Бумажные журавлики

Кэйа нервно прикусил кончик карандаша и прищурился, придирчиво осматривая рисунок. Подумав, надавил грифелем на лист сильнее, выделяя линию среди всех остальных более ярким пятном. В большинстве случаев рисование даровало ему спокойствие и умиротворение. Сегодня оно если не раздражало, то заставляло нервничать точно. Архитектура Древней Греции впечатляла, но с тем же и была чрезвычайно сложной в своем построении. Многоступенчатость Парфенона представала перед каждым человеком по-разному. Глядя на постройку, один оценит лишь вид и предположит, что строительство той наверняка далось древним людям с явным трудом. Другой взглянет иначе, вглубь, задумается о том, какой посыл пытался вложить архитектор в свою работу. Хотел ли он ею обрести мудрость, или желал передать ее будущим поколениям? Обретал ли он внутренний покой, когда прижимался спиной к холодному камню высоких колонн храма? Задумывался ли, какое впечатление на современного человека произведет величество, могущество прежних поколений? Мог ли он надеяться, что его жертва не забудется среди мириад лет, веков, тысячелетий, среди бескрайних пут Вселенной и течения времени? Кэйа не знал. Видел ли он в каждой трещинке, песчинке постройки боль, намертво въевшуюся в стены здания? Мог ли чувствовать вместе с оправданным величием и непомерную жестокость при взгляде на собственный рисунок? Он не знал, связаны ли дерганность его штрихов и менее ощутимая боль в руке, чем сутки назад, однако Парфенон, исполненный в резких, грубых росчерках графита, явно выглядел лучше именно так, нежели парень предпочел бы им плавные и пропитанные спокойствием линии. Кэйа отложил блокнот и, медленно согнув и разогнув руку, тихо вдохнул, откинувшись на подушку. Браться за карандаш больше не хотелось. Как не хотелось и спать. В единый момент стало смертельно скучно. Он скосил взгляд на часы: стрелка тех еще не перевалила за отметку 13:00, однако парень не мог знать, сходится ли его график химиотерапии с графиком Дилюка.

Сообщение для: Дилюк

12:48. спишь?

Подождав достаточно долго для того, чтобы успеть три раза перевернуться с боку на бок и пересчитать плитки на потолке дважды, вздохнул. Ответа не было — спит. Если бы Кэйю спросили, как он оценивал собственное состояние, он бы ответил коротко — тоска зеленая. За трое суток, проведенных в четырех стенах его персональной темницы, он убедился, что заняться здесь было нечем. Нет, не так. Совершенно нечем. Любое занятие, за которое он бы не взялся, становилось надоедливым и въевшимся под корку ногтей уже совсем скоро. От долгого рисования могла начинать ныть рука, и Кэйа не совсем понимал, почему болит лишь одна, если химию вливали ему в вены обоих. Не понимал, но покорнейше благодарил Вселенную хотя бы за этот скромный дар. По этой причине вскоре отказавшись от большинства занятий, он взял курс на просмотр всех сериалов, что валялись в «отложенных» годами. Но и тут вскоре начались проблемы — от долгого сидения в телефоне начинали болеть глаза. Если бы он сказал это вслух, то запнулся бы на слове «долгого»: для достижения столь неприятного эффекта хватало полутора часов. Кэйа не знал, связано ли это как-то с химией, однако надеялся, что глазные капли, которые уже вскоре должны были оказаться у него, помогут. В остальном из чрезвычайно приятных плюсов стала тишина. Закрытый корпус на то и закрытый, что находится здесь в разы меньше человек, чем в основном. И если первые два дня парень мог спокойно отдыхать и не отвлекаться на посторонние звуки снаружи, то вскоре у притянутого за уши плюса внезапно исчезла вертикальная палочка: тишина угнетала. Одним из немногих оставшихся занятий, что он для себя выделил, стало общение. Однако, как бы сильно не хотелось, он не мог заставить друзей говорить с ним по телефону день напролет. Кевин учился, успевал подрабатывать в небольшой кофейне на Хантингтон-авеню и, должно быть разрывался между своей новой пассией и другом, который нуждался в поддержке не меньше, чем Ники во внимании и, возможно, в паре-тройке новых платьев. Гретт, пожалуй, он не мог выложить душу в силу совсем недавнего знакомства, а Нойлс хоть и был менее загруженным, чем Кевин, находился офлайн в среднем не менее половины суток. А Дилюк… Дилюк спал. Нет, серьезно, когда Сидни сказала, что Рагнвиндр большую часть курса химиотерапии находился прикованным к постели, Кэйа поначалу не принял это во внимание. Однако сейчас же, когда рыжий отвечал на немногочисленные сообщения Альбериха в среднем через пять-шесть часов, Кэйа убедился, что слова медсестры были правдивы как никогда. 13:11. не-а. что? Альберих резко схватил телефон и, в сантиметре удержав палец над кнопкой включения гаджета, задумался. Вариант того, что отправил сообщение Нойлс сводится если не к нулю, то как минимум к десяти процентам. У Кевина, если не изменяла память, сейчас пара с профессором Харри — строжайшим из всех преподавателей, что любое действо на его занятии, не касающееся непосредственно занятия, расценивал как крайнее неуважение и тот час же принимал крайние меры, чтобы ни у кого из студентов не возникало даже малейшего желания своевольничать. Кэйа шутил, что подобным действом мог послужить даже неровный вздох. Если кратко — возможный процент весточки от Никкелсона был крайне и крайне мал. Гретт в свою очередь могла написать, однако первым, кто начинал беседу в девяноста пяти процентов случаев был Альберих. Парень очень сомневался, что у знакомой могло возникнуть внезапное желание нарушить их традицию. Отец? Мать? Для ланча было слишком рано, а отвлекаться от работы по пустякам они не привыкли. Только если не случалось чего-то особенного, выходящего за рамки повседневных и привычных всем вещей. Остается Рагнвиндр. Кэйа медленно моргнул и недоуменно приподнял бровь: если он изначально предполагал, что написал Дилюк, какого черта так встрепенулся? Видимо, скука его в степени своей достигла апогея.

13:13. в а у. дилюк рагнвиндр не спит!

13:13. не спеши милый. еще не ложился

13:14. кто

Дилюк прыснул от смеха и вжался лицом в подушку, той приглушая хохот. Парень никак не мог решить, чувствует ли себя лучше тогда, когда ему в кровь еще не влили химию, или же тогда, когда это уже свершилось. Казалось бы, при втором варианте если не начинает ломить все тело, то появляется мерзко-странное ощущение в организме как минимум, однако и в первом случае ситуация лучше не становится: тело все еще ватное, будто из желе вылепленное, а мысли если и получается собрать в единое целое, то с явным трудом. Как бы ненавистен парню не был сам процесс химии, он день за днем с нетерпением ждал его. Мысль о том, что ты лечишься, вносишь вклад в победу над онкологией и что та мерзко-странная жидкость, что вливается каким-то неприятным холодком в вену — какая-никакая, а гарантия, что ты проживешь чуть дольше, чем тебе обещано, все это, несомненно, успокаивало. Большего Рагнвиндру и не нужно было. Кроме знания того, что он вошел не только в список «тех-кого-любит-мой-малыш» авторства Дженнифер, но еще и в ремиссию, естественно. Он свернулся на кровати клубочком и, с головой спрятавшись под одеялом, сверил время. До химии оставалось менее десяти минут. От этой мысли сгиб локтя неприятно кольнуло. Рагнвиндр счел, что ему показалось.

Сообщение для: ? странный

13:16. так что хотел?

13:17. мне скучно. как тебе идея что-нибудь посмотреть?

13:17. мм я сплю

13:18. ну я так и понял что милым меня назвал монстр под твоей кроватью

13:18. он не помнит такого

13:19. монстрик а ты посмотришь со мной фильм?

13:19. ему это неинтересно

13:26. может монстрик захочет навестить бедного несчастного меня?

13:26. ему это неинтересно

13:27. а что ему интересно? Дилюк вздрогнул от внезапно раздавшегося щелчка дверного замка и, вывернувшись из-под одеяла, встретился глазами с Сидни. — Как самочувствие? — она спешно прошла к стойке капельницы и, повесив на ту новые пакеты с препаратом, склонилась над парнем, бегло осматривая вены обеих рук и вводя в одну иглу. — Голова не кружится? — Пока, — Рагнвиндр скосил взгляд на длинную трубку капельницы и с некой отстраненностью проследил за тем, как жидкость медленно перетекает из той прямиком в вену. — А… в закрытый корпус можно попасть? Сидни выпрямилась и, кивнув, прошла к медицинской тележке. — Я думала, ты отключаешься вскоре после этого, — она кивком головы указала на капельницу. — Ага. Просто подкроватный монстрик хочет прогуляться, — и на недоуменно поднявшую бровь медсестру пожал плечами.

***

Он быстрым шагом шел вдоль темного коридора, едва-едва не срываясь на бег. Не зная, преодолел ли уже сотню метров, две, а может и все десять, лишь нервно оглядывался по сторонам и кусал губы, не видя не то что выхода — тьма была настолько густая, что подними он сейчас руку, не сможет разглядеть и ее. Парень сорвался на бег. Он не мог игнорировать то, что стены коридора сужались. Минутами раннее — еле-еле и почти незаметно. Сейчас — резко и тем же устрашающе. Но более страшным было то, что узость пространства способствовала нехватке кислорода. Каждый новый шаг давался ему с заметным усердием, туманная дымка перед глазами лишала зрения и из всего, что он мог ощущать, было лишь одно явное — он задыхался. Сотрясающееся в судорогах тело упало на колени и, широко раскрыв рот, пыталось вдохнуть хотя бы один глоток воздуха. Его не было. И в тот же момент услышал, как за спиной глухими ударами разносятся чьи-то тяжелые шаги, отскакивающие эхом от стен проклятого коридора. Шаги? Или это удары? Его грубо дернули за плечо ровно в тот момент, когда он понял, что отключается. Резко раскрыв глаза, он подорвался на кровати, шумно вдыхая и болезненно вжимая ладонь в собственное горло. Мир в один момент сузился в одну точку, в одно лишь ощущение — вдоха. Находясь будто в вакууме, он услышал уже знакомые приглушенные постукивания и так быстро повернул голову, что движение отдалось ноющей болью в шее. Стучали в окно. Кэйе потребовалось долгих десяток секунд, чтобы понять, что он до сих пор сжимает горло и, вздрогнув, отдернул руку в сторону, вновь глубоко вдыхая. Кошмар. Весьма… реалистичный кошмар. По ту сторону окна тревожно сощурился Кевин, не понимая состояния друга и уже оглядываясь по сторонам, ища глазами хоть кого-то из медперсонала. Альберих медленно моргнул, и, встрепенувшись, снова вздрогнул, окончательно просыпаясь и уже осознанно смотря перед собой. — Кев? — из горла вырвался лишь хрип и, сгорбившись, Кэйа закашлял, напрягая руку, дабы не вцепиться той в горло вновь. Никкелс тревожно застучал по стеклу, пытаясь привлечь внимание Альбериха. Тыльной стороной ладони медленно проведя по губам, парень, помедлив, опустил взгляд вниз и выдохнул — крови не было. Подняв макушку, он попытался выдавить из себя улыбку и, спрыгнув с кровати, умело скрыл от взгляда друга попытку унять головокружение за потягиванием. Почти что не покачнувшись при первом шаге, он неспешно прошел к окну и растянул губы в более широкой улыбке. — Порядок, — он вздернул нос кверху и приставил ребро ладони к виску. Кевин нахмурился. — Я позову врача. Успокоить Никкелсона все же удалось. И хотя Кэйа все еще ощущал на себе напряженный взгляд друга, выглядел тот более расслабленным, нежели десяток минут назад. Альберих не мог сказать, что в присутствии Кевина он смог полностью успокоиться, однако ему было определенно лучше, чем если бы он остался один. — Ты меня вообще слушаешь? — Никкелс склонил макушку вбок и перебрал пальцами по стеклу, издав совсем слабый стук. Альберих мелко вздрогнул и, с опаской переведя взгляд на чужую руку, едва заметно сморщил нос, прилагая все усилия, чтобы отогнать из головы воспоминания о сне. — Не стучи. Слушаю. На удивление, пересказ последних событий никак не коснулся Ники, хотя Альберих был уверен, что друг протрещит ему все уши о своей девушке. Вместо этого за недолгое количество времени Кэйю осведомили о том, что в университете на конец января-начало февраля намечался фестиваль, их волейбольная команда выиграла местный турнир, а профессор Харри если не вытряс всю душу студентам во время своих лекций, то очевидно стремился к этому, задавая на дом в разы больше, чем следовало бы. По их личной статистике он стал на десяток процентов нервознее, чем был в предыдущем семестре. С натяжкой можно было сказать, что преподаватель был строг не ко всем студентам. К той же Гвен, миловидной девушке с параллели, он, кажется, относился терпимее. Альберих мог поклясться, что однажды на совмещенной с другой группой паре заметил в глазах преподавателя одобрение во время прослушивания доклада Гвен. И этот едва заметный блеск одобрения явно не мог перекрыть по значимости своей залегшие темные синяки под глазами студентки. Кэйа задумчиво качнулся на стуле, раннее поставленным им же вплотную к стене так, что можно было вжаться щекой в стекло. — Тебя сюда легко впустили? — Обшикали антисептиком и, как видишь, — Кевин поднялся с диванчика по ту сторону стены и Кэйа, до этого несильно вглядывавшийся во внешний вид друга, заметил на том медицинский халат. — заставили надеть это. Альберих понимающе промычал. — Значит, Джорджа с собой мама взять не сможет. — Слушай, тебе бы с девчонкой познакомиться, а ты все о собачке печешься. — Не интересует. — Ну, или с парнем- — Не интересует, — Кэйа сложил руки на груди и фыркнул.

***

Дилюк мог поклясться, что не уловил того момента, когда его потянуло в сон. Не проснувшись и тогда, когда в палату вновь вошла Сидни, вынув иглу из вены и откатив стойку капельницы подальше, он приоткрыл веки лишь тогда, когда небо за окном уже играло пестрыми оттенками оранжевого и красного, а стрелка часов перевалила за отметку 18:00. В последние несколько недель ему совсем ничего не снилось. С одной стороны пустота в голове и мыслях во время сна успокаивала, давала возможность полноценно отдохнуть. С другой же стороны можно было и пожаловаться на то, что каждый его день был похож на другой. Единственным разнообразием в них мог быть хотя бы сон, но и здесь Дилюк, к сожалению, пролетел. Иногда ему казалось, что он просто попал в день сурка. Он просыпался, через силу впихивал в себя завтрак, дежурно отправлял матери и отцу: «Поел, чувствую себя хорошо», ложился под капельницу и засыпал. И так по новой, монотонно день за днем так, что от обыденности этой скреблось где-то под кожей мерзко-неприятное ощущение безысходности. Или тоски. Рагнвиндр еще не решил, хотя больше склонялся ко второму варианту. Он свесил ноги с кровати и поежился, вновь кутаясь в одеяло и хватая телефон. Помнится, провалившись в сон, он так и не ответил Кэйе, и даже не удосужился выйти из диалога, прежде чем пропасть на несколько часов. «13:27. а что ему интересно?» Рагнвиндр надул губы и задумчиво склонил голову набок. Он мог бы написать: «получать удовольствие от жизни», да только врать он не любил, а счастливым не помнил даже, когда в последний раз чувствовал себя. Пролистнув диалог вверх, он вчитался в чужое предложение увидеться. Идти никуда не хотелось. К такому сомнительному персонажу, как Альберих — подавно. Однако выйти, размять ноги все же надо было. Неспешно одевшись, он подавил желание выйти из палаты с накинутым на плечи одеялом и, открыв дверь, на секунду сморщился от резко ударившего в уши гула голосов и шума. Дилюк вновь ощутил себя по ошибке оказавшимся в этом месте. Он не вписывался в общую картину, что окружала его. Однако и игнорировать ее было то же самое, что и быть чужаком. Мысль оказаться в пространстве, где нет времени и жизни никак не покидала разум. Он вздохнул и вышел за дверь, поневоле принужденный действовать по правилам этого маленького мира, сузившегося до территории его тюрьмы клиники. Он спустился на этаж ниже, в кафе и, купив себе стаканчик какао, занял место на широком подоконнике там же. Телефон в кармане свитера завибрировал и Дилюк, втянув напиток через трубочку, выхватил тот.

Сообщение от: дама сердца

18:21. не пишешь сегодня. у тебя все в порядке?

18:21. извиняюсь. все отлично

18:21. я позвоню? Дилюк считал себя довольно эгоистичным человеком, однако не мог не признать, что из всего окружения он мог по-настоящему скучать лишь по Дженнифер. С Агатой ты должен вести себя достойно, так, как подобает возможному будущему преемнику компании. Ты не должен давать волю эмоциям, они — твое уязвимое место. Он завидовал детям, которые могли обращаться к своему родителю нежно и так по-детски невинно: «Мамочка». Завидовал и понимал, что сам он так назвать Агату никогда не сможет. Не мог в более юном возрасте. Сейчас — не захочет. Он вырос из игр в песочнице и замков из песка, в постройке которых ему не удалось поучаствовать. Вырос и из сказок перед сном в объятьях мамы. Сказки, правда, он слушал, да только не в объятьях и не мамы, а няни, на которую его спихнули. Присутствие рядом Агаты — серьезное лицо и прямая осанка. Не радость и даже не комфорт. Пусть с отцом парень и мог расслабиться, да только находясь вдали от сына Фред, пусть и пытаясь, не мог дать ему того внимания, что он требовал. Как бы часто отец и сын друг с другом не общались, понимали оба — они отдаляются друг от друга. Общение их не могло быть комфортным, ведь Рагнвиндр младший, всякий раз смотря в чужое лицо по ту сторону экрана, нервно теребил и царапал пальцы, утопая в вине перед отцом, а Фред, бросая усталый взгляд на сына, надеялся перебить горечь мыслей если не работой, то стаканом виски точно. С подругой же детства он мог назвать себя… спокойным? Да, по-другому он вряд ли смог назвать причину того, как каждый раз при взгляде на нее губы почему-то стремились приподняться вверх, по-глупому растянуться в умиротворенной улыбке. Рагнвиндр не знал, как девушка это делает, однако вскоре после начала беседы с ней он был более чем уверен, что настроение его взлетело настолько высоко, как не взлетало за последние пару суток. На другом конце провода раздалось знакомое фырчанье пса и Дилюк, отставив от себя пустой стаканчик, улыбнулся. — Как тебе удается легко идти на контакт с новыми людьми? — М? А причем здесь это? — Дженнифер ойкнула и, схватив упаковку чипсов, на которые весьма заинтересованно смотрел пес последние пару минут, а сейчас предпринял попытку те стащить, продолжила. — Я это я, а ты это ты. Тебе не стоит ровняться на меня и на то, как я нахожу общий язык с людьми. — Легко сказать. — Вот именно! Легко! Если вдруг мой милый рыжик решит с кем-то познакомиться, а ты весьма и весьма удивишь меня, если все же решишься, самое малое, что тебе нужно сделать, это… не строить вокруг себя стену? Нет, не так, э-э, тебе не стоит с подозрением относиться к каждому человеку, тем более к незнакомому. Откуда знаешь, какой он? Вдруг, приятная личность? — Вот именно: а откуда я знаю? А вдруг отвратительный? Об этом подумала? — Ты в любом случае не узнаешь, пока не попробуешь. Серьезно, перестань быть букой! — Мы подумаем над вашим предложением, ждите ответа в ближайшие n-дней, — фыркнул парень. И с пару десятков секунд помолчав, задумчиво всматриваясь в проезжающие за окном машины, со вздохом неуверенно бросил. — Мне нужно идти. И, не дожидаясь очевидного вопроса на свои слова, добавил: «Идти переставать быть букой». Рагнвиндру не стоило огромных усилий выведать у Сидни расположение палаты Альбериха. Та находилась двумя этажами выше его собственного, и Дилюк, узнав это, лишь в очередной раз вознес молитву тому дню, когда человеку в голову пришла мысль изобрести лифт. Поправив данный ему на входе в корпус халат, он натянул горло свитера повыше и вдруг чихнул — антисептик пах неприятно. Неторопливо шагая вдоль лабиринта коридоров, Рагнвиндр скучающе смотрел по сторонам и к удивлению отметил, насколько здесь тихо. Лишь где-то в отдалении слышалось приглушенное шуршание, тихий писк приборов и негромкая речь какого-то парня на расстоянии в нескольких десятках метров от него. Дилюк замедлил шаг и, всматриваясь в номера палат, устремил взгляд вперед — если зрение его не подводило, у нужной ему палаты и сидел тот болтающий парень. Рагнвиндр прошел еще пару десятков шагов и убедился в этом, вчитавшись в номер таблички. Несмотря на то, что парень сидел к нему спиной, он услышал чьи-то шаги и обернулся. Дилюк, бросив взгляд за стекло и поняв, что кроме этого парня его никто не заметил, покачал головой и прижал указательный палец к губам. Незнакомец вопросительно приподнял бровь, но кивнул. Рагнвиндр вздохнул и, развернувшись на пятках, пошел прочь, к выходу из корпуса. «И правда, какой же одинокий и несчастный», — цыкнул он. Кевин еще с десяток секунд проследил взглядом за спиной удаляющегося парня и повернулся к Кэйе. Тот возился с одеялом, пытаясь в то завернуться, и не заметил, что к нему, кажется, приходили.

***

Рагнвиндру не спалось. На часах было 0:17, однако веки никак не хотели слипаться, а организм, будто выпив пару банок энергетика, желал жить, бодрствовать и вершить великие дела. Пожалуй, парень сейчас мог свернуть горы, да только у него с собой не было ноутбука, дабы тот смог кликнуть мышкой по кнопке «свернуть» на рабочем столе. Он взялся за просмотр сериала, который давно советовала Дженнифер, однако то ли сюжет начинал раскручиваться и принимать все новые, интересные повороты лишь к середине, то ли Рагнвиндра история не зацепила. В любом случае он отстраненно смотрел в экран телефона перед собой, однако летая где-то в прострации, не понимая и не слушая, что происходит в сериале. Из так называемой прострации его вытянула вибрация телефона. Он часто поморгал и, более осознанно посмотрев перед собой, смахнул пришедшее смс от Альбериха. Дилюк отмотал ползунок видео на десяток минут назад и вновь продолжил смотреть в экран. Герои сериала настолько глупо и заезженно пошутили, что парень и сам не смог сдержать глупой улыбки и смешка. Он скосил взгляд на значок непрочитанного сообщения в левом верхнем углу экрана и, подумав, перешел по нему же в их с Кэйей диалог.

Сообщение от: ? странный

0:19. спишь?

0:33. ты каждый диалог теперь будешь начинать с этих слов?

0:34. а что такого?

0:34. просто предполагаю скудность твоего словарного запаса

0:35. ты можешь убедиться в обратном если не будешь спать как сурок

0:35. какие-то претензии? слушаю

0:36. ну-у есть одна. мистер колючка не пришел! не сдержал обещание! мистеру колючке не стыдно?

0:37. не припоминаю, чтобы обещал тебе что-то. и перестань так называть меня!

0:38. ну хорошо не обещал. и все же ты не пришел Дилюк с минуту задумчиво смотрел на напечатанное: «а с чего бы мне вообще приходить?» и, фыркнув, стер так и не отправленное сообщение. Он не горел желанием врать. Не для себя, так хотя бы ради Дженнифер, которой парень вообще-то пообещал перестать быть недоверчивым ко всем букой.

0:40. не было времени

Хорошо, он соврал, но не сгрубил. Это ведь считается? 0:41. о-о значит есть вероятность что сам дилюк рагнвиндр порадует презренного меня своим присутствием?

0:41. ты клоун?

0:42. по совместительству художник а что? Дилюк вздохнул, Кэйа — рассмеялся.

Сообщение для: Дилюк

0:44. не спится?

0:44. что-то типа того. а ты? Кэйа мог поклясться, что, прочитав сообщение, почувствовал, как кольнуло в груди. Безнадежным романтиком он не был, а потому знал, что боль в груди, не позволяющая ему провалиться в сон — не что иное, как последствия химии. Альберих не хотел говорить правду, но и врать не горел желанием. Врать он мог близким людям по причине нежелания быть причиной возможных расстройств тех; Дилюку — не считал, что тому это будет интересно как минимум, как максимум — Рагнвиндр не был ему близок, а лишний раз попросту болтать о своей болезни он не хотел.

0:46. мм смотрю сериал. только вот одному достаточно скучно смотреть не думаешь?

0:46. думаю. что с того?

0:46. как тебе идейка посмотреть вместе?

0:47. хорошо. какой? Кэйа выпучил глаза и перечитал сообщение несколько раз. Чтобы вечно отстраненный и колючий Дилюк согласился? Возникала проблема: Альберих брякнул про сериал будучи уверенным в том, что Рагнвиндр откажется. Собственно, он и на секунду не задумывался, какой сериал из миллиона возможных предложить.

0:48. на твое усмотрение

0:49. разве ты не смотрел какой-то? не суть я подумаю Кэйа довольно хмыкнул и отложил телефон. Он не горел желанием задумываться о причинах внезапно открывшегося Дилюка, ровно как и не стремился думать о следствиях этого. Его скука развеется? И на том спасибо. К тому же Рагнвиндр представлялся ему пусть и нервной колючкой, но тем же и занимательной. На периферии сознания Кэйа подумал о том, что забыл что-то, что еще хотел сказать парню, однако резко слипшиеся веки и поутихшая боль в груди более чем располагали на желанный сон. Противиться такому дару Альберих посчитал глупостью, а потому вскоре провалился в дрему. Дилюк же, через силу посмотрев сериал еще с пару десятков минут, отправил Дженнифер: «как ты это смотришь? не понимаю», и отложил телефон. Закутавшись в одеяло, он повернулся набок и принялся рассматривать преобразившийся ночной город за окном. Напрягая зрение, меж мириад искорок звезд можно было разглядеть монотонно мигающий фонариками самолет. Парень натянул одеяло повыше и сморщил нос — как бы часто жизненные обстоятельства не принуждали его пользоваться воздушным транспортом, высоту он не любил. Невольно вспомнилось событие десятилетней давности: еще сплоченная семья Рагнвиндров на выходные выехала за город, в горы. Фред весь путь до места назначения хвалил и рекламировал тамошние виды: зима, мощные горные массивы усыпаны пушистым снегом, витиеватые облака, кажется, соприкасаются с верхушками взращенных природой великанов, а закаты «такие, каких вы не видели никогда». Агата же была заинтересована в свежем и чистом воздухе, который, по ее словам, возымел бы прекрасный оздоровляющий эффект на организм часто хворающего сына. — У него твой иммунитет, — шутил Фред. И тут же чихнул под заливистый смех маленького Дилюка. Чем дольше они стояли, схватившись за поручни подъемника и осматривая открывшийся им вид, тем более разряженным становился воздух. Наверху дышалось совершенно по-другому, непривычно. Непривычно было и смотреть вниз, на постепенно удаляющуюся землю. — Папа, мы высоко, — мальчик схватился за край пиджака отца и потянул тот вниз. Он не мог понять, что чувствует при осознании того, насколько они сейчас высоко, однако даже если это и был страх, поднять голову он не мог. — Боишься? — Фред потрепал сына по волосам и улыбнулся. — Не смотри вниз, смотри туда, — он кивнул на открывшиеся им верхушки гор, раннее не доступные взгляду. Дилюк доверчиво поднял голову и вскоре успокоился. Отец улыбается — значит, все хорошо. Спокойствие однако продлилось недолго. Ужас начался тогда, когда Рагнвиндр младший, расслабившийся и уже вовсю глядящий широко распахнутыми в восхищении глазами по сторонам, почувствовал, как его легко тряхнуло, затем — как медленно кренится подъемник вбок. Рагнвиндр смутно помнит то, что происходило позже. В голове всплыла туманная картина: где-то кричат, ярко-красным цветом опасно мигают фонари подъемника, он сам не удерживает равновесия и падет на колени, кружится голова, мельтешат, скачут перед глазами расплывчатые образы, а потом наступает темнота. Мальчик пришел в себя уже на земле. Крупно дрожащими руками его прижимал к себе отец и Дилюк, прижав ладонь ко рту, вырвался из хватки родителя и склонился над асфальтом — его стошнило. Весь оставшийся день он не мог смотреть вверх — боялся уловить глазами проклятые подъемники, боялся смотреть в эту бесконечную высоту, боялся упасть, хотя стоял на земле. Рагнвиндр не мог понять, почему на предложение Альбериха пару недель назад подняться на крышу не послал его. Не послал если не к черту, то на все четыре стороны как минимум. Возможно, полагал, что на полпути развернется и уйдет обратно, а может надеялся, что высота окажется небольшой. В любом из возможных вариантов знал — его паническая боязнь высоты, всякий раз бьющая под дых и неумолимо сдавливающая в тисках горло, никуда исчезнуть не могла. За воспоминаниями, пусть и не самыми приятными, он не заметил, как уснул. Утро встретило его приглушенным стуком капель дождя по оконному стеклу и громыхающей тележкой Сидни. Кажется, он начинает привыкать.

Сообщение для: дама сердца

9:47. слу-у-ушай можешь посоветовать сериал? за исключением того странного что я смотрел вчера

11:20. а что по тематике? повседневность, мистика, детектив, что-то волшебное-

11:21. доброе утро. что угодно на твой вкус. и э-э-э то что понравится любому

11:22. приветики! любому? я знаю твои предпочтения поэтому могу подобрать что-то именно под тебя

11:23. не только для меня. помнишь рассказывал о странноватом парне?

11:24. не называй людей странными только потому что они не понравились тебе. ну так что дальше?

11:25. пф. мы решили посмотреть сериал. какой только не знаем

11:25. мне уже начинать вас шипперить?

11:26. я тебя укушу поняла?

К тому моменту, когда телефон, завибрировав, оповестил о новом сообщении Альбериха с вопросом о том, выбран ли сериал, Дилюк так и не заинтересовался ни одним из всех, что перечислила Дженнифер. Рагнвиндр раздраженно цыкнул и, подойдя к окну, облокотился о стену, скучающе рассматривая людей внизу. «Мельтешат, будто муравьи», — подумалось ему. Он бросил взгляд на телефон, брошенный на кровати и, огладив сгиб локтя, прошел обратно и схватил гаджет, вдруг улыбнувшись пришедшей мысли.

Сообщение от: ? странный

11:59. добрейшее утречко. выбрал что нам посмотреть?

12:27. привет. так ты смотрел поттера?

12:30. не-а. ты предлагал его еще в прошлый раз

12:31. и ты настоял на «железном человеке». смотрим поттера

12:31. будем учиться колдовать и махать палочками? Дилюк улыбнулся.

12:31. будем