Научиться жить ... с Северусом Снейпом

Гермиона проигнорировала письмо от Гарри, письмо от Рона и кучу сов с письмами от Джинни. Она положила их в стопку к другим письмам, которые получала от встревоженных знакомых всю неделю. Даже миссис Уизли прислала ей с десяток писем, в которых выражалась озабоченность и возмущение. Она утверждала, что Артур пытался решить «проблему» Гермионы. Но девушка знала, что работая в Секторе борьбы с незаконным использованием изобретений маглов, мистер Уизли мало что может сделать. Очевидно, что письма, которые Гермиона получала вместе с прошениями о браке сразу служили для растопки камина. Волшебница не считала нужным занимать ими драгоценное место на своем столе. Расправив плечи и глядя на свое отражение в кухонном окне, она сказала сама себе: - Ты справишься, Гермиона. Все будет хорошо! Ей очень хотелось в это верить. Девушка не признавалась, но глубоко в душе она успела запаниковать. Гермиона не хотела выходить замуж за незнакомца, и уж точно не хотела выходить замуж за какого-нибудь придурка, которого знала в школе. Она, под угрозой смертельного заклятия, строго-настрого запретила Гарри или Рону подавать прошения. И Джинни, и Адель (невеста Рона), сказали ей, что готовы пойти на уловку, если ей нужно выйти замуж за кого-нибудь из мальчиков. Но Гермиона наотрез отказалась. Она скорее выйдет замуж за Малфоя, чем помешает личной жизни одного из лучших друзей. И, несмотря на то, что утверждали все вокруг, девушка понимала, что подобный брак вызовет массу трудностей. – Они не могут заставить меня выйти замуж! – напомнила себе Гермиона. Всегда есть возможность отказаться. Но тогда у нее не будет ни работы, ни дома... она вообще не будет человеком в глазах Министерства и общества. Гермиона полагала, что какое-то время она смогла бы обойтись своими силами. Только вот она получала письма с угрозами, в которых ей напоминали, что если волшебница не выйдет замуж к установленному сроку – закон перестанет ее защищать. Ее могли похитить, изнасиловать, убить, и все это осталось бы безнаказанным. Гермиона вздрогнула. Даже если ей удасться сохранить палочку, и она сможет обороняться, с радостью насылая проклятия на всех, кто приближался бы к ней со злым умыслом, ей рано или поздно придется элементарно уснуть, а значит, потерять бдительность. Еще ей не хотелось бы провести остаток своей жизни в бегах. Да, она может скрываться до тех пор, пока закон не будет отменен... но она ждала шесть месяцев, а закон все еще действовал. Что, если... что, если он никогда не будет отменен? Что, если сторонники превосходства чистокровных над маглорожденными оккупируют власть навсегда? Ну ведь этого просто не может быть... не так ли? Нет! Закон отменят. Когда-нибудь это безумие закончится, и Гермиона застанет это время. Пытаясь оставаться оптимистичной, волшебница уверенно вошла в Министерство. Она сделала всего два шага, когда к ней подошла секретарь и сообщила, что слушание ее дела в суде состоится в одиннадцать утра. Гермиона вежливо поблагодарила женщину и нервно сглотнула. У нее должно все получиться! Минуты до одиннадцати пролетели как секунды. Гермиона не могла сосредоточиться на работе и несколько раз думала, что ее вот-вот стошнит. Заставив себя сделать глубокий вдох, она попыталась успокоить нервы. Девушка испытывала меньшее беспокойство, сражаясь с Волан-де-Мортом! Но с Волан-де-Мортом она знала, что столкнулась со злом. Сейчас ей вспомнилось, что она говорила Гарри месяцы назад: "Это не то, что было в школе. Нет плохих парней, с которыми нужно сражаться". Против нее обратилось ее собственное правительство. Это были «хорошие парни», которые принимали те решения, они считали это истинно верными, что делало их еще более опасными. Было ощущение, что прошло всего десять минут, но внезапно заколдованная бумажная птичка врезалась Гермионе в голову, напомнив, что через пятнадцать минут у нее назначено слушание. Девушка собрала свои бумаги и направилась в зал суда. Подойдя ближе, она попыталась вспомнить, когда в последний раз была здесь. Министерство делило волшебников на «своих» и «предателей». Гарри давал показания от имени Снейпа, рассказывая судьям обо всем, что он увидел в Омуте памяти. А потом Гермиона призналась, что Снейп все еще жив. Каким-то образом он очнулся, когда волшебница опустилась на колени рядом с его бездыханным телом в Визжащей хижине, проливая слезы за всех, кто пал на войне. Снейп не сказал ей ни слова, когда его глаза открылись. Они смотрели друг на друга бесконечно долго, и, казалось, каждый потерял дар речи. Затем он трансгрессировал. Больше Гермиона его не видела. Она знала, что Снейп вернулся в Министерство вскоре после того, как был принят закон о браке. Об этом не знали лишь глухонемые. Он вызвал слишком много шумихи. Конечно, ее озадачило его возвращение. Гермиона даже несколько раз думала о том, чтобы увидеться с ним. Но никто не знал точное место проживания Снейпа, что, вероятно, играло ему на руку, учитывая то, как магическое сообщество отреагировало на его появление в целом. Некоторое время она задавалась вопросом, захочет ли Северус Снейп встретится с ней, но по прошествии нескольких недель волшебница поняла, что он не пойдет на это. Да и зачем ему? Она не была для него кем-то особенным. Вероятно, она напомнила профессору об очень болезненном для него времени. Гермиона ненадолго задумалась, пока приближалась к залу суда, не подавал ли Снейп прошение к кому-нибудь о браке. Но конечно же нет! Если бы он сделал это, новость красовалась бы во всех газетах. И Снейп никогда не примет участие в этом чудовищном мероприятии. Она знала, что он не из тех мужчин, которые могут воспринимать жену как предмет интерьера. Черт, он, наверное, вообще не хотел бы жениться. Открывшаяся дверь в зал суда положила конец ее размышлениям. Теперь Гермионе не спрятаться. Сделав глубокий вдох, она вышла в центр зала. Собралась огромная толпа: репортеры, другие служащие Министерства и все претенденты на звание «муж Гермионы Грейнджер». Она нервно заморгала от ярких и частых вспышек камер. Волшебница решила сосредоточиться. Есть только она и судья. Гермиона подняла глаза, чтобы увидеть, какого судью выбрали для ведения ее дела, и ахнула. Это был сам министр! Действительно ли это заслуживает такого пристального внимания? Пожилой мужчина посмотрел на нее сквозь очки, серьезно нахмурившись. – Мы здесь, чтобы наблюдать за тем, как мисс Гермиона Джин Грейнджер выберет чистокровного мужа из числа тех, кто подал прошение. Я полагаю, что по этому делу было... эээм... несколько предложений. Вы сделали свой выбор, мисс Грейнджер? – Вообще-то нет, министр, – она проигнорировала вздохи, охватившие толпу. – Я прошу разрешения отказаться от чистокровного мужа на том основании, что этот закон несправедлив и основан на глупых предрассудках. У меня... – Мисс Грейнджер, – прервал ее министр скучающим тоном. – Дело не в вашем мнении по поводу закона как такового. Если у вас есть проблемы с законом, их необходимо обсудить с Отделом магического правопорядка. – У меня все с собой! – раздраженно сказала Гермиона. – Я подавала петицию за петицией. Ничего из того, что я сделала, не… – Как бы то ни было, – снова прервал министр, пренебрежительно махнув рукой, – запрос отклонен. С учетом закона в его нынешнем виде, удовлетворить ваш запрос было бы незаконно. Теперь, если вы еще не приняли решение относительно того, кого из претендентов вы выберите, я считаю, что у нас есть тот, кто хотел бы выдвинуть свою кандидатуру, превосходящую остальных на основании своего наивысшего происхождения. Это все еще так? Он посмотрел на толпу. Гермиона отследила его взгляд. Наивысшее происхождение? Ей пришла в голову ужасная, ужасная мысль. Если чертов Драко Малфой пытался навязать ей брак, ей было все равно, что Гарри сказал о том, насколько тот изменился. Она прокляла бы его на месте. Но из толпы вышел не Драко. Это был тот, кто без сомнений, был намного хуже, чем Драко. – Да, это так! – гордо выплюнул Люциус Малфой. Он показался из полумрака, постукивая своей аристократичной тростью, и приблизился к Гермионе. Девушка не верила своим глазам. Справа от нее стоял тот самый Люциус Малфой, которого выпустили из Азкабана совсем недавно. Ей не приходило в голову, что он захочет подать прошение о браке с ней, ведь он ненавидел ее всем сердцем! Почему же он захотел жениться на ней? Гермиону осенила страшная догадка. После того, как Нарцисса ушла от него, Малфой еще больше открыто заявлял о своей ненависти к Гермионе и ко всем маглорожденным. Но он бы… он бы не женился на ней, чтобы наказать ее, не так ли? Перед глазами стали мелькать воспоминания о ее заточении в поместье Малфоев. По телу волшебницы пробежала дрожь. Она сказала, что лучше выйдет замуж за Малфоя, чем за одного из своих друзей? Почему она была такой идиоткой? Гермиона взяла себя в руки и, расправив плечи, произнесла: – Я не поддержу прошение мистера Малфоя, министр. Вы не можете заставить меня сделать это. – Мисс Грейнджер, поскольку вы отказались выбрать одного из претендентов, суд примет решение самостоятельно. Если вы откажетесь, ваша палочка будет сломана, и вы лишитесь всех прав в магическом мире, – его голос был непреклонным. Теперь Гермиона четко понимала, что означали все угрозы, которые она получала изо дня в день. Если она потеряет права, на нее могут объявить настоящую охоту все недоброжелатели. Ее плечи поникли. Гермиона обязана сохранить свою палочку! Это был ее единственный способ защитить себя. Она уже сражалась с Люциусом раньше, но сможет ли она выжить с ним в браке? Стать его собственностью? Кажется, это был ее единственный выбор. – Ну что ж, – снова начал министр. – Если нет других претендентов, которые полагают, что смогут оспорить требование мистера Малфоя, тогда… – его голос заглушили удивленные возгласы толпы. Гермиона обернулась, чтобы посмотреть, что могло вызвать подобное волнение. Северус больше не мог наблюдать за этим балаганом. Он должен был что-то сделать. Он гордился Гермионой в тот момент, когда она пыталась дать отпор судье. Но никто, даже Северус, не был готов к выходке Люциуса. Снейп понимал, какое значение имеет желание Люциуса жениться на Гермионе. Он не может этого допустить. Северус мысленно аплодировал гриффиндорскому мужеству, когда волшебница категорически отказала Малфою. Но угрозы министра сломать ее палочку и лишить всех прав в магическом мире заставили Северуса очнуться. Кто-то должен защитить ее. И Северус решился быть тем, кто не позволит обидеть Гермиону. Это чувство опеки с его стороны было таким же естественным для Снейпа, как дыхание. Он защищал Гермиону больше половины ее жизни. Снейп двинулся вперед, прежде чем осознал, что делает. Он крепко сжимал в руке свою палочку, когда приближался к Люциусу и Гермионе. Министр с любопытством посмотрел на него. – Северус? – удивился министр. Гермиона обернулась и увидела его. Ее лицо выражало шок, беспокойство и надежду. Северус чувствовал, что девушка ждет спасения именно от него. И ради нее он был способен на многое. Сделав глубокий вдох, Снейп остановился с другой стороны от Гермионы и заговорил: – Я считаю, что могу оспорить требование Люциуса Малфоя, министр, – он говорил спокойно, как-будто они обсуждали погоду, а не будущее умнейшей ведьмы столетия. Министр слегка замешкался, но затем взял себя в руки. – Профес… Мистер Снейп, мне кажется, к нам не поступало официального прошения от Вас. – Держите, – спокойно сказал Северус, наколдовав своей палочкой прошение и левитировав документ к министру. Тот взял прошение и принялся внимательно изучать. – Это нелепо, министр. Снейп всего лишь полукровка! Он не может тягаться со мной! – Ах, мистер Малфой, заслуги Северуса Снейпа нельзя не учитывать. Его годы службы на благо общества и… у него есть Орден Мерлина… – Что, черт возьми, ты делаешь, Снейп, – прошипел Люциус. – Тебе даже не нужна жена. Это просто еще один способ отомстить мне? Разве ты недостаточно забрал у меня?! Северус едва повернул голову в сторону Люциуса, как будто тот был не достоин его внимания. – А по какой причине ты решил выбрать эту девушку, Люциус? – скучающим и мягким тоном спросил Северус. – Я годами пытался убедить людей, что это настоящее место в обществе для ее вида. Я хочу получить небольшую компенсацию за все неприятности, которые доставила мне эта маленькая грязнокровка… – его усмешка исчезла, когда палочка Северуса нацелилась на его лицо. – Скажи это слово еще раз в моем присутствии, Люциус, и ты пожалеешь об этом, – проговорил Северус низким, внушающим страх, голосом. Люциус еле заметно стушевался. Затем он набрался смелости и решительно взглянул противнику в глаза. – Что, Снейп, ты сам не способен заполучить такую красотку-жену? – усмехнулся Малфой. Рукой он хотел притянуть Гермиону к себе, но Северус уже положил свою ладонь на плечо девушки, опередив его. Снейп подошел к Гермионе так близко, как только смог. Он прижался своей грудной клеткой к ее спине, нависая над ней высокой и внушительной фигурой. – Она не твоя, Люциус, и никогда не станет твоей! – гневно и презрительно выплюнул Северус. Люциус проигнорировал его слова, продолжая с желанием смотреть на Гермиону. – Министр, могу я предложить дуэль, чтобы облегчить Вам Ваш выбор? – Дуэль? Мистер Снейп, я не уверен, что это хорошая идея для двух джентльменов… – Я принимаю вызов, министр! – перебил его Люциус. Он ухмыльнулся и подмигнул Гермионе. – Ты станешь моей, – еле уловимо прошептал Малфой. Гермиона прижалась ближе к Северусу. Снейп подумал, что схватка со змеей была бы не так унизительна, как дуэль с Малфоем. – Хорошо, джентльмены, должен ли я предоставить специальное помещение для проведения дуэли? – тон его голоса звучал так, словно ему важнее было не пропустить обед, чем узнать результат поединка. Гермиона мысленно проклинала его. – В этом нет необходимости, министр, – спокойно ответил Северус. – Это не займет много времени. Он посмотрел на Гермиону и быстро сказал реплику с помощью легилименции: – Встань за мной, малыш. Она удивленно посмотрела на Снейпа, но выполнила его указание. Северус, взглянув на Люциуса, уже предугадал какое заклятие он хочет использовать. Конечно, это была дуэль двух Темных магов. Люциус взмахнул палочкой и начал говорить. Северус тут же обезоружил его, не произнося ни слова. Пока Люциус ошарашенно глядел на кисть руки, в которой он только что держал палочку, Северус произнес: – Остолбеней! Люциус отлетел назад и грохнулся на мраморный пол. Снейп сохранил спокойный вид, будто бы он только что заказал ланч в ресторане. Повернувшись к министру, он уточнил: – Этого будет достаточно? Министр задумчиво потер подбородок рукой, а затем ответил: – Я… я думаю, мы можем остановить свой выбор на Вас. Посмотрев на Гермиону, министр продолжил: – Конечно в том случае, если Вы выбираете выйти замуж, а не лишиться статуса ведьмы? Гермиона растерянно смотрела то на министра, то на Снейпа. Еще минуту назад ее хотели выдать замуж за Малфоя, а потом Снейп неожиданно появился из толпы. Северус Снейп был признанным героем, который был готов жениться на ней, но она не могла представить, как будет выглядеть ее жизнь радом с ним. Чего вообще можно ожидать от Снейпа? Ее мысли поглотил хаос, но вдруг она ментально почувствовала, словно кто-то обнял ее, успокоил. – Прими мое прошение, Гермиона. Я не причиню тебе физического, душевного или ментального вреда, обещаю. Гермиона посмотрела ему в глаза и выдохнула с облегчением. Она доверилась ему. – Я принимаю прошение мистера Снейпа, министр, – ответила она, все еще глядя на Северуса. Беспокойные возгласы и разговоры вновь прошлись по толпе, но ни Гермиона, ни Северус не заметили этого. Они продолжали смотреть друг на друга. Министр кивнул и подписал соответствующие бумаги. Теперь они – супруги перед лицом закона. Гермиона затаила дыхание: она больше не Гермиона Грейнджер, она – Гермиона Снейп.