся, поставил мысленно галочку перед пунктом «снова позвонит спросить о самочувствии, но проболтает сам с собой, не дав сказать и слова». Нить разговора Кэйа потерял уже как с десяток минут назад — уж больно быстро Кевин перевел тему с ворчливого декана Джорджона на свою новую пассию Ники. — В смысле Ники? А как же Чарли? — Кэйа коротко втянул воздух через нос и медленно поднялся. Порт не потревожил. Отлично. Огляделся, щурясь, и, найдя брошенную ручку у тумбочки, подхватил ту. — Чува-ак, ты меня вообще не слушаешь! Я порвал с Чарли уже пару недель назад. — А не она ли с тобой порвала? — Альберих подкинул ручку в воздух и, едва успев поймать ту, гордый собой хмыкнул, сделав вид, будто так сделать и предполагалось. На другом конце провода послышалось раздраженное «тц». За спиной щелкнул замок двери и Кэйа, обернувшись, проследил за шагающей к небольшому столику у кровати медсестрой с подносом в руках. — Кев, потом договорим, ладно? — Конечно. И не забывай, ты обязан дослушать, как мы с Чарли, — затараторил Кевин, пытаясь договорить до того, как Кэйа сбросит звонок. «Повеселились на ее квартире» оборвалось вместе со звонком, будучи так и не услышанным. Сидни подошла к капельнице, вешая на нее новый флакон препарата. Кэйа даже не пытался узнать, что это за антибиотик — понимал, что новое знание ему ничего не даст, а наименование забудется уже спустя десяток минут. Подумать только, стрелка часов еще не перевалила за отметку трех дня, а в него вливали уже третий, если он не ошибался, флакон препарата. Судя по его подсчетам, в среднем он бесцельно пролежит так еще час. А после с чистой совестью сможет послать не самыми лестными словами капельницу до следующего дня. Едва стрелка часов перевалила за отметку 16:00, Сидни, будто скрупулезно отсчитывая секунды, вошла в палату, тем самым разбудив задремавшего Кэйю. Сонно приоткрыв глаза, все еще находясь в некой прострации, он наблюдал за мельтешащими движениями медсестры, отсоединяющей флаконы от капельницы и перепроверяя порт. — Свободен, — кинула она, расставляя новые пачки антибиотиков на столе. Едва Сидни хлопнула дверью, уйдя, Кэйа хотел было снова откинуться на подушки, но напомнивший едкий голос в голове факт, что за время бодрствования парень соизволил встать с кровати единожды подействовал отрезвляюще. Блеклые голубые глаза вновь приоткрылись. Кэйа облокотился о раковину, разглядывая в зеркале с едва видной трещиной в правом верхнем углу свое отражение: болезненная бледность, чуть сошедшие синяки под глазами, часто вздымающаяся грудь и растрепавшиеся темные волосы. Пучок после сна растрепался, почему пряди некрасиво падали на глаза. Альберих провел ладонью по макушке, заторможено ощущая оставшиеся на руке клоки волос. Взъерошив непослушные пряди, после отряхнул руку от волосков. Оттянув край футболки, он рассмотрел недавно поставленный порт. Видок так себе, конечно. Он готов отдать все свои коллекционные комиксы от Марвел на то, что Кевин, увидь его сейчас, назвал бы ходячим андроидом. Холодная вода из-под крана подействовала отрезвляюще, окончательно пробудив парня ото сна. Замок двери щелкнул, впуская еще одного человека в помещение. Краем глаза парень проследил за Донном, скрывшимся в дальней кабинке. Не желая оставаться здесь дольше пары минут, которых сполна хватило на то, чтобы умыться, Кэйа оттолкнулся от раковины, брезгливо отряхнув руки и направившись к выходу. Заметив кем-то оставленную над сломанным краном запись, оповещающую о том, что старый Харрис — гондон, Альберих покачал головой и вышел из санузла. Он не изъявлял желания узнавать, кто такой Харрис и что такого он сделал человеку, увековечившему его имя в туалете онкологической клиники. Кэйа поприветствовал кивком Сару — работницу больничного кафе. Пробежался глазами по полкам с товарами, со вздохом понимая, что выбор за несколько лет так и не поменялся. Какие зануды! Добавили бы хоть чипсы для разнообразия. Схватив молочный коктейль и бросив купюру девушке, он направился к выходу, приставляя трубочку от банки с напитком к губам. Краем глаза заметив Сидни, сидящую за дальним столиком, парень усмехнулся. Неужели сегодняшний рабочий день закончен? Или женщина тайком решила отлынивать от проверки пациентов? Так же быстро как и увидев ее, он отвернулся, не давая медсестре понять, что ее поймали с поличным. Шагая по ступеням лестницы, Кэйе пришла вдруг мысль встретиться с новым ворчливым знакомым. Оставшийся день Альберих думал провести либо закрывшись в палате, снова заснув, либо бесцельно бродя по корпусам. К подобному растрачиванию времени зазря парень привык, ибо заняться в клинике было и вправду нечем. А он пытался найти хоть что-то занятное, хоть и безрезультатно! Вследствие разного расписания процедур со многими пациентами возможность общения отпадала сразу. С большинством других Кэйа не изъявлял желания контактировать сам. О режиме лечения Дилюка Кэйа не спросил, поэтому возможность видеться хотя бы с ним все еще была. Слабая, тусклая, но была. На самом деле Альберих уже был готов общаться с кем угодно, лишь бы не стать совершенно асоциальным существом, не выходящим из своей берлоги и выдавливающим из уст лишь хрипы да рыки вместо слов. За годы лечения он уже был на подходе к этой стадии, собственноручно отгородившись от других людей, дабы не угнетать их своей болезнью. Ему не говорили этого, но Кэйа понимал: никто не захочет общаться с человеком сегодня мило улыбающимся, а завтра лежащим на операционном столе под оглушающие писки медицинских приборов. Единственным исключением стал Кевин, упорно игнорирующий меланхоличное состояние Альбериха, напротив, стараясь как-то поддерживать друга. Получалось далеко не всегда проломить стену, которую Кэйа сам вокруг себя возвел, но Кевин, как бы напрасно это ни было, не отступал. Альберих не знал таких слов, которые помогли бы ему отблагодарить Никкелсона. Посему оставалось лишь молча принимать заботу друга, надеясь, что по искорке в глазах тот поймет, насколько Кэйа ему благодарен. Альберих понял, что надеяться на свою память бесполезно именно тогда, когда решил, что запомнил номер палаты Рагнвиндра. Зайдя в — его же? — палату по памяти, он замер у входа, уставившись на Алекса, лежащего на кровати и, судя по звукам с телефона в руках, смотрящего порно. Засмеяться прямо там, в дверях, Кэйе не дал уничижительный взгляд парня, молча смогшего донести Альбериху, что если тот сейчас же не ретируется, то Сидни придется вкачивать в Кэйю не только антибиотики, но и обезбаливающие. Альберих поспешно выскочил из палаты, громко хлопнув дверью. Схватившись за живот в судорогах, он захохотал, пугая мимо проходящих людей, будь то пациенты, мирно идущие на процедуры, или медработники, спешившие на работу. Возможно, Алекс это ему припомнит, но это будет потом, поэтому сейчас Кэйю это нисколько не волновало. — Хоть бы звук убавил, — прошептал парень между смешками. Вибрирующий телефон принудил Альбериха успокоиться. Тот, достав гаджет из кармана штанов, сел на ближайшую лавочку, принимая звонок. — Мам, — Кэйа прижался спиной к стене и, запрокинув голову, уставился в потолок. — Сынок, как ты? — на другом конце провода тихо вздохнула Хезер. Альберих не видел ее, но был уверен — она натянула на лицо легкую улыбку. По крайней мере, думал он, постаралась. Спустя десяток минут Кэйа уже не помнил, о чем они говорили изначально, ибо заскучавшую мать, не звонившую сыну уже пару дней было не остановить. На фоне болтовни женщины парень уловил тихое тявканье Джорджа — мопса, ленивого и толстого малого. Альберих улыбнулся, прикрывая глаза и представляя, как хватает маленького друга на руки, обнимая и оттягивая мягкие щеки пса. Он бы тогда радостно взвизгнул, щуря темные глаза и виляя коротким хвостом настолько быстро, что его скорости позавидовал бы сам Усейн Болт. Как нельзя кстати вспомнились теплые летние ночи на балконе. Кэйа тогда притащил туда хлипкую раскладушку, не поленился расстелить ее, и даже не испытал неудобства, когда оказалось, что она для него мала — пятки одиноко свесились, и Джордж не упустил возможности лизнуть те. Из воспоминаний парня вытянул отрезвляющий хлопок двери. Улыбка тут же погасла, и, похлопав ресницами, он вернулся к звонку с Хезер. — Антибиотики не изменились? Все те же? — спросила мать. — Завтра собираюсь заказывать новые. — Все так же. Мать кивнула, пусть и понимала, что Кэйа ее все равно не видит. — Подожди, я позову отца, — сказала Хезер. — Вы давно не разговаривали. Парень увел руку с телефоном подальше и протяжно застонал — так уж повелось, что отец был человеком сложным. Ладили они туго — вживую-то сидя друг напротив друга не могли подобрать слов для разговора, глупо открывая и закрывая рты на протяжении долгого времени, пока терпение одного из них не лопалось, и он не уходил. Что уж было говорить о телефонном звонке — неловкость умножается в сто крат, слов все так же нет, а в горле сразу пересыхает. — Ну, как ты? — из динамика послышался отстраненный голос отца. Кэйа вздохнул, притягивая телефон к уху. — Все нормально, жив, здоров, — парень сделал паузу, размышляя. — По крайней мере жив. — Вот был бы ты рядом, клянусь, треснул бы, — гаркнули ему в ответ. — Да ладно тебе, — раздраженно прикрикнул Кэйа в попытке перекричать Дерека. И едва он договорил, услышал приглушенный голос за стеной, на которую облокотился. — Черт, Альберих, ты специально спать не даешь, или что? Парень медленно моргнул, начиная понимать, чей голос только что услышал. То есть, он зашел в соседнюю палату, спалил Алекса за просмотром порно, наживая себе проблем, а палата Дилюка была соседняя? Кэйа мысленно дал себе оплеуху. — Пап, эм-м, договорим потом, окей? — и, не дожидаясь ответа, сбросил вызов. Альберих потянулся всем телом, хрустнул шеей и, засучив в карманы штанов руки, направился к двери. Дверь, кстати, находилась сразу сбоку, поэтому стало понятно, что все это время он, сам того не понимая, мешал спать Рагнвиндру. Дилюк лежал на больничной койке спиной к вошедшему. Подле него стояла капельница, а за ней — куча флаконов с препаратами. Не повезло — все еще идет химия. — Хэ-эй, колючка, — поприветствовал парня Альберих, медленно к нему приближаясь. Подойдя, нагнулся, прищуриваясь, вчитываясь в название препарата на пакете, подвешенного на капельницу. Зачем он это делает Кэйа не понимал, но делал вид, будто знание это для него важно ровно так же, насколько важно доктору Ньюсену поставить на полку своего кабинета новый трофей. Повернувшись к Дилюку, он глупо хихикнул, поняв, насколько же испепеляющий взгляд на него направлен. — О боги, так смотришь, будто я твой враг заклятый, — поднял парень руки в примирительном жесте. — Ну и видок у тебя, конечно. Натянув одеяло до самого носа, Дилюк перевернулся на другой бок. И снова затих, так ничего и не сказав. Кэйа тупо посмотрел перед собой с несколько секунд и тихо рассмеялся. — Хэй, ты чего? — Альберих обошел кровать и присел на корточки, дабы быть на одном уровне с лицом Рагнвиндра. .На что получил упрек в глазах и вконец спрятавшуюся под одеяло макушку. Кэйа не знал, смеяться ему или плакать. Он вроде ничего не сделал, так за что его так изводят? В голову вдруг пришла коварная мысль схватить одеяло и скрутить в нем Дилюка наподобие гусеницы. Но, обратив внимание на рядом стоящую капельницу, Кэйа печально вздохнул, понимая, что это не лучшее решение. Парень обвел глазами палату, ища место, куда можно было бы присесть. Что за черт, управляющая не позаботилась об обыкновенном кресле, в конце концов? Путем несложных поисков кресло Кэйа все же обнаружил, но то было завалено кучей одежды и прочими вещами. Судя по всему, посетителей Рагнвиндр не ждал. Кэйа уселся на край койки, уперся руками по обе стороны от собственных бедер и еще раз огляделся. — Что ты делаешь? — ощутив прогнувшийся под чужим весом матрас, Дилюк подал признак жизни, глухо фыркнув из-под одеяла. — А куда мне еще сесть? На пол? М-м, желания нет. — Тогда выметайся! Кэйа надулся и, сведя брови, стукнул мягко кулаком по одеялу. Куда он попал, Альберих не догадывался, но тут же в отместку пнувший его пяткой Дилюк знал точно — в спину, в попытке спихнуть с кровати. — Драться решил? — с вызовом бросил Кэйа. Удержаться на койке он все же смог, схватившись руками за изножье. Матрас под ним жалобно заскрипел, явно не выдерживая вес сразу двух парней. — Ты первый начал, — раздалось приглушенное бурчание из-под одеяла. — Что-что? Не слышу! Альберих схватил край одеяла, с силой потянув на себя — с другой стороны ткань так же сжали, удерживая ее на месте. Жаль, что «бороться» Дилюк мог лишь одной рукой, так как вторая лежала мертвым грузом с приставленным к ней катетером. Кэйа отобрал одеяло, усмехаясь — победил. Оставшийся без укрытия Рагнвиндр раздраженно дернул губой, и поднял бровь в немом вопросе. Кэйа прошелся глазами по лицу Дилюка, замечая неестественную бледность и испарину на лбу. — Что такое? Альберих потянулся ладонью к нему, желая проверить температуру, но дотянулся до цели не смог — Рагнвиндр дернулся, увернувшись, в еще большем замешательстве смотря на парня. — Что тебе надо? — отчеканил он. — Ты себя видел вообще, придурок? — Кэйа настолько сильно хотел дать оплеуху Дилюку, что заскрежетал зубами, дабы удержать себя. А так хотелось. — Я себя видел. Мне, держу в курсе, помощь левых мамочек не нужна, — прошипел Рагнвиндр. Дилюк приподнялся на одном локте, второй рукой указывая на парня. — Я и без тебя знаю, что выгляжу хреново. К твоему сведению, я хотел поспать хотя бы немного, может, помогло бы. Однако кое-кто очень болтливый специально решил покричать за стенкой. Что, я не прав? Желание треснуть рыжего росло в геометрической прогрессии. — Ладно, признаю, виноват. Но признай, даже если я сейчас уйду, ты все равно не сможешь заснуть. И на вопросительно поднятую бровь добавил: — Будешь в голове прокручивать, какой же я невыносимый. Рагнвиндр закатил глаза, выхватывая обратно одеяло и откидываясь на подушки. Он снова спрятался в одеяле, однако, не укрывая лицо. — Ты слишком высокого мнения о себе. Кэйа на то лишь пожал плечами. — Ну и? Чем займемся? Если бы человек мог от возмущения надуться подобно воздушному шарику, то Дилюк должен был в этот же момент с оглушающим хлопком взорваться. — Займемся? С чего ты решил, что я готов терпеть твое общество еще какое-то время? Будь моя воля, я бы уже давно выпнул тебя отсюда. И тут же поднял руку, показывая катетер с приставленной к нему трубкой, как бы говоря: «увы, условия не дают». — Слу-ушай, — цыкнул Кэйа. — Мне скучно, тебе тоже. Выключай режим стервы, сделай одолжение и себе, и мне. — Повторю: такого режима у меня нет. — О, значит ты признаешь, что по жизни стерва? — хихикнул Альберих. — Пошел к черту. — Я уже на подходе к нему! — засмеялся Кэйа и демонстративно покашлял. Обведя палату скучающим взглядом еще раз, — десятый? двадцать шестой? — пытаясь найти хоть что-то интересное, и, собственно, не найдя его, Альберих обернулся к Дилюку. — Может, фильм посмотрим? М-м, как тебе «Железный человек»? — Нет. — Стражи галактики? — Нет. — Человек-паук? — Нет — Черная вдова? — Да не смотрю я такое! — Тогда предлагай свое. Я — все внимание. Дилюк устало вздохнул, прикрыв глаза. Интересно, если он скажет первое попавшееся на ум, как Кэйа отреагирует. — Гарри Поттер. М? — Серьезно? Альберих честно пытался сдержать хихиканье, на серьезное лицо Дилюка слишком забавляло. — Тебе со своей миной только в джаггернауты идти, знаешь? Всех детей распугаешь, — Альберих выдохнул, усилием воли проглатывая смешки. — Хорошо, смотрим Поттера. — Ты что, серьезно? — Это ты предложил! Солнце начало заходить за горизонт, когда дверь в палату открылась, и в помещение вошла Сидни. Кэйа вздрогнул, похлопав ресницами, и заторможено перевел взгляд с экрана телефона на медсестру. Прошло около полутора часов, как они с Дилюком нашли компромисс, решив-таки смотреть «Железного человека». Вот только если Альберих смотрел во все глаза, не отвлекаясь и сожалея лишь о том, что сейчас под рукой нет попкорна, то Дилюк отрешенно поглядывал куда-то в сторону от экрана, явно витая где-то в прострации. Где угодно, но не здесь. Спустя час просмотра, когда фильм вдруг прервался на очередную рекламу, Кэйа потянулся, и оглянулся на Рагнвиндра. Что бы он там не хотел сказать, слова в любом случае не соскользнули с уст. Втянувшись в просмотр фильма, Альберих и не заметил, что Дилюк очевидно не последние пару минут мирно посапывал, укутавшись в одеяле. Кэйа молча понаблюдал за парнем, который из-за ярких вспышек на экране телефона всякий раз дергал бровями, сильнее жмуря и так прикрытые глаза. Возможно, Альберих бы разбудил парня, но, осознав, что именно он помешал Рагнвиндру спать, — спасаться от болей, — он прикусил язык, отворачиваясь. Будет слишком уж по-свински, если он снова нарушит покой рыжего. Поудобнее устроившись на выделенном ему единственном кресле в палате, одежду с которой он, несмотря на протесты Дилюка, спихнул на тумбочку, убавил громкость динамика, и продолжил смотреть фильм едва слыша и видя, что там происходит — яркость так же была сведена к минимуму. Идиллию спустя полчаса нарушила Сидни, толкающая впереди себя медицинскую тележку, громко звенящую стеклянными флаконами антибиотиков, находящимися на ней. К огромному удивлению Кэйи такой грохот не разбудил Дилюка, который на посторонние звуки лишь тихо вздохнул и подтянул одеяло к носу. Оставив жутко гремящую тележку у входа в палату, Сидни подошла ближе и проверила капельницу, почти бесшумно отсоединяя от нее пакеты с препаратами и длинные, скрученные в знак бесконечности трубки. — Насколько я поняла, он всегда так в начале химиотерапии, — объяснила она между делом. — Не разбудишь и танком. Кэйа открыл рот, бесшумно выдавая: «а-а…». Медсестра откатила капельницу подальше от койки и, перепроверив наличие всех антибиотиков на завтрашний день, направилась к выходу, лишь бросив на прощание: — А ты, если будешь ходить по чужим палатам, получишь от главврача. Возможно, Кэйа должен был обидеться, как минимум. Сказано это было в таком тоне, будто он только и делает, что носится по всем корпусам, да портит жизнь людям, проживающим в них. За исключением Алекса и Дилюка, он бы и не вспомнил, когда в последний раз вылезал из своей палаты. Пф. Слова Сидни были правдивы — Рагнвиндра нельзя было разбудить и взрывом. Кэйа бесцельно смотрел в потолок, считая плиты на нем, однако сбиваясь уже на тридцать седьмой. Фильм закончился с десяток минут назад, и Альберих буквально умирал от скуки, не зная, чем себя занять. Он вздохнул, мысленно давая себе затрещину за то, что в кармане его одежды совершенно случайным образом не оказалось маркера или пасты. Будь эти орудия в руках парня, он мог хотя бы разрисовать лицо Дилюка, как бы мстя за его ворчливость. Мысленно был создан пункт «возьми в следующий раз с собой фломастер». Вновь обернувшись на расслабленного Рагнвиндра, мерно дышащего с почти прошедшей испариной на лбу, Кэйа вдруг задумался. А не из-за духоты в палате ли это? Посмотрев на закрытые окна, парень убедился в своей догадке, мысленно дав оплеуху сначала себе, а потом Дилюку. Нет же, сначала Дилюку, а потом себе. Хм, только Дилюку. Разминая затекшие ноги, он неспешно дошел до окон, и ловко распахнул их, не издав при этом и звука. Полезный, кстати, навык, когда проверяющий Джон, противный и ворчливый тип, ходит по корпусу, заходит в каждую палату в попытке застать не одного, так другого пациента за запрещенным занятием. Полезно, когда ты этим самым запрещенным и занимаешься, но палиться перед ним желанием не горишь. Сколько раз Кэйа благодаря этому спасал себя от праведного гнева медсестер и того самого Джона, каждый раз чудом умудряясь не портить свою репутацию. Этому, пожалуй, можно было только позавидовать. Альберих сел на широкий подоконник, и облокотился спиной о стекло, подставляя макушку под потоки холодного воздуха. Ветер легко трепал вновь выбившиеся из пучка волосы, но Кэйе было слишком лень приводить прическу в надлежащий вид, а потому он лишь сдул прядку, которая щекотала щеку. Уже спустя пару минут свежесть осеннего ветра вытеснила духоту помещения, принося с собой табуны мурашек по спине от прохладных потоков. Альберих зябко поежился, желая закрыть окно, но краем глаза заметил движение на кровати. Дилюк, привстав на одном локте, сонно хлопал ресницами, заторможено оглядывая помещение и, судя по всему, пытаясь вспомнить, как он умудрился заснуть. И без того непослушные кудрявые волосы превратились в гнездо на голове, прядями опадая на глаза. Уже более осознанно Рагнвиндр оглядел палату, замечая, наконец, Альбериха, сидящего на подоконнике и свесившего ноги. — Тц, заснул, — пробормотал он, на удивление даже не сердясь. По прогнозам Кэйи парень должен был подскочить, схватить первую попавшуюся под руку вещь и бросить ту в непрошеного гостя, как максимум. Как минимум, должен был для приличия поворчать — чего это Альберих до сих пор в его палате. Дилюк посмотрел на место отсутствующей капельницы, проверил руку, сгибая и разгибая ее. Конечность немного болела, место, где находился катетер, кололо. Парень бессильно свесил руку, не желая усиливать болезненные ощущения лишними действиями. Он посмотрел на подозрительно помалкивающего Кэйю и вздохнул. — Почему не разбудил? — Дилюк принял сидячее положение, свесив ноги с кровати. От соприкосновения горячей кожи и холодных плит по спине пробежались мурашки, и парень зябко поежился. Недолго думая, он схватил одеяло, подтянул его к себе, и вновь укутался в том. — Смеешься? Тебя взрывом не разбудить было! — протянул Кэйа, наигранно хмурясь. — Знаешь, всей клиникой будили, спецназ вызывали, пожарников, а ты так и не проснулся. Ужас! Альберих дернул губой в подобии ухмылки и запоздало прикрыл окно. Не хватало еще, чтобы «Мистер ворчливость» подхватил ангину. — Клоун, — пробурчал Дилюк. — Ах, забыл красный нос с собой взять, извини. Альберих спрыгнул с подоконника, спрятав руки в карманы штанов. Подойдя ближе, сел на кресло, скрипнувшее под ним, и вытянул ноги, складывая одну на другую. Дилюк наблюдал за ним, а когда понял, что Кэйа смотрит на него, с каменным лицом выдержал взгляд, не отворачиваясь. — Все еще бледный, — заметил Альберих. — Тебе-то какое дело? — Рагнвиндр закатил глаза, подтягивая одеяло и пряча нос в его складках. — М-м, я слишком хорош и заботлив. Дилюк не ответил, вовсе отвернувшись от парня. Кэйа на это надул губы, возмущенный поведением красноволосого. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты невыносим? — протянул Альберих. — Это были мои слова. Альберих шумно вздохнул, вставая с кресла, чтобы тут же упасть на кровать. Глянув на Дилюка, он наклонился, вдруг резко боднув его в плечо. Рыжий, звонко цыкнув языком, пихнул его в ответ, чуть более сильно. Хохот Кэйи, кажется, слышал весь корпус. Парень хватился за живот, истерично смеясь, наблюдая за Рагнвиндром, который в попытке боднуть Альбериха запутался в своем же коконе из одеяла и, не удержав равновесия, с размаху шлепнулся на пол. Источая убийственную ауру, Дилюк смерил взглядом на Кэйю, примерно прикидывая, что ему будет, если у него по чистой-чистой случайности соскользнет рука и Альберих — к всеобщему удивлению! — окажется с переломом носа. Снова присев на кровать, он решил ошибок прошлого не повторять, оставив одеяло брошенным на полу. Темноволосый титаническими усилиями заставил себя перестать смеяться и даже смог взглянуть на Дилюка. А это, между прочим, было очень сложно, ведь в голове было свежо воспоминание об обескураженном лице вечно холодного и ворчливого Рагнвиндра; вытянутое в глупой гримасе в момент, когда парень падал с кровати. Более или менее успокоившись, парень взглянул на Дилюка. И, кажется, мог поклясться, что вокруг того начинают сгущаться темные тучи. Пожалуй, о данном инциденте не стоит и начинать говорить. В принципе не вспоминать. Забыть, как о страшном сне. Да, кажется, это было лучшим решением из всех возможных. В голове Кэйи вдруг щелкнула только что пришедшая мысль, вмиг оживившая его. — Не знаю как ты, но я голодный. Пошли в кафешку, — сказал он. — И это не вопрос, а утверждение. Дилюк обернулся на него, вздохнув, буквально источая ауру усталости и напряжения. — Не хочу. — А меня не интересует, хочешь ты или нет. Решил помереть раньше положенного? Не от рака, а от голодной забастовки? Рагнвиндр хотел было ответно съязвить, бросив: «Идиот здесь только ты», но заставил себя прикусить язык, не горя желанием продолжать ссору. Тот факт, что Кэйа — возможно, не точно, маловероятно — был прав, он упорно игнорировал. Альберих встал с кровати и, едва заметно шикнув, повертел правой рукой, разминая плечо. Медленным шагом дойдя до выхода, обойдя по дороге одеяло, он в последний раз обернулся на Дилюка. Прищурив глаза, он, скривив губы в улыбке, смерил того взглядом. — Жду тебя, ворчливая спящая красавица, — ехидно протянул он, наблюдая за реакцией парня. И молниеносно скрылся за дверью, едва заметив летящую в него подушку. Рагнвиндр вздохнул, прикрыв глаза, массируя складку меж бровей. — И правда невыносимый, — сказал тихо он. На самом деле все еще безумно хотелось спать: веки с каждой минутой казались все тяжелее, а бесконечно продолжающиеся зевки он никак не мог остановить. Но, понимая, что такими темпами он превратиться в комнатное растение, выйти и погулять по корпусу он все же счел нужным для своего организма. И не то что бы на него повлияло предложение Кэйи прогуляться. Рагнвиндр предпочел бы дойти до ближайшего широкого подоконника на корпусе и упасть на него. Быть может, он бы смог задремать. В крайнем случае можно было бы бесцельно побродить по коридорам и вскоре вернуться в свою палату. Такой вариант привлекал парня куда больше, чем все остальные, ведь он не возлагал на слабый организм больших надежд и знал, что совсем скоро на него навалится усталость. Но, даже несмотря на это, размять мышцы и вылезти из своей пещеры все-таки стоило. Возможно, ради этого можно было и потерпеть общество чересчур болтливого и настырного Альбериха. — Один раз, — подытожил Рагнвиндр, успокаиваясь и натягивая на себя клетчатый свитер. Жаль, ворот его был не настолько длинным, чтобы позволить парню по странной, но устоявшейся привычке прятать нос в нем. Дилюк вышел из палаты и нашел глазами Кэйю. Тот расположился на лавочке, облокотившись о стену и задрав голову, прикрыв веки. Едва посмотрев на того, Рагнвиндр отметил, что дышал тот часто даже по своим собственным меркам в силу болезни. Отвернувшись, Дилюк неспешно зашагал в противоположную от парня сторону, глазами обводя стены, читая висевшие на них плакаты. Сзади Кэйа глухо кашлянул, и, судя по шороху одежды, встал с лавочки. — Пос- Гх, — из уст парня неожиданно вырвался хрип, когда он хотел окликнуть Рагнвиндра. Кэйа, сглотнув, попытался поспешно прокашляться, и с силой растер горло. Махинации возымели успех. — Эй, ты куда? Меня жди! Рыжий не ответил, но едва заметно замедлил шаг. Альберих не мог похвастаться стопроцентным зрением, но отметить это не составило труда. Усмехнувшись, он не стал комментировать это. Не то что бы Рагнвиндр послушался парня, по его прихоти замедлившись. Нет, совсем нет. На деле он, будто по ошибке оказавшийся здесь, в незнакомом здании, понятия не имел, куда идти. Перспектива бесцельно бродить по коридорам в попытке найти собственную палату не интересовала парня от слова совсем. А навязавшийся спутник, возможно, не дал бы Дилюку заблудиться в лабиринте бесконечных коридоров. Спешно догнавший Рагнвиндра Кэйа закинул руку на плечо спутника, чуть замедляя его. Тот все еще учащенно и тяжело дышал, но, как минимум, из горла больше не вырывалось хрипов. Дилюк инстинктивно боднул его плечом, поспешно отстраняясь. Скосив пышущий недовольством взгляд на наглеца, тут же примирительно поднявшего руки в жесте «сдаюсь», он вздохнул, закатывая глаза. Шагая вниз по ступеням лестницы, Рагнвиндр чуть скосил глаза в сторону Кэйи, в этот же момент смотрящего в противоположную сторону. Дилюк взглядом прошелся снизу вверх, вдруг замечая руку парня на собственной шее, все еще машинально растирающую горло. Он делал это специально, или просто пребывал в прострации, задумавшись о чем-то, пока рука инстинктивно потянулась туда, где недавно усиленно потирала осипшее горло? Рагнвиндр не стал спрашивать, окликать, лишь заторможено увел взгляд от руки парня, вновь смотря себе под ноги, дабы не споткнуться на ступенях крутой лестницы. Кэйа молча вел собеседника по зигзагам коридоров, и в конце концов остановился в большом холле. В панорамных стеклах играло красными всполохами заходящее солнце, медленно скрываясь за крышами многоэтажек. Напротив ближайшего окна светились огоньки стенда, рекламирующего недавно открывшийся автомагазин. Взгляд Дилюка прошелся по широким подоконникам, на которых в ряд были выставлены кашпо с фикусами. Как их до сих пор не уронили младшие пациенты оставалось загадкой. Потянувшись, Альберих направился к кафетерию и, перед тем как зайти, обернулся на Дилюка. Парень скучающе следовал за ним, глазами бегая по помещению, жадно все разглядывая. — Хэй, ты идешь, нет? — Кэйа помахал рукой, обращая на себя внимание. — Кто сказал, что я голоден? Это ты настоял, чтобы я пошел с тобой, — ответил Рагнвиндр. — Про себя я ничего не говорил. Альберих тяжко вздохнул, показывая тому язык. — Ты бледнее хлорки, знаешь? Я понимаю, что после химии набивать себе желудок не хочется, но хотя бы перекусить надо, идиот. Взгляд у Кэйи был такой, будто он стоял перед ребенком, объясняя всем понятные вещи, которые по какой-то причине его нерадивый собеседник не осознавал. — Слушай, ты мне не мамочка, — ответил Дилюк, сведя брови к переносице. — Тогда что насчет папочки? Повисла тишина. Где-то сзади глухо хлопнула дверь, до ушей донесся тихий стук каблуков медсестры, спешно прошедшей мимо них. В кафетерии работала звонко дребезжащая кофемашина. Парни тупо смотрели друг на друга, сохраняя молчание. Кэйа, едва понявший, что только что сказал, схватился за живот, истерично хохоча. Дилюк, так же начавший понимать ситуацию, медленно направился к Альбериху, из карманов штанов вытягивая руки, те разминая. Если бы человек взглядом мог убить, как делала это Медуза Горгона из сказок, то Кэйа в тот же миг разлетелся бы на миллионы кусочков. Не горя желанием попадать под горячую руку парня, боясь за свое здоровье, Альберих, все еще дико смеясь, спешно ретировался в кафетерии, исчезая за стеллажами товаров, успешно избежав кары от рук веснушчатой и все ещё сонной Горгоны. Спустя десяток минут Дилюк вышел из магазинчика, в руках держа купленную булочку и озираясь по сторонам. Не найдя Кэйи, он вздохнул, доставая из кармана телефон.

Сообщение для: Мама

18:32. химию отлежал, чувствую себя нормально

18:35. Точно нормально? Сегодня завал в офисе, приехать не смогла. Постараюсь освободиться завтра.

18:35. не нужно каждый день ко мне ездить. я не ребенок. ты сама сказала, что на работе завал

18:37. Если бы я слушалась твоих советов, то была бы ужасной матерью.

18:38. и все же

18:38. Какие сегодня препараты на химии были? Все те же?

18:39. как быстро

Не дать допечатать смс Дилюку помешало резкое движение сзади. «ты сменила тему» осталось лишь в мыслях, но не в сообщении, что отправилось получателю непонятным обрывком. Чья-то рука легла на плечо, своим дополнительным весом заставляя Рагнвиндра согнуться, в попытке уйти от постороннего груза. — Хэ-эй, меня ждал? — задорно протянул Кэйа, упорно не убирая руки с плеча. — Еще чего. Дилюк боднул его в бок, наконец высвобождаясь от тяжелой хватки, выпрямляясь. Кэйа, в руке держащий телефон, банку с колой и булочку, едва не упал на пол вместе со всеми вещами. Удержав равновесие, он подошел к Рагнвиндру, однако сохраняя безопасную дистанцию для них обоих. Головой кивнув вбок и удостоверившись, что парень это заметил, он зашагал к очередной развилке коридора. Дилюк вздохнул, смотря вслед уходящему парню, и нехотя зашагал следом, едва шевеля ногами. Телефон глухо завибрировал в кармане штанов, будучи не услышанным среди какофонии звуков больницы.

Сообщение для: Сын.

18:40. Что?

Агата вздохнула, убрала гаджет к краю стола и вновь подтянула к себе офисные документы, продолжая работу. Рагнвиндр шагал по лестнице, опираясь о перила и с тоской замечая все большую тяжесть в ногах и учащенное дыхание. — Куда мы, черт возьми, идем? — раздраженно кинул он. — Узнаешь. Немного осталось, — ответил темноволосый, шумно втянув носом воздух. Альберих шел дальше, не придав особого значения словам Дилюка. И лишь спустя пару мгновений резко остановился, обернувшись, и внимательно оглядев с ног до головы парня. — Падать собрался? — не заметив странностей в поведении спутника, настороженно спросил он. — Ты видишь здесь голубей? Я тоже нет. Напоследок еще раз оглядев Дилюка и убедившись, что во внешнем виде ничего не вызывает беспокойства, Кэйа отвернулся, продолжив подниматься по лестнице. Рагнвиндр заметил, что шел тот уже куда более медленно, чем до этого. — Лифтами снабдили лишь основные корпуса. Это относится уже к нежилому зданию, поэтому сейчас у нас есть прекрасная возможность испустить дух на этой самой лестнице. Миленько, правда? — ворковал Кэйа, на что Дилюк не обращал ровно никакого внимания, не разделяя чужого хорошего настроения. — Интересно, есть тут видеонаблюдение или нет. Уверен, начальству было бы смешно наблюдать за двумя подростками, которые поднимаются по лестнице подобно старикам. Только попкорна не хватает. Рагнвиндр нехотя угукнул, вздыхая. Ступени, казалось, бесконечной лестницы уперлись в массивные железные двери. Подняв глаза, Дилюк наблюдал за мельтешащими движениями Кэйи, ловко поворачивающего замки и уже спустя десяток секунд открывая створки. Темную лестницу в один миг озарили лучи заходящего солнца, на мгновение ослепив Дилюка, чьи глаза успели привыкнуть к темноте. Щурясь, Кэйа обогнул дверь, уйдя куда-то в открытое пространство. Последовавший за ним Рагнвиндр толкнул железный массив, выходя на крышу. Так вот почему они так долго шли. Альберих привел их на верхушку здания. Сразу стало ясно, почему лифт здесь не предусмотрели — место не было предназначено для прогулок, тем более — для жилья. «Наверняка, находясь тут, мы еще и правила нарушаем», — думал Дилюк. Пациенты нерадивые. Кэйа потянулся вверх руками, разминаясь, и попытался набрать полную грудь воздуха для полноценного вздоха. Не получилось — в груди привычно кольнуло. Оглянувшись по сторонам, Рагнвиндр прикинул, где можно было присесть, и счел достаточно удобными бетонные плиты. Не задумываясь, он упал на бетонку, блаженно вздыхая. Теплые потоки воздуха ласкали подставленное под них лицо, трепля рыжие волосы. Дилюк прикрыл глаза, вслушиваясь в окружающий его гомон. С такой высоты обычно громкие звуки проезжавших мимо больницы машин были едва слышны, растворяясь поневоле в естественном шуме города. Города живого, куда-то определенно спешащего, ни на минуту не останавливающего, неумолимо продолжающего свое движение. Движение, порождающее жизнь. Дилюку показалось, что он совершенно точно по ошибке в эту суматоху попал, пролетев предназначенную ему остановку. До уха донеслись звуки шагов и Рагнвиндр, приоткрыв глаза, проследил за приближающемся к нему Кэйе. Тот, неспешно подойдя, сел сбоку от него, глаз не отрывая от открывшегося ему вида. — Видишь, не зря я тебя сюда привел, — довольно протянул он. — Возможно, — почти согласился Дилюк. — Давно здесь не был. Скосив глаза на Альбериха, заворожено смотрящего на город, Рагнвиндр вновь отвернулся, через пару мгновений утвердительно промычав, не понимая, зачем ему эта информация. Сверху донесся глухой звук пролетающего мимо самолета. Дилюк, задрав голову и взглядом отыскав его между облаков, следил за полетом того некоторое непродолжительное время, пока до ушей не донесся тихий «ш-ширк». Лениво обернувшись, Рагнвиндр замер, медленно хлопая глазами. Кэйа, из кармана доставший пачку сигарет, вытащив одну и повертев ее меж пальцев, чиркнул зажигалкой, поджигая. Вздохнув, он медленно поднес сигарету, сжимая ее губами. Вдруг почуяв неладное, он обернулся, натыкаясь на прожигающий его взгляд Дилюка. Темноволосый поднял вопросительно бровь, пока Рагнвиндр продолжал неверяще на него смотреть, будто превратившись в каменное изваяние. Казалось, легонько стукни сейчас парня — и он упадет, никак не отреагировав на действие. Не выдержав едкого взгляда, Кэйа открыл рот, желая, наконец, узнать, что происходит. — Ты… что творишь? — заторможено спросил Дилюк, смотря то на лицо Альбериха, то на зажатую меж пальцев сигарету. — А что не так? — Кэйа в упор не понимал причину столь странного поведения парня. — Что не так? — рыжий сглотнул и нервно повел плечом. — Черт, у тебя рак! Рак легкого! Так какого черта ты куришь? Идиот! — Слушай, Дилю, — начал Альберих, но был тут же перебит. — Ты кукухой поехал, да? Ты… ты… Дилюк тупо смотрел на него, мотая головой в разные стороны, будто отказываясь принимать, что парень творит. — Ты неправильно все понял. Дай объяснить, — протараторил Кэйа, радуясь тому, что его не перебивают. — У меня есть традиция, знаешь? Перед началом курса химии я каждый раз выкуриваю одну сигарету. Эм-м… Это что-то типа… Противостояния? Я показываю болезни, что я ее не боюсь. Понимаешь? Кэйа издал нервный смешок, прикидывая, как глупо сейчас звучат его слова. Дилюк не шевелился, замерев, не отводя стеклянного взгляда от сигареты. Спустя мгновение Кэйа наблюдал, как вечно недовольное лицо парня скривилось в улыбке. Однако глаза Рагнвиндра были пустыми настолько, что в пору было испугаться, не вселился ли кто в рыжего. — И-ди-от, — прошептал Дилюк по слогам, резко улыбку убрав, и поднялся с бетонных плит. Не оборачиваясь, он спешно скрылся за массивными дверьми, перед этим с размаху громко хлопнув ими. Кэйа с тоской смотрел ему вслед, не окликивая и не пытаясь остановить. Опустив голову, он тяжело вздохнул, из пальцев зажатую сигарету кидая на бетон, носком ботинка придавливая ее. Альберих машинально начал растирать горло, поднимая взгляд на медленно заходящее за крыши многоэтажек солнце. — Я и вправду идиот, — прошептал он.