лютики и незабудки

Тэхён не желает выныривать из одеяла, покусывая свои ногти. Сколько он здесь? А, главное, здесь — это где? Внутри у него поднимается волна страха, которая бежит вниз по пищеводу, заставляя бедный желудок взбунтоваться вновь. В тишине звучит яростное урчание, и он хватается за своё несчастное тело, заваливаясь набок. — Щеночек, ты проснулся? Тэхён успешно пропускает момент щелчка двери, а чужой голос заставляет напрячься, замерев и ожидая самого худшего исхода. Его убьют? Всё-таки он попал на чужую территорию. Без приглашения, без всякого разумного согласования. Шёл по чужому запаху, как какой-то лесной невежественный волк. Коим, несомненно, является, будучи непросвещённым, растерянным и испуганным. Может быть, он может надеяться на капельку сопереживания? Сострадания? Понимания? Может быть, его просто отпустят восвояси, позволив похоронить себя под слоем своих одеял в старенькой комнате общежития, которую приходится делить с ещё четырьмя такими же бедными студентами, как и он? Хотя, как же ему нравится это одеяло… Уютное, мягкое, пушистое, пахнущее лавандой, и немного мятой, и капельку апельсином, и совсем чуть-чуть попкорном. Бедный желудок Тэхёна вновь громко урчит, заставляя его втянуть голову в плечи. — Ты боишься, милый? Не стоит. Посмотри, что у меня для тебя есть. Тэхён не хочет двигаться. Он не хочет даже шевельнуть пальцем, но его предательские ноздри раздуваются, учуяв головокружительный аромат. Тэхён не помнит, как он выбирается наружу, последовав за аппетитным запахом, как глупый волчонок, спешащий найти свой печальный конец в болезненной хватке капкана. — Ешь, малыш. Давай, просто попробуй кусочек. Господи, кто этот человек? То есть, волк. Тэхён суёт в рот ломтик самого свежего, самого сочного мяса, которое он когда-либо видел, во все глаза уставившись на незнакомца, присевшего на корточки у его кровати. Его волосы серебристые, достаточно длинные, чтобы прикрыть мочки ушей. Глаза карие и излучающие такую ласковую доброту, что Тэхён льнёт вперёд, лишь бы быть поближе, совершенно перестав контролировать своё новое, более чувствительное тело. — Хочешь ещё, милый? — Да-да, пожалуйста, — бормочет Тэхён, между сеансами активной работы челюстей. Он не знает, что он имеет в виду. Мясо? Или что-то другое? Тэхён согласен на всё. — Не спеши так, крошка. Жуй тщательнее. И он слушается, впервые став рассматривать огромное блюдо, которое примостилось на кровати рядом. Так много вензелей. Это кажется очень дорогим. Тэхён поддевает пальцем полоску мяса, чтобы тут же всосать её, берясь крутить головой, чтобы ознакомиться с окружающей обстановкой. Много дерева. Бледно-зелёные стены. Кровать, которая стоит по центру. Небольшой шкафчик. Маленькие горшочки с цветами. Плотные светлые гардины. Книжные полки, доверху заполненные разноцветными книжными корешками. — Как ты себя чувствуешь, щеночек? Тэхён едва не давится, явно увлёкшись. Он застенчиво наклоняет голову, пытаясь спрятать свой взгляд. — Ничего не болит? Тэхён машет головой, облизываясь. Внутри всё ещё клокочет неистовый голод, и его руки живут своей жизнью, вызывая в незнакомце заразительный смех. Тэхён и сам не может не улыбнуться с набитым ртом. Он суёт в себя очередной кусочек мяса, совсем не брезгуя тем, что оно практически сырое. Это очень вкусно, и сытно, и как раз то, что хотело всё его естество. — Как тебя зовут, милый? О, боже, какой же он невоспитанный! — Ким Тэхён. Меня зовут Ким Тэхён. — А меня зовут Мин Намджун, Тэхён-и. Я же могу называть тебя так? Тэхён кивает, пытаясь вытереть свои измазанные в жире губы. Но добивается того, что пачкается ещё больше. — Тогда, меня ты можешь называть Намджун-хёном. Или же Джун-хёном. Как тебе больше понравится. Тэхён принимает салфетку из чужих рук, отчаянно желая провалиться сквозь землю. Ему так стыдно за своё поведение, за проникновение на чужую территорию, за то, как он уничтожил дюжину кусков мяса, купить которые самостоятельно он бы, скорее всего, не смог. — Как ты здесь оказался, волчонок? И кто твоя стая? Почему они позволили тебе вот так вот бродить перед твоим первым перевоплощением? Тэхёну не должно быть стыдно ещё и за это, но ему стыдно. Он сминает, всё ещё жирными, пальцами салфетку, набираясь сил. Именно в этот момент в комнату входит кто-то ещё, заставляя новую пугливую сущность вынырнуть наружу. Тэхён прячется в одеяльной темноте, от страха выкатив глаза. — Радость, ты его испугал, — весело говорит Намджун-хён. — Я не хотел… Его зовут Тэхён-и, да? Я услышал… Эй, Тэхён-и! А меня зовут Мин Чимин. Не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого, честно-пречестно. Тэхён мирится с новым бархатным ароматом, глубоко втягивая воздух. Он отодвигает край одеяла, чтобы только немножко приоткрыть взгляду часть комнаты. Намджун-хён обнимает незнакомца за талию, притянув к себе и позволив примоститься на своих коленях. Тэхён знает, что подобные отношения, такая сладкая ласка между оборотнями, норма, но он всё равно ощущает, как жар ползёт по скулам, а потом опаляет и шею, ведь Мин Чимин так красив. Почти непозволительно прекрасен в своём миниатюрном теле, которое вполне может полностью исчезнуть за широкими плечами Намджун-хёна. — Ты такой хорошенький, — сюсюкается Чимин. — Ты же совсем-совсем крошка ещё? На самом деле, Тэхёну уже двадцать три. И он вполне себе совершеннолетний взрослый человек, пытающийся совладать со своей нелёгкой жизнью. Но это обращение… Это мягкое, ванильное обозначение его неопытности, вгоняет в краску ещё больше, и Тэхён просто вновь накрывается одеялом с головой, чувствуя себя маленьким нашкодившим щенком. Коим, впрочем, и является, если брать во внимание то, что он лишь совсем недавно принял, хоть и без согласия, дар быть волком. — Очаровательно, — звенит голос хихикающего Чимина, который творит с мягким нежным сердцем Тэхёна что-то невообразимое, раз оно срывается в галоп, а сладкая патока предвкушения разливается внутри невообразимо-розовым потоком.