Солнце

Роясь в ящике своего комода во второй половине следующего дня, Бретт обнаружил записку. От Джастина. Спустя почти неделю после события. Он-то знал, что еще не все кончено. Недавняя дата, затем приветствие в строгой формальности, потом последовали слова о дальнейшем группы. Прочитав первый абзац, утерев появившуюся слезу от огорчения, Бретт думал отложить письмо до пор, когда он будет более эмоционально стабилен, но что-то подталкивало его продолжить чтение.

«Мне не нравится напряжение в наших отношениях, которое я начал испытывать последнее время. Ты каждый раз вспыхиваешь при моих попытках с тобой об этом поговорить. Поэтому, я решил взять небольшой перерыв, побыть вне этого дома. Конечно, ты подозреваешь меня в измене. Думай, что хочешь и как знаешь. Но не думаешь ли ты, что Мэт также изменяет, изменяет нашей мечте? От его присутствия я также испытываю напряжение. Не напоминала ли тебе наша группа последнее время два противоположных лагеря, состоящих из двух пар? Я не приписываю сюда Гилберта, его это не касается. Ты скажешь, что это смешно, но я же вижу, что между Мэтом и Берном какое-то трение. Не отрицай, что тебе не кажется. Я бы не говорил так, если б они не проводили столько времени вместе. Задумайся. У тебя достаточно времени подумать».

Закончив чтение письма, Бретт был разочарован. Он подумал, что Мэт и вправду ведет себя достаточно странно, чтоб вызывать подозрения. Но намного больше Бретта беспокоил их разрыв с Джастином. Их отношения камнем пошли ко дну, а у кого-то они намечались. И именно этот фон придавал мрачный оттенок ситуации. Андерсон решил позвонить Гилберту, ведь тот имел за спиной два неудачных сексуальных опыта. В его глазах он был наставником в любовных делах. – Скоро Новый год, а я буду встречать его один, – с грустью в голосе сказал Бретт по телефонной трубке. Обычно с таких слов начинались шоу для взрослых, но Бретту было наплевать на двойственность своих слов. Он сказал это от присущей ему повседневной меланхолии, переросшей в отчаяние. Саймон предложил ему развеяться и отправиться по магазинам. Бретта впечатлило то, что он отправится не просто поглядеть нарядные, украшенные до издевательства над твоим бюджетом витрины, и он согласился. Спустя какое-то время Гилберт подъехал к его готическому замку. Бретт напялил свое пальто с искусственным мехом, посмотрел в зеркало и покинул дом. После рукопожатия с Саймоном он запрыгнул в его красную Alfa Romeo. – Как это такая фея осталась одна, – спросил Саймон, смотря в боковое зеркало. – Черт его знает. Гилберт нажал на газ, и они поехали в центр Лондона. Был у него один минус. Он также неустанно курил, и, к несчастью, весь салон уже пропитался куревом. Бретт старался не придавать этому значения, наблюдая за пейзажами за окном. «Пятьдесят оттенков серого» – так бы Бретт назвал Лондон, подчеркивая его мрачность и извращенность, если б этот роман вышел несколько раньше. – Итало-диско? – заметил Бретт, отвлекшись от своих мыслей. – Радио. Переключить? – Оставляй. «Безумное желание, танцы сквозь ночь*...», играло в салоне. Восьмидесятые заканчивались. Оставалось каких-то три дня до начала нового десятилетия. Изначально Саймон подготовил для него маленький подарок, и по приезду завел его в магазин «Ювелирные украшения и бижутерия для всех». Он купил и подарил ему серебряные колечки в уши, чему Бретт несомненно был рад и благодарен оказанию внимания. – Знал, что тебе понравится. Люблю приятно удивлять хороших мальчиков, делать им сюрпризы. – Меня ты приятно удивил, – засмущался Бретт. – Так работает. Также Саймон предложил пройтись и высмотреть подарки остальным ребятам. Бретт не мог не согласиться: он любил выбирать близким людям подарки. Напоминающие двух давних подруг, ребята заходили буквально в каждый магазин в лабиринте, иногда еле сдерживая смех. – Твоему Джастину надо было бы присмотреть пояс верности, – сказал Саймон, стоя у дальней стены в магазине секс-атрибутики. Бретт не понял, как они тут оказались из-за того, что витал в облаках. Попутно он скупил несколько мелких сувениров в виде животных для своих друзей и теперь предвкушал, как их им подарит. Он опомнился, посмотрев по сторонам. – Поздно мы это, Бретт. – О боже. – Так бы не сбежал он от тебя, – Саймон усмехнулся. – Я не об этом, хах. – А о чем? – Бретт махнул рукой. – Забей. – Мне эта история все же кажется забавной, но за тебя немного обидно. – Нет тут ничего забавного, – ответил с печалью в голосе Бретт. – Вообще-то, есть, – Гилберт указал вверх на плюшевого мишку с кляпом. – Давай выйдем, мне в такой атмосфере только ржать хочется, – ответил Бретт Саймону, потянув его рукой к выходу. Тот в это время кивнул продавцу на вопрос, будут ли они что-то брать. – Я оставлю его, если ему так лучше, – сказал он на пороге. Саймон недовольно посмотрел на него, уткнув руки в боки. – Себе же хуже делаешь, Бретт. Надо было хотя бы напоследок подумать о поясе! – Блять, наверное, мне не стоит много думать о себе. Мне ведь хочется, чтобы у каждого из нас все было хорошо. Наверное, это и будет мое новогоднее желание... – Как трогательно. – Но еще бы я загадал себе леопардовую шубу. – Шуба – вещь практичная, – сказал Саймон поучающим тоном. – Пойдем, посмотрим наручники для твоих будущих партнеров! – И еще какое-то время они бродили по торговому центру. После прогулки Бретт, не снимая куртки, поднялся наверх. Куртку он скинул в комнате, оставшись в синем вязаном свитере, и упал на кровать. На кухне горел свет. Несмотря на усталость, он нашел в себе силы подняться и направился туда проведать обстановку. – Привет, Бернард, – сказал он, увидев Бернарда, и остановился в дверном проходе. Его присутствие Бретта совершенно не смутило. Его смутило, что он сидит тут и болтает с Мэтом. – Привет, Бретт! – Как вы? – «Хорошо», последовали ответы. Бретт ответил также. – А что это такое блестящее у тебя в ушах, – спросил Мэт. Обычно ему не было дела до украшений Бретта, пока тот сам ему не говорил, но это бросилось в глаза. – Да так, серебряная штучка. – Тебе идет, не подумай. Просто я предпочитаю золото, – сказал он, хитро улыбнувшись. – Мне нравится, Бретт, – сказал Бернард. – Симпатичные серьги. – Спасибо. – Смотри, Берн, украшения идут не всем, но Бретту всегда. Даже в самой дурацкой цепочке он будет выглядеть неотразимо. Это талант. – Ну, ты преувеличиваешь, – сказал Бретт. – А вот и нет. Буду ли я лгать своему другу? – Нет, ты преувеличил, – Бретт присел на край стула и вздохнул. – Последнее время я не узнаю человека в зеркале. Я не вижу на себя лица. Я напоминаю себе помет голубя на окне, – сказал Бретт и увидел в глазах одного непонимание, а у другого еще хуже – насмешку от такого сравнения. – Вы тут, смотрю, чай пьете? – обратился он к Батлеру и Осману. – Хочешь присоединиться? – тусклый свет лампы, хило державшейся у потолка, падал на стол. На столе были тарелка бутербродов с сыром, невскрытая пачка овсяного печенья, вскрытая пачка сигарет... Рядом стояла керамическая кружка с надписью «Бретти». – Нет, спасибо. Иначе не засну. – Давай тебе тоже чашечку нальем? – предложил Батлер. – С бергамотом. – Не за этим шел, Берн. Приятного вам чаепития. – Мне правда хочется, как лучше, – сказал Бернард, чувствую себя виноватым за свое бездействие при желании поддержать. Больше он ничего не смог сказать. – Ах, спасибо, – Бретт поднялся со стула и спешно покинул кухню. – Не обращай внимания. У него бывают перепады настроения, – Мэт сделал большой глоток бергамотового чая. – Как и у всех нас. – Все же, мне кажется, мы не очень хорошо поступаем перед Бреттом... – Бретт снова возник в дверном проходе. – Бернард, можно тебя на секунду? – А, да, конечно, – Бернард встал из-за стола и был сопровожден долгим взглядом Мэта. Бретт позвал его на балкон, оставив дверь открытой. Ветер обдувал обоих. Бретт никак не отреагировал на холод, но вышедший в одной футболке Бернард ощутил перепад температуры. – Можно я задам тебе личный вопрос? – Если считаешь нужным, – на что тот ровным темпом голоса спросил: – Ты с ним переспал? – вопрос моментально вызвал реакцию Бернарда. – Бретт! Я не спал с ним! – Не волнуйся, ничего плохого в этом не вижу. Честно, Берн, – Батлер сильно покраснел. – Как ты можешь спрашивать такое? – он стал выглядеть, словно находился в состоянии приближающейся истерики. «Я считал тебя уравновешеннее себя», – возникла мысль в смутном сознании Бретта. – «Нет», значит? – продолжал Бретт. – Я не думал, что ты так думаешь! Господи, да что ты х-хочешь услышать?! – Извини, Бернард, – сказал Бретт и заметил, что за окном намечается стужа. Он даже немного испугался. – Извини, что испортил тебе вечер этим вопросом. Повел глупо. Мне очень жаль. Бернард не в лучшем настроении покинул балкон. «Слава богу, без кулаков», подумал Бретт. Андерсон продолжил безжизненно смотреть вдаль. Вопрос был и вправду нелепым, но ему хотелось видеть его реакцию, и, возможно, предупредить о чем-то. Хотя, как он мог на него повлиять. Теперь он докуривал сигарету, думая, было ли это очередной неудачной попыткой Бернарда солгать. Потом он вернулся в комнату, залез в постель и попытался заснуть. Он слышал, как Мэт попрощался с Бернардом. Он слышал, как тот вернулся в комнату и плюхнулся на матрас. Он слышал его храп. Бретт так и продолжал лежать, ощущая внутреннюю пустоту. В час ночи он встал, чтобы разыскать своего черного кота. Кот оказался на первом этаже, караулившим мышь у дырки в стене. Бретт постоял, чтоб не помешать его охоте. В один момент зверек помчался изо всех сил, но кот мигом захватил его когтистой лапой, а дальше расправился. «Бедный мышонок», подумал Андерсон. – Я думаю, ты смог бы поймать летучую мышь в полете, темный рыцарь, – подошел он, когда кот заканчивал есть, и погладил его. Кот замурчал, Бретт взял его и понес в комнату. Теперь в постели стало теплее. Какое-то время Бретт гладил кота, затем попытался заснуть под добавившееся к храпу мурчание. Но, как бы ему не хотелось спать, он проворочался, думая о Бернарде с Мэтом, до четырех утра.