лютики и незабудки

Тэхён икает, прикладывая ладонь ко рту. Его укутали в одеяло, положили на лоб влажное холодное полотенце и обступили со всех сторон, как всполошившиеся курочки над нерадивым цыплёнком. — Тебе лучше, милый? — спрашивает Намджун, осторожно присаживаясь на край кровати так, чтобы не испугать находящегося на грани нервного срыва молодого волчонка. Тэхён находит в себе силы, чтобы кивнуть. После этого Чимин издаёт какой-то радостно-восторженный писк, молниеносно забираясь поверх одеяла, чтобы напасть на него своими крепкими удушающе-сладкими объятиями. — Чимин, — обеспокоенно выдыхает Сокджин, но Тэхён не испытывает никакого стеснения, самостоятельно прижимаясь к чужому телу, лишь бы насытиться приятным ароматом. Он правда расслабляется, но когда взгляд падает на испещрённые глубокими царапинами руки, внутри вновь оживает то плохое уничижительное чувство, заставляющее его всхлипнуть, ощутив, как на ресницах опять появляются слёзы. — Прости, — выдыхает Тэхён. — Прости меня, пожалуйста, я не хотел. Я не хотел, они сами вылезли и… И… — Всё в порядке, Тэхён-и, — приглаживает его волосы Чимин. — От них скоро и следа не останется. Тэхён сжимает его как плюшевую игрушку. Всё-таки пусть старший волчонок и сильнее, но гораздо меньше, совсем крошечный. Кажется, будто его можно легко сунуть в нагрудный карман и везде носить с собой. Ах, как было бы замечательно, если бы это было реальностью! Разве можно было бы отказаться от такого спутника? — Вау, наверное, я не вовремя. Из-за двери показывается вихрастая макушка. Круглые, светящиеся жизненной энергией, глаза моргают, обводя взглядом комнату. Тэхён чувствует тот пряный аромат, тот, в котором много ягод и немножко гвоздики. — Куда?! Из-под ног незнакомца прорываются пушистые комки шерсти. — Мин Хосок! — строгим голосом говорит Сокджин. — Я знаю, хён, знаю! — восклицает незнакомец. — Но что я могу поделать?! Эти чертята слушаются только Чонгук-и! Тэхён наблюдает за тем, как комнату пересекает целый выводок разномастных щенят. Кудрявых и забавных, с блестящими чёрными носами и густыми кисточками хвостов. — Щеночки, — шепчет он, будучи огромным любителем собачек. Его голова ещё не в порядке. Кружится, вертится, заставляя сжиматься желудок. Он словно пьян. Он пьян уже несколько дней и ведёт себя совершенно не так, как обычно. Да, у Тэхёна мягкий характер. Но он никогда не был таким прилипчивым, тонкослёзым и ранимым. Он тянет руки вперёд, когда один непоседа бодро запрыгивает на кровать. Лапки всё ещё короткие, а глазки-пуговки задорно горят. — Они все тибетские терьеры, — улыбаясь во весь рот, говорит незнакомец, переместившись гораздо ближе. — Это сейчас щенки маленькие, совсем скоро они станут настоящей головной болью. Только не говори, что я такое сказал, Чонгуку, — весело подмигивает, вызывая внутри Тэхёна бурю робости. — И, кстати, если собравшиеся здесь невежды даже не заикнулись обо мне, то значит я должен представиться сам: Мин Хосок, очень приятно! Тэхён смотрит на протянутую руку, быстренько осматриваясь. Все уже знакомые волки расслаблены и не выказывают протеста. Поэтому он осторожно принимает рукопожатие, невольно замечая, что его пальцы длиннее чужих. Это открытие заставляет его невольно ухмыльнуться, что явно не ускользает от внимания старшего волка. — А ты большой парень, да, волчонок? — спрашивает тот, тем самым разливая огромные бордовые пятна на щеках Тэхёна. — Он милашка, — сюсюкается Чимин, вешаясь на его шею, чтобы зарыться носом в её изгиб. Щенок недовольно тявкает и спрыгивает вниз. Весь небольшой табунчик набрасывается на него, игриво прикусывая уши, спинку, хвост. А потом они выбегают наружу так же внезапно, как и появились здесь. Тэхён вздыхает, провожая их взглядом, стоически выдерживая череду быстрых обжигающих поцелуев, ужаливших шею. — Эй, он и так уже весь тобой пропах! Тэхён замирает, улыбка сползает с его лица, а глаза будто бы стекленеют. После этих слов, в его голове словно взрывается череда фейерверков, которые бьют его наповал осознанием: всё происходящее не обязательно должно нравиться им. Да, Тэхён, несомненно, одурманен чужой заботой, но не факт, что волки тоже и им хочется возиться с ним. — Простите, — тихо выдыхает он, стараясь казаться как можно меньше. Он такой проблемный, боже. Мало того, что занимает всё свободное время, уничтожает запасы и без конца хнычет, словно какая-то плаксивая девчонка, так ещё, наверняка, влезает в стайные отношения. Он никогда не хотел быть причиной чужого недовольства. — Что? О чём ты? — удивляется Сокджин, явно не понимая, как его слова смогли так быстро изменить настроение. — Бусинка, — вздыхает Намджун, остро стрельнув глазами на замолчавшего волка. — Твой запах меняется. Ты пропитываешься всем тем, что тебя окружает. И это нормально. А Джин-хён просто ревнивый засранец. — Я?! — оскорбляется тот, наигранно схватившись за свою грудь. — Да как ты смеешь?! — Скажешь, что он не прав? — показывает кончик языка Хосок. Сокджин набирает воздуха, сердито раздувая ноздри. А потом насмешливо фырчит, бросаясь вперёд. — Может, и правда, — бухтит он, оплетая руками опешившего Тэхёна. — Обнимашки! Чимин хихикает над ухом, Сокджин сжимает талию, как спрут. Намджун смотрит скептически, а Хосок удивлённо приоткрыл рот. Тэхён не может их винить, поведение старшего волка и его самого выбило из колеи. Он даже на миг забыл о том, что время беспощадно и учебный отдел университета ещё не раз цапнет его за зад, припомнив все пропуски. Не спасут даже пребывающие в блаженном неведении родители. Тэхён ведь не оповестил их о своих занимательных приключениях, подумав, что это будет более разумным, чем поднимать всех на уши. Ну, кроме Пак Богома, конечно. Своему лучшему другу он замылить глаза ну никак не смог бы, поэтому пришлось отправить ему скупое сообщение, побоявшись разговора. Сколько ему осталось жить, м? Богом его точно четвертует. — Ладно уж, — прицокивает Намджун, подтягивая домашние штаны повыше. — Что я вижу, о боги? Сам Мин Намджун-и побалует нас своим вниманием! — весело кривляется Сокджин, нарочно попадая пяткой по ляжке Чимина, чтобы и тот отреагировал. Младший волчонок же недовольно цыкает, возвращая удар. — Ну раз пошла такая жара… Тэхён начинает буквально задыхаться в той куче мале, в которую превращается многострадальная кровать. Теперь не понять, где чьи ноги, а где руки. Хосок вообще устраивается где-то у колен, оплетая голень Тэхёна и воспользовавшись бедром, как подушкой. Его сердце шаловливо ускоряется, а губы сами разъезжаются в улыбке. Внутри зарождается какой-то беспредел, всё нагревается, особенно щёки. — Теперь лучше, крошка? — спрашивает у него Намджун, выглядывая из-за макушки Сокджина. Тэхён только и может, что кивнуть, смущённо зарывшись носом в подмышку Чимина, из-за чего старший волчонок начинает хихикать, явно испугавшись щекотки.