Солнце

Бретт третий год учится в школе архитектуры и планирования Бартлетта на Гауэр-стрит. На решение перейти на факультет архитектуры когда-то повлияли слова Джастина. Они хотели чаще вместе проводить время – теперь же постоянно проводят время в бесконечных и напряженных телефонных звонках. Обвинения друг друга в чем бы то ни было не прекращаются и за пределами их общей квартиры на Хайлевер-роуд. Мэт окончил школу экономики в этом году, и у него больше времени. Он живет вместе с ребятами, но тусуется здесь больше, чем они. За редким исключением Бретт не ночует вместе с Джастином в его квартире, а Мэт, находясь одним дома, может позволить себе весь день курить и громко слушать постпанк. Поиграть на басу и изредка побаловаться с акустикой Бретта. Давным-давно он хотел быть гитаристом, но понял, что хорошо обходится и с четырьмя струнами. Получив степень бакалавра, Осман не захотел продолжать учебу или идти работать по специальности. Ему требовалось время подумать, что он будет делать дальше. Конечно, свое будущее он видел басистом в популярной британской группе, но за непредвиденные обстоятельства он не отвечал, при всем своем гедонистическом образе жизни. Иногда, сидя на пыльном матрасе и распивая дешевое красное вино, его переполняют экзистенциальные мысли, но в такое время обычно является Бретт, чтобы скрасить обоюдное существование. Он располагается на матрасе с травкой и тостами с мармитом, и включается в разговоры о музыке, не имеющие ограничений по времени. Днем Бретт катается в метро по Кольцевой линии и слоняется по Лондону. Он поедает салатные шашлыки, разглядывает витрины в лабиринте магазинов, либо ищет взглядом всех этих «милых и красивых» людей. Однажды это наскучивает. Долгие просматривание и примерка стильной одежды либо вызывают рябь в глазах, либо у Андерсона отпадают всевозможные варианты, чем заняться. – Чем занимался вчера, Бретт? – Мэт задал вопрос другу, увидев его утром за столом с чашечкой кофе. Ночевали они в разных местах. – Был у Джастина, – пассивно ответил Бретт. – А ты? – Вчера не садился всю ночь напролет, – этого было достаточно, чтобы Бретту понять, что тот снова накидался в подпольном танцевальном клубе. – Следующий день проспал до обеда, а проснувшись, занялся обыкновенными для себя делами. – Повеселее денек, чем у меня, – Бретт сделал глоток кофе и посмотрел в окно. Несмотря на желание отвлечься, он все равно очень много думал о Джастине. Мэт заправил ему за ухо падающую на глаза прядку волос. – Спасибо за заботу. – Что будем делать сегодня? – Без вариантов. – Тогда, как всегда. – Да, черт с ним. После завтрака парни направились в комнату с целью бросить игральные кости*. Это освободит их от раздумий, как провести время. – Пойти... в лес, значит, – сказал Бретт после броска. – И поискать там что-либо?! – Пособираем грибов. – Зимой. – Если искать, оно найдется. Ладно, если ничего не найдем, то выйдем к мосту. – Пошли, – Бретт нехотя направился к шкафу. – Кинь мне мою черную толстовку, пожалуйста. Одним выходным вечером Бретту выпало знакомство с новым человеком. Незамедлительно отправившись в клуб, Бретт повстречал там человека, имеющего отменное чувство юмора, задатки хорошего стиля, да и к тому же умеющего играть на барабанах. Этим парнем был Саймон Гилберт, чье имя, как оказалось, Бретт однажды слышал в кругу знакомых. Саймон дал предварительное шутливое согласие на то, чтоб присоединиться к компании. Тогда Бретт не понял, что тот шутит, будучи опьяненным мыслью, что когда-то им доведется выступить с настоящими барабанами, а Мэт освободится от должности управляющего их неисправной драм-машиной. На следующий день он позвонил Саймону, и тот не смог отказать и пришел на прослушивание. Саймон был блондином с не выдающейся внешностью. Засчет того, что он был старше всех ребят, он начал относиться к каждому, как заботливая, но немного сварливая мамочка. Бретт с радостью попал под его крыло, начиная считать всех семьей. Бернард, вероятно, отпустил предубеждения и начал верить, что находится на пути к мечте. Поначалу у него действительно были сомнения. – Ты в правильном месте в правильное время и с правильными людьми, – рассказывал ему Осман. – Как ты это определил? – А разве это не так? – Не совсем, – Бретт посмотрел на Мэта с шутливым вызовом. – Пессимист. Иногда он соревновался с Андерсоном, кто из них больше напоминает радио, потому что оба порой разводили полемику насчет будущего группы. Джастин тоже участвовал в разговоре, но скоро ему это надоедало, и он в шутку злился на их разглагольствования заодно с Бернардом, и просил их заткнуться. – Тебя, Берни, между прочим, я ободрить пытаюсь, – возмутился Мэт, сменивший объект для разговора. – Ты-то все делаешь правильно! – Да потому, что знаю, что нужно работать! И мне в этом дали убедиться не твои слова. – Куда столько работать! Когда отдыхать? С таким талантливым человеком в группе мы и так далеко уедем. – В гробу отдохну, – Мэт притянул его к себе и принялся щекотать. – Придурок! – Это вы ленивые придурки, а я не могу сидеть без дела! – Ух, сейчас тебя так расщекочу за такие слова! – говорил Мэт смеющемуся и вырывающемуся Бернарду. Бретт, сидящий на диване, только что спорящий с Османом, подумал, как бы сейчас было хорошо сходить за попкорном и поудобнее разлечься на диване, затем переключить телевизор на канал с каким-нибудь ненавязчивым шоу... Но перед этим вытурить этих двоих из комнаты, чтоб не устроили тут революцию. Касаемо его отношений с Джастином, на поддержку ребят он реагировал, отвечая витиевато, будто уклоняясь от ответа и пытаясь изолироваться от всего мира, пока не решит дальнейшее развитие отношений. К его несчастью, ближе к кануну нового года Джастин перестал отвечать на его звонки. Бретт так и не понял, что ему не понравилось. Можно было считать, он его бросил. – Минус один, плюс один, – пытался подбодрить его Мэт, намекая на пришествие барабанщика. – Такая тактика мне не нравится! – прикрикнул на друга Бретт. – Ох, остынь... Ярость в первые дни со временем приняла форму отчаяния, ведь, помимо Бретта, все понимали, что Фришманн эгоистично поступил в такой значимый для них период. Бретт посчитал, что парень ему изменил, но не мог же он так скотски поступить, совершенно ничего не сказав в последнем телефонном звонке. В это время Саймон позаботился о том, чтоб найти и арендовать благоприятное место для репетиций. Помимо этого, он оплатил сегодняшнюю сессию. Это был зал, находящийся в подвале паба. Здесь было довольно уютно и комфортно, по сравнению с прошлым залом для репетиций, что нашел для них Джастин. Он был грязным и продувался сквозняками, также, за стеной можно было услышать другие группы, отчего создавался раздражающий и мешающий процессу игры шум. Теперь на Бернарда возложили полную ответственность в игре на гитаре. Похоже, что это его только радовало, давая определенную свободу. Он и был единственный довольный сегодняшней сессией. Ребята вышли на улицу, закончив репетицию. Свежий воздух наполнил их легкие. Шум машин был куда приятнее, чем многочисленные повторы одних и тех же партий в целях исправить ошибки и добиться слаженности. Оранжевый свет фонаря освещал их и искристый снег под их ногами. Это была романтичная, несколько наполненная меланхолией атмосфера в кругу друзей, но им нужно было расходиться. Бретт зажег сигарету. За один сеанс в помещении он выкурил всю пачку, и это была последняя. Бернард обратил на это внимания, и только хотел что-то сказать, но Мэт не дал ему слова. – Испортишь ведь зубы, заодно и улыбку. Из всех нас именно тебе петь перед многотысячной толпой, – сказал Осман. – Мэт, отстань от меня, пожалуйста. Я устал. И я хочу, чтобы никто из вас не говорил мне, что делать, а просто понял, какое тяжкое бремя лежит на мне, – ответил Бретт с глубокой печалью в голосе. – Я думаю, Бретту больше всех нас необходима поддержка, – сказал в его защиту Гилберт. – Он очень чувствительная натура, ему требуется поддержка и рекомендуется сбалансированный, не торопящийся подход ко всему, чтобы избежать эмоционального выгорания. – Спасибо за заботу, Саймон, – в воздухе повисла недолгая пауза. – Я думаю поехать сейчас к Алану**. Мне бы правда хотелось отправиться к Джастину, но, как видите. Я слишком устал, чтоб составить вам компанию. Можете развлекаться без меня. – Меня дожидается мой бойфренд, – сказал Саймон. – Поэтому, как и Бретт, не могу составить вам компанию. «Как и Бретт...», отозвалось в голове у Андерсона. – Бретт, я могу тебя подвезти. – Вроде нам не по пути. – Просто не хочется, чтоб ты такой грустный сел на метро. – Ладно. Большое спасибо. – Тогда прощаемся с вами, ребята, – сказал Мэт. – Спасибо за проведенное время и за то, как вы сегодня вкладывались. Спасибо, Саймон, что арендовал это местечко для нас. – Не составило труда, – Гилберт усмехнулся. Когда парни удалились, Мэт остался стоять с Бернардом около паба, продолжая обсуждать сеанс и то, какого им хочется добиться звучания. – Мне все же неловко перед Бреттом, – признался Бернард. – Наверное, не стоило отпускать его, а надо было предложить развеяться. – Почему ты сейчас думаешь о нем? – с некоторым раздражением в голосе сказал Мэт. – Потому что... он наш друг, – Бернард не понимал его раздражения. – Это правда. Но иногда не стоит так беспокоиться. Особенно над тем, что естественно. Не воспринимай на свой счет, но ты знал, каковы были их отношения до вашего знакомства? Не знал. А пойми, это были эксцентричные отношения. Они очень любили друг друга, и отдавали себя друг другу полностью. Это были настоящие отношения, строящиеся на страсти, и это все идеально до определенных пор. Это отнимает много энергии. Однажды она кончается, и тебе как можно быстрее необходимо что-то предпринимать, – «Иначе ты начнешь пить кровь своего партнера», хотел сказать Мэт. – Такая спешка невыгодна для обеих сторон. Знаешь, что надо делать? – Боюсь, что расставаться... Подожди, это, наверное, глупо, мне стоит подумать. – А тут не надо думать. Либо разнообразить свою сексуальную жизнь, либо расставаться. Существуют еще варианты, но они индивидуальны для каждой пары, – Мэт потянулся. У него пропало желание об этом говорить. – Думаю, ты понял. Что бы ни говорил Осман, он также ломал голову на любовную тему. А именно думал над тем, как завоевать Бернарда. Он поставил себе цель, что в следующем году подчинит его себе. Нужно просто время. Пока что он зачитывался готическими романами, представляя в некоторых из них объект страсти на месте главной героини. Не говоря уж о прослушивании Cocteau Twins в полной темноте, это было абсурдно и все больше напоминало одержимость, но Осману это не казалось смешным. Он верил в то, что это именно тот, энергетически сильный человек. – Берн, зайдем в KFC? – Бернард кивнул.